— Слава! — всхлипываю в панике.
— Тише. Тише, — уговаривает бывший муж. — Слушай меня, и всё будет хорошо. Я тебе обещаю.
Я отчаянно киваю, потому что в данный момент мне больше некому верить.
— Давай, медленно, подтягивайся ко мне.
Делаю, как он говорит. Слава обнимает меня за плечи и помогает выбраться наполовину из воды.
— Умница, всё хорошо, молодец, — подбадривает он.
Мне почти удаётся выбраться, но вдруг лёд начинает опасно хрустеть, расползаясь трещинами под нами. Замираем оба, но я понимаю — для меня это конец. А вот для Славы…
— Брось меня, — всхлипываю в отчаянии. — Брось! Спасайся сам. Ты ещё можешь!
— Нет, Ира! — шепчет мне на ухо. — Больше я тебя никогда не брошу! — обнимает ещё крепче, а уже в следующее мгновение лёд под нами рушится. Мы оба оказываемся в реке, и нас утягивает бурный ледяной поток…
Глава 22.
Ухожу под воду с головой, захлёбываясь от ледяной воды и шока, мокрая одежда камнем тянет вниз. Но уже в следующую секунду чувствую, как меня хватает за волосы сильная рука и вытаскивает на поверхность. Судорожно делаю несколько вздохов, но паника не отступает. Я не чувствую тела, я чувствую только вселенский ужас и холод. В отчаянии пытаюсь схватиться хоть за что-то.
— Ира, Ира! Держись за меня, держись! — кричит Ростислав.
Он отчаянно борется с водным потоком, я цепляюсь за бывшего мужа, снова глотая ледяной воды.
Барахтаюсь, держусь за Славу, нас продолжает тянуть потоком. Не знаю, сколько длится этот ужас, я теряю счёт времени и уже не совсем понимаю, живы мы еще или это уже конец. Тело еще борется в агонии, но сознание периодически уплывает, пока не покидает меня окончательно…
Когда я в очередной раз открываю глаза, то понимаю, что уже не в воде. Но мне настолько холодно и больно, что хочется просто прекратить эту пытку.
А еще я понимаю, что одна здесь! От этого паника резко усиливается!
— Слава! — хриплю я. — Слава, где ты?
Но его нет! Нет! Где он? Бросил меня или утонул? Я не знаю.
Но понимаю, что теперь мне уже точно конец! Лучше бы меня забрала река, а теперь я просто замерзну здесь, где-то на берегу неизвестной горной речки. Я понятия не имею, куда меня отнесло, и вообще не понимаю, почему я ещё жива. Господи, пожалуйста, забери уже мою никчёмную жизнь. Я не хочу, не хочу так жить. Я хочу просто умереть. Дети… Как жаль, что я не попрощаюсь с ними. Но они переживут. А Слава… Он пытался меня спасти. Зачем? Любит еще? Не врал? Да какая теперь разница. Убедиться в этом мне не суждено.
Пробую пошевелить хоть чем-нибудь. Но боль усиливается, пронзает острыми когтями, а я вообще не понимаю, чувствую ли я конечности. И только горячие слёзы греют ледяные щеки. Сворачиваюсь клубком, уже прощаясь с жизнью.
Но тут слышу вдруг шаги. Или мне уже мерещится?
— Скорее, сюда!
Узнаю голос бывшего мужа.
— Сла-ва-а-а, — стучу зубами. — Э-т-то ты?
Ко мне подходят две фигуры. Слава. Это он!
— Ирочка, Ира, потерпи! — садится он около меня. — Мы тебе сейчас поможем! Ира, пожалуйста, держись! Всё будет хорошо!
И теперь мои щеки греют не только слёзы, но ещё и его руки. Я судорожно рыдаю, меня трясет.
— Ирочка, Ира, надо раздеться! — шепчет Слава.
Плохо понимаю, что происходит. Он сам стягивает с меня ледяную одежду. Это ужасно больно.
— Ира, потерпи! — уговаривает он. — Всё будет хорошо, я тебе обещаю!
И уже через минуту меня укутывают во что-то мягкое. Перекладывают на еще одно одеяло. Я чувствую, меня куда-то несут, сознание снова уплывает. Но я понимаю, что шанс у меня есть, а бывший муж меня всё же не бросил.
Глава 23.
Слышу голоса, их двое и оба мужских. Узнаю один из них — это Слава. Вижу огонь. Языки пламени лижут поленья. Мне всё ещё дико холодно, но на груди и в ногах чувствую что-то тёплое. Ощупываю и понимаю, что это бутылка с горячей водой. И я наконец-таки могу пошевелить конечностями, это уже счастье. Всё тело болит, чувствую себя ужасно, но я жива. Я точно жива, хоть и совершенно не понимаю, где нахожусь.
Всё что происходило до этого, помню размытыми мазками. Мужчины меня куда-то несут, чем-то растирают, кутают, заставляют что-то выпить. Помню лицо Славы. У него на лбу глубокая ссадина, он сам очень бледный, руки подрагивают, но его глаза полны страхом за меня. Помню его ласковый шёпот и объятия, а мне так плохо и холодно, что я не могу его оттолкнуть, да и не хочу, позволяя своей слабости взять верх. Я понимаю, что сейчас он для меня главный источник спасительного тепла, и Слава им щедро делится, кутая меня в одеяло и свои объятия.
— Спасибо тебе, — это всё, что я могу просипеть.
— Не стоит, Ира. Я бы по-другому не смог, — гладит меня по голове ласково. — А сейчас спи.
И я проваливаюсь в спасительную темноту, потому что силы снова покидают меня.
Не знаю, сколько я проспала, но теперь я отчаянно хочу понять, где нахожусь и что вообще происходит.
Какое странное место…
Скашивая взгляд в сторону голосов, вижу стол. Простой деревянный. И окно. На стуле у печи сидит мой бывший муж. Он греет руки над огнём. На нём какая-то странная одежда. Незнакомый мужчина с седой бородой в лохматой шапке идёт к двери, открывает её и уходит.
— Слав! — хриплю я.
Он тут же находит меня взглядом, подскакивает со своего места.
— Ира, Ирочка! — садится рядом со мной. — Ира, ты как? — убирает прядь с моего лба.
— Где я? — меня опять начинает трясти.
— Это охотничий домик. И нам повезло, что его хозяин заметил нас в реке и помог выбраться.
— Как?
— Вот так. Я зацепился за корягу, но у меня никак не получалось вытащить тебя на берег и выбраться самому. Он помог нам. И теперь всё будет хорошо.
— Кто он?
— Местный охотник. И сейчас он пошёл за помощью. Нас отнесло довольно далеко от дороги. И связи здесь нет. Но Арсен, так зовут этого человека, говорит, что недалеко отсюда есть деревня, там ловит связь, он пошёл туда. Я надеюсь, что скоро за нами придут спасатели.
Зажмуриваюсь от накатывающих воспоминаний. Ледяного ужаса, животного страха, обречённости.
— Господи, Слава, мы ведь чуть не погибли, — шепчу я, обнимая себя руками. Дрожь усиливается. — Как это случилось вообще?
— Вот так, Ира, — тяжело вздыхает он. — Начался снегопад. Температура понизилась, трасса обледенела. Видимо, водитель не справился с управлением. А может, ещё что, я не знаю. Но пострадавших там немало. Конечно, повезло ещё, что автобус не упал с моста, но многих выбросило из окон, кого-то зажало.
— Как ты меня нашёл?
— Чудом, Ира, чудом. Я видел, что тебя выбросило в разбитое окно. Вот почему ты не пристегнулась, а? — смотрит с досадой.
— Не знаю, даже не подумала об этом.
— Как и большинство пассажиров. Меня тоже приложило головой неслабо, — трогает он ссадину на лбу, — но мне удалось выбраться из автобуса. Я искал тебя, но в темноте не мог понять, где ты. Если бы не твой яркий комбинезон, даже не знаю, заметил бы я тебя или нет.
— Это Элькин комбинезон, — всхлипываю я тихо, — она уговорила его надеть.
— Что ж, спасибо нашей дочери, будем считать, что она спасла тебе жизнь, — гладит он меня по щекам и смотрит так трепетно и нежно. — Хороший комбинезон, обязательно куплю тебе новый.
— Не стоит.
Я пробую пошевелиться, с отчаянным стоном закрываю глаза.
— Аккуратней, Ир. У тебя на левом боку здоровый синяк. Может ушиб, а может и перелом рёбер.
А меня, как по заказу, накрывает приступом кашля, отчего боль во всём теле усиливается.
Слава отходит, но через пару минут возвращается с кружкой дымящегося напитка.
— Надо выпить, Ир. Это Арсен каких-то травок заварил. Из лекарств у нас пока доступно только это.
Послушно выпиваю.
— А ты? Ты как?
— Нормально, — отмахивается. — Я же закалённый.
