Яшин спускается с грубыми поцелуями ниже, кусая кожу на шее. Я открываю глаза и смотрю на наше отражение в зеркале прихожей.
В порыве страсти Гриша порвал мне футболку, и теперь она разорванной тряпкой свисает на локтях. Яшин сам растрепанный, движения резкие.
Это не мы. Какие-то чужие, незнакомые и явно больные люди.
Зрелище отрезвляет. Я пытаюсь оттолкнуть мужа от себя, но он не поддается. В порыве чувств попросту не слышит меня, не может отреагировать.
— Гриша, — зову его.
Яшин берет мое лицо в руки и зацеловывает.
— Гриш! — зову громче.
Не реагирует, продолжает хаотичные движения.
Я замахиваюсь и отвешиваю Яшину пощечину. Это помогает. Он моргает несколько раз, приходя в себя, и растерянно смотрит на меня.
У обоих дыхание рваное, тяжелое. Легкие горят, кожа тоже. В местах, где были руки Гриши, остаются фантомные ощущения, будто его пальцы до сих пор там.
Чем дольше смотрит на меня Гриша, тем сильнее его взгляд проясняется. Глядя на мою порванную футболку, он тихо ругается себе под нос и протягивает руки, пытается прикрыть меня, поднимает ткань, но та безвозвратно разорвана, бесполезно пытаться все исправить.
— Настенька, девочка, прости, — говорит Яшин. — Не понимаю, что на меня нашло. Увидел, как он выходит из твоей квартиры, и понесло. Я сделал тебе больно?
— Я сама не поняла, — отвечаю честно, сильнее прижимаясь к стене.
Голос хрипит, голова в тумане. Я правда не понимаю, что это было и как относиться ко всему.
Он снимает с вешалки мою теплую кофту и укутывает меня.
Вот это мой Гриша. Заботливый, чуткий. Как такое возможно, что передо мной за короткое время показались два совершенно разных человека?
— Послушай, тебе лучше уйти, — произношу твердо.
В этом я уверена. Только что между нами что-то надломилось. Какой-то стержень, который держал эмоции в узде, сломался, окончательно перечеркивая наше прошлое. Наши доверительные и теплые отношения.
— Я не уверен, что так будет лучше, — Яшин до сих пор дышит. — Я боюсь оставлять тебя тут одну.
— Перестань, — трясу головой, сбрасывая морок. — Поезжай к Арсению. Уже поздно, а мне еще покупки разобрать надо.
Киваю на пакеты, и Гриша прослеживает мой взгляд, кивает.
— Там мои вещи? — киваю на коробку.
— Да, — хмурится, отвечает тихо.
— Спасибо. А теперь уходи.
Пока Гриша растерян, я выталкиваю его за порог квартиры и замираю, прислушиваясь. Несколько минут он стоит под дверью, будто пытается окончательно прийти в себя, а потом спускается на улицу.
В окно я вижу, как он курит, пока прогревается машина, а потом уезжает.
Что это, черт возьми было?
Глава 20
Настя
— Молодец! Умница! — кричу во все горло и хлопаю, отбивая ладони.
Тут много детей, каждый показывает, что умеет. Порой умения сомнительны, но это же дети.
Арсений, к примеру, только что отыграл на гитаре. Вполне неплохо, надо сказать.
Мальчик кланяется залу, машет мне рукой, а я посылаю ему воздушный поцелуй и поднимаю большие пальцы.
— Гриша не придет? — спрашивает моя давняя подруга Ульяна, которая сидит рядом со мной.
Мой Сеня и ее дети учатся в одном классе и дружат.
На слове «мой» я мысленно спотыкаюсь. Арсений не мой сын, даже больше не пасынок, но он дорог мне, как родной.
— Гриша сказал, что может опоздать. У него какая-то важная встреча с белорусами. Я так поняла, будет новый проект.
— Понятно, — Уля спрашивает тихо: — Насть, а с Гришей точно все? Мне кажется, вы поторопились.
— Слишком много у нас претензий друг к другу. Мы подали заявление.
— И он даже не сопротивлялся? — спрашивает с надеждой.
— Сопротивлялся? Нет. Но мы долго говорили, искали иной выход. Не нашли.
— Может, еще передумаете?
— Уль, ты как сошлась со своим Никоновым, стала таким романтиком. Гриша был в шаге от того, чтобы залезть на бывшую.
— Вот это игра слов! Ты же сама рассказывала, что они просто целовались! Да ну, Насть! Гриша не из тех мужиков, которые, чуть что, прыгают в чужую койку. Мне кажется, вы поторопились. Возможно, стоило сходить к семейному психологу?
— Возможно. Но пошла к нему я одна, — произношу быстрее, чем успеваю обдумать ответ.
— Что? — Уля округляет глаза. — Яшина, выкладывай быстро.
— Смирнова, вообще-то.
— Ты мне зубы не заговаривай! В паспорте что? Яшина? Яшина.
— Гриша сказал, что после потери… ребенка, — проглатываю это слово. Оно еще приносит боль. — Что… в общем, я изменилась. Отдалилась, закрылась, перестала его слышать.
— Угу, — кивает Уля.
— И ты туда же?
— Ну а что мне делать? Врать? Нет уж, друзья так не поступают. Отдалилась, закрылась — так и было. Ведь я как-то предлагала тебе сходить к психологу? Что ты сделала?
— Не помню, — бурчу и снова отворачиваюсь.
— А я помню. Сразу посреди ужина встала и ушла. — Во взгляде подруги жалость. — Так что я больше не трогала тебя и не предлагала ничего такого.
Перевариваю ее слова, обдумывая каждое.
— Вывод ясен, развод — единственный выход. Мне нужно разобраться в себе и побыть одной. У меня было только пару сеансов с психологом, так что продолжаю работать над собой.
— А как же Сенька?
— Гриша сказал, он не против, чтобы я поддерживала отношения с его сыном. Так что буду общаться с Арсением, пока это возможно.
— А эта… мать Арсения? Прости господи, как ее?
— Аврора? Кто ж ее знает.
— Я на нее в соцсетях подписана, видела, что она приехала.
— Ага. Приехала, да не одна. Приехала, да не просто так. У нее же план.
Коротко пересказываю подруге разговор с балериной.
— Вот стерва!
— Стерва. Тем не менее она мать и имеет право быть рядом с сыном.
— Ага. То-то она не пришла, когда он выступает.
Киваю молча — что тут скажешь? Да, ее нет в зале. Еще до начала концерта я поинтересовалась у Арсения, будет ли кто-то еще. Мать или бабушка с дедушкой? Но в ответ получила твердое «нет».
— А знаешь что, Насть? Мы на выходных собирались за город, в наш коттеджный поселок. Поехали с нами, а? Развеешься, отдохнешь. Пожарим шашлыки, попаримся в баньке. Как тебе?
— Поехали, Уль. Мне будет полезно развеяться.
— Ну и супер! Макс хотел еще кого-то из своих друзей позвать, так что будет не скучно.
Мы продолжаем смотреть концерт, когда мне на телефон приходит сообщение от Мити — нужно ехать на поиск. Я отвечаю, что готова, но без машины, она на день в сервисе, и меня нужно забрать.
Досматриваем спокойно концерт и выходим все вместе на улицу. В этот момент подъезжает машина Гриши. Он выходит и сразу же идет к нам.
При виде него внутри все переворачивается. Мне тяжело отвести от него взгляд. Скучаю. Безумно. Часто вспоминаю тот момент в коридоре в нашу последнюю встречу.
И с ужасом прихожу к выводу, что мне понравилось. Только тогда я чувствовала себя живой. Грише, естественно, я не сказала об этом ни слова.
— Всем привет! Ребята, — Гриша пожимает мальчишкам руки и кивает подруге, — Ульяна.
— Привет, Гриш, — она тут же пытается отвести в сторону мальчишек.
— Насть…
— Привет, Гриша.
Смотрим друг на друга, прошиваем насквозь взглядом. Черт, как избавиться от этой боли в груди?
— Как ты? — спрашивает он.
— Все хорошо. Документы…
— Я знаю, будут готовы на следующей неделе.
— Угу. А ты как?
Разговор немного нервный, мы оба дерганые, остро реагируем друг на друга.
— Херово, Настя, — выдает он неожиданно, явно отказываясь играть по моим правилам во «все хорошо». — Не хватает тебя.
Закусываю губу. Я не ожидала этой искренности и теперь не знаю, как ответить.
Необходимость в ответе отпадает, когда на территорию парковки въезжает автомобиль Мити. Он останавливается возле нашей компании, и Митя выходит, здоровается со всеми, перекидывается короткими фразами. Пожимает руку Грише, но оба буравят друг друга глазами.
