Измена. Забудь обо мне (СИ) - Кир Хелен

Только сейчас понимаю, что так и стою, приплюснутая к Яру тесно-тесно. Через лопатку чувствую, как стучит его мощное сердце. Оно будто и меня поддерживает, качает мою жизнь, качает душу и тело. Странно, но это так. Без него упала бы.

Гордеев, словно прозондировав мое состояние, подхватывает рукой и прижимает еще теснее. Жар тела проникает в каждую точку. Я вместе с ним пылаю и горю.

- Прекрасно, – усмешка и звук аплодисментов, как изощренное издевательство звучит, – мой брат … и моя … жена.

Сергей, продолжая овации, поднимается из кресла.

Хлопаю глазами, как кукла. Моргаю и не могу прогнать видение. Я все еще надеюсь, что у меня галлюцинации. Но это не так. Я в страшной реальности.

- Я тебя не звал, – хрипит Яр.

- А меня не надо звать, – на лицо бывшего мужа наползает темной тучей ядовитая злость. – Я сам прихожу. Наигралась, Алён, – тяжелый взгляд лишает меня воли, – едем домой? Или … ? – ведет выразительно глазами на мой живот, который закрывает рука Ярослава.

То есть … Он как …? Я не понимаю …

- Серый, – вторая рука замыкает в кольцо. Я как в коконе стою. – Ты бы свалил по-хорошему. Не до тебя сейчас.

- Да пиздец, брат, – тяжелый кулак летит в стол. Дерево трещит, стекло на нем покрывается мелкой сеткой. Сергей тяжело дышит, опустив голову. – Яр, – гремит он, – ты сказал ей? Ты, урод, сказал по какой причине ты никогда с ней не будешь?

21.

- Не смей! – звериный ор выдирается из самого нутра. Чокнулась? – Сейчас привяжу.

Испуганно отшатывается и вжимается назад. Зря я ее не пристегнул, надо было. Постоянно наблюдаю в зеркало, всерьез опасаюсь, что на самом деле вытворит что-то. От Алёнки в последнее время все можно ожидать.

Она что-то спрашивает, я что-то смазано отвечаю.

В башке ядерный врыв. Гриб уже расползся по телу, насмерть отравил кровь и дожирает мозг. И только сердце колотится. Проклятая мышца все еще борется и не смеет затухать. Живет, давит, пульсирует.

Без конца пялюсь на Алёнку, мне надо на нее смотреть. Да сука … Не могу не смотреть.

Вцепляюсь сухими кувалдами в руль. Это долбаное колесо единственное, что с миром соединяет. Позади сидит моя погибель, впереди адская неизвестность и я посередине держу с ебейшей силой руль, чтобы не оторвало от всего этого и не уничтожило.

- Можем поговорить? – сипну в шуме. Уши заложило настолько плотно, что сам себя с трудом слышу. Разгоняю пальцами плотность, уточняю. – Нормально поговорить.

Хмурится. Массирует виски и подвисает в пространстве. Неужели откажет?

Хочется заржать от нервяка, Алёнка в шаге от того, чтобы располосовать мне лицо. И правильно, чё. От Гордеевых одни беды. Но блядь … у меня оправдание … Только оно дает мне призрачное право на то, что бездумно совершаю.

- Только если остановишься.

Медленно вдыхаю, прежде чем ответить. Всерьез опасаюсь, что грудь порвет. Я не выдерживаю больше этой гонки.

Найти бы самый высокий дуб и как сказочный Кощей спрятать бы туда свой скользкий страх, все запихать и прикрыть сверху, лишь бы никогда не выплыло, что прячу даже от самого себя.

Между накатившими мыслями, киваю и везу ее к себе на работу. Там будет лучше, спокойнее.

Унимаю в себе ту самую бурю, что каждый раз возникает при столкновении с Алёнкой. Это чертов адский ад. Сколько не сопротивляйся, на месте сдыхаю и ничего не поделать. Сколько не трахай кого-то, сколько не … Бестолку.

Сколько бегать еще, а? Я ж в психушку попаду. Я уже там. Мечусь по ночам в комнате с мягкими стенами, полом и потолком. Убеждаю себя, что все, что хотел от нее – секс. Получил и заткнись. Но ни хрена не выходит. Ни хера-а-а …

Как во сне, торможу и выскочив из машины, подаю руку. Алёнка, конечно, игнорит.

- В мой кабинет.

Выходит ровно и сухо. Тупо пялюсь в удаляющуюся спину. Хочется все бросить, подбежать и сгрести руками, зажав в кольцо. Стоять и вдыхать запах макушки, напитываться теплом, жрать ощущения, чтобы изо рта валилось.

Но не могу. Рано пока. Она и так на пределе от моих вывертов.

В голове замыкает контакты. Искрю, дергаюсь, наблюдая как провожают взглядами мужики фигуру этой чертовой медузы.

- Глаза, блядь, не поломайте, – гавкаю, как стафф, болеющий бешенством. Парни резко реагируют, как струна вытягиваются, но молчат. – В кабинет никого не впускать.

- Яр, там … – отмирает Сеня.

- Я сказал, – отмахиваюсь, – никого. Все. Меня нет.

Тороплюсь вслед за ней. Перемахиваю через ступени.

Как растопить лед, м? Как просить выслушать и отмотать назад? Я заебался. Отвечаю, сил больше нет. Она испаряются каждый день. Живу не свою жизнь, вечно боюсь полуправды. На других наплевать, все лишь в отношении девочки работает.

Она же тоже устала. Как в центрифуге мотает, я ж наблюдаю за ней постоянно. Даже пришлось … Ох, бля!

В грудь влетает Алёнка. На инстинктах подхватываю, закрываю руками. Вжимаю в себя, первая задача в минуту испуга – спрятать. Особо не разбираюсь в природе ощущений, понимаю лишь – ей страшно. Все еще купаюсь в исходящих волнах, обхватываю второй рукой и только потом поднимаю взгляд.

В груди начинает запекать. Коркой кровяной покрывается и лопается. Сквозь черную пузырящуюся жижу, выливается горячей струей ревность и страх.

Он пришел. И если раньше я знал, что Серый смолчит, то теперь я не уверен.

На лбу написано, что сейчас в ошметки разлетимся.

- Я тебя не звал.

Смеется. Мой родной зацикленный на своих целях брат смеется, как дьявол. В который раз внутренне взрываюсь и снова собираюсь, чтобы еще оглушительнее разлететься на куски.

Зачем я тогда согласился на их ход с отцом? На хера!!!

Нужно было платить по счетам, зато теперь был бы чист. Только поздно.

- Серый, – надрывно перебитым голосом вещаю, как злобный орк, по-другому не выходит. – Ты бы свалил по-хорошему. Не до тебя сейчас.

- Да пиздец, брат, – тяжелый кулак летит в стол. – Яр, – гремит он, – ты сказал ей? Ты, урод, сказал по какой причине ты никогда с ней не будешь?

Не сказал.

И бежать мне больше некуда.

Отодвигаю Алёну за спину и собрав всю ненависть, сжав кулаки, иду на брата.

22.

Вжимаюсь в стену. Мне жутко.

Почему я с некоторого времени оказываюсь в самом сгустке событий, и они обязательно связаны с дракой и выяснением? Как же надоело! Судьбой что ли поцелована на зрителя и участника битв? Не хочу-у!

Яр, наступает на Сергея громадной тенью. Он как темный бог войны готов разнести все к чертовой матери. Хуже всего то, что Сергей нисколько не отступает и не думает уклоняться. Прямо встречает нападение, отражает с грохотом.

Два сильных тела падают и сцепившись, катаются по полу, круша все вокруг.

Отступаю по плинтусу, кажется, пола не касаюсь вовсе. Бежать? Звать на помощь? Если сама попытаюсь оттащить одного от другого – попаду в замес, мало не покажется.

- П-пом-могите-е-е!

Едва вытолкнув застрявшее слово, ору.

Ненавижу драки. Терпеть не могу с самого детства. Это ужасно. Не понимаю, как женщины приходят в восторг, наблюдая дикие схватки мужчин. Я не Артемида! А если случись так, что была бы ей, то непременно растащила по разным углам, только нет у меня сил. Не смогу. Остается звать на помощь.

Сергей поднимает Яра над головой. Господи! Визжу что есть сил. А потом раздается взрыв. Яр падает на стол, окончательно ломая деревяшки. Вся сыплется, пыль столбом, бумаги кружат по воздуху.

- Остановитесь! – прошу их, только кто меня слышит.

Округлившимися глазами наблюдаю, как теперь Яр сваливает Сергея и наваливается сверху, смыкая руки на шее. Он сейчас его задушит.

- Яр! Яр прекрати! – в запале подбегаю молочу по спине.

В беспамятстве впиваюсь взглядом в Сергея. Тот тоже смотрит. Губы разбиты, лицо в крови. И Сергей, несмотря на удушающий, раздвигает рот в красной ухмылке. О, боже мой …