Слишком бедный (СИ) - Шнайдер Анна

— Диан, мы знаем друг друга неделю, — ответил Тимур, поднимая её голову за подбородок, чтобы посмотрела ему в глаза. — Ребёнок — это не шутка, он навсегда. Беременность должна быть запланированной, а не по залёту. Но если вдруг моя сегодняшняя безответственность приведёт к подобному результату, умалчивать не нужно, договорились?

Она кивнула, глядя на него с пьянящей нежностью, а потом обняла и вздохнула настолько печально, что Тимуру стало не по себе. Словно он сказал что-то не то. Он точно знал — всё то, но сердце тем не менее тревожно сжалось.

Именно в этот момент Тимур осознал, что у Дианы есть какая-то тайна, но спрашивать, в чём она заключается, не стал.

Придёт время — сама расскажет.

28

Диана

Оказывается, счастье может быть и вот таким — совсем не связанным с деньгами. Раньше Диане казалось, что нет, не может, что обстановка вокруг тоже влияет на ощущения, но выяснилось — это до тех пор, пока не влюбляешься по-настоящему впервые за множество лет. И неважно, что у неё самой до зарплаты остались гроши, а Тимуру едва хватает на жизнь и достойный отпуск, ничего лишнего он себе не позволяет, в чём он ей признался без всякого стеснения, как в чём-то обыденном. Впрочем, это и есть обыденное — теперь она понимала. И нет ничего постыдного в честном труде, и в любви не за деньги, а просто так — тоже.

Как она умудрилась столь быстро влюбиться, ещё и по самые уши? Диана и правда чувствовала себя переполненной эмоциями, и не только во время поцелуев и близости, но и просто — когда сидела рядом с Тимуром, смотрела на него или даже всего лишь думала о нём. Не было с ней такого раньше, если не считать самого первого чувства, о котором и вспоминать не хотелось — детская глупость, не более. Она тогда влюбилась не в личность, а в собственные фантазии, вот и хлебнула полной ложкой. Сейчас же Диане казалось, что она полюбила Тимура, именно его, и никого другого — за то, какой он есть. Когда бы она успела его узнать? Тоже хороший вопрос, но Диана понимала на него ответ.

Дело не во времени, а во внутренних ощущениях — общности, узнавания, близости. Она чувствовала себя так рядом с Алисой — с поправкой на сестринскую связь, конечно. Как будто они с ней — два дерева, сплетённые корнями. Одно может жить и без другого, но всегда будет чувствовать свои корни.

Оставалось лишь надеяться, что Тимур ощущает нечто похожее, но во всяком случае, о любви в этот вечер он Диане не сказал. Это немного расстроило, но она постаралась не унывать — ещё не всё потеряно. Наверное, он сам не разобрался в своих чувствах, ему нужно время. Что ж, она подождёт…

А вечер был чудесный. И ночь — тоже. Они провели её на кухонном диване, раздвинув его, потому что Дианин надувной матрас всё-таки оказался маловат для двоих. И восхитительно приятно было и принимать вместе душ, лаская друг друга, и потом, уже лёжа в обнимку на диване, разговаривать обо всём подряд, постепенно уплывая в сон. И просыпаться было волшебно, чувствуя бедром возбуждение любимого мужчины и раскрываясь для него, как цветок, рассмеявшись, когда он перекатился на спину и заявил, не выходя из её тела:

— Попрыгай на мне немножко сама, а я полежу, — и закрыл глаза, сделав вид, будто спит. Впрочем, притворство было недолгим — когда Диана и вправду начала прыгать, Тимур быстро распахнул глаза, обхватил её ладонями за бёдра, направляя, а потом и вовсе сел, откинув одеяло и двигаясь ей навстречу. С влажным звуком их тела встречались и разлучались, Диана всхлипывала, на виске у Тимура от напряжения вздулась венка, и его глаза казались ей дикими, полными первобытной страсти — но руки были полны нежности, и голос тоже, и когда их совместная гонка подошла к концу, он ласково сказал ей с улыбкой:

— Веду себя как озабоченный подросток. И про презерватив опять забыл.

Диана засмеялась, радуясь, что ни разу Тимур не упрекнул её за то, что она и сама не напоминала ему про предохранение — мог бы и обвинить. Но он, по-видимому, считал, что это только его обязанность, вот и винил одного себя.

— Я сама забываю, — призналась Диана. — Не специально, просто голову теряю…

— Я тоже, — произнёс Тимур, обнял её и негромко продолжил, поцеловав в щёку: — Точнее, уже потерял.

Это было ещё не признание в любви, но что-то очень похожее, и Диана радостно замерла в объятиях мужчины, боясь поверить в собственное счастье.

И как выяснилось в дальнейшем — не зря.

29

Диана

Тимур ушёл сразу после завтрака, и несмотря на то, что Диана отлично понимала — он должен был уйти, всё равно было грустно. Она отлично понимала, что увидятся они нескоро, ведь впереди рабочая неделя. Да и в целом со встречами наверняка будет проблематично, несмотря на то, что живут рядом — Тимур озвучил этот факт сразу.

— По району нам лучше даже не ходить вместе, — сказал он Диане. — Здесь меня многие знают, так или иначе, но до Миры дойдёт, и она себя накрутит. Рано или поздно это, конечно, всё равно случится, но я бы хотел попозже, честно тебе признаюсь. Потому что мне бы хотелось сначала пожить нормальной жизнью, спокойно повстречаться, узнать друг друга лучше — без разборок с дочерью. Так что намеренно форсировать события я не стану. Надеюсь, ты за это на меня не обидишься.

— Нет, конечно, — покачала головой Диана. — Мне кажется, я вообще не способна на тебя обижаться.

Он улыбнулся и поцеловал её, погладив по щеке.

— А я — на тебя.

Когда Тимур ушёл, Диана сразу позвонила Алисе и, захлёбываясь эмоциями, рассказала о прошедшем свидании. Без интимных подробностей, конечно — таким она даже с сестрой никогда не делилась, — но для того, чтобы поделиться настроением и впечатлениями, это было и не нужно.

— Ди, прими совет, — серьёзно произнесла Алиса, когда Диана закончила, — расскажи Тимуру о своём прошлом.

Она не ожидала услышать от сестры нечто подобное, поэтому замерла, прижимая к уху телефонную трубку и недоумевая.

— Ты шутишь?..

— Нет, не шучу. Понимаешь, Тимур такой человек…

— Вот именно! — горячо перебила её Диана. — Он никогда этого не поймёт!

— Ну почему не поймёт? — возразила Алиса. — Не бином Ньютона, хотя он как учитель физики и в этом должен разбираться…

— Это математика, Алис.

— Неважно. Просто зря ты думаешь, что он не поймёт — твои поступки несложно интерпретировать. Ты соблазнилась на лёгкие деньги, а потом несколько лет не могла остановиться, но остановилась же. И даже стыдишься этого. Я тебя понимаю, но если говорить в целом — эскорт ведь не воровство, не обман. Просто торговля собой, но хуже от этого стало только тебе. Я думаю, что чиновники, которые сидят на своих местах и присваивают государственные деньги, совершают более плохие поступки, однако их совесть не мучает, да и общество почему-то их и не особенно осуждает. Точнее, осуждает, но как-то вяленько — мол, все воруют, где вы видели чинуш, которые не воруют, не существует таких. К эскорту люди испытывают гораздо более сильную неприязнь. Не все, конечно, но большинство.

— Потому что это немножко рабство, Алис, — вздохнула Диана. — Иногда и не немножко… А люди рабство глубоко презирают и боятся его. Воровство чужих денег — символ свободы личности, независимости, а торговля собой — наоборот. Вот и презирается активнее. А Тимур… Я неправильно выразилась. Он поймёт, но не простит. Не примет меня… вот такую. Пусть лучше думает, что обыкновенная неудачница, которая, закончив школу с золотой медалью и получив образование в Англии, не смогла устроиться по специальности и предпочла маркетплейс.

— У тебя хорошая работа, Ди.

— Знаю. Просто не та, о которой я когда-то мечтала.

— Сейчас-то мечтаешь? Или так, ностальгия?

Диана покачала головой.

— Нет, не мечтаю.

— Тогда почему называешь себя неудачницей? Мне вот кажется, тебе, наоборот, очень повезло.