Измена. Забудь обо мне (СИ) - Кир Хелен

Лежу в машине Яра на заднем сиденье и сквозь боль слышу звуки ругани. Парни злобно хлещут друг друга словами. Ярослав особенно лютует и злобится. Запрокидываю голову назад, зажмуриваюсь. Страдаю больше от страха, нежели от боли. Пытаюсь не стонать, но потом сдаюсь и пищу.

Мне все равно. Пусть хоть поубивают друг друга. Наплевать.

Дрожащими руками достаю телефон и корчась, нажимаю вызов Ди. Та мгновенно берет трубку, будто ждала моего звонка. Мгновенно становится легче. Хоть немного, но легче.

- Где ты? – взволнованно кричит. – Где ты есть?

- Диана, – сорванным от испуга голосом сиплю, – у меня кровь.

Пауза. Она так бьет по нервам, что от отчаянья хочется зареветь еще сильнее. Ди громко дышит в мембрану, а потом твердым голосом прибивает уверенностью.

- Все будет хорошо. Передай телефон Ярославу.

Голос подруги разносится по салону четко, я нечаянно нажала громкую связь. Яр перехватывает и мгновенно прижимает андроид к уху. Разговор короткий и четкий. Ругань прекращается. Сергей все еще пытается перехватить инициативу, но Яр не позволяет. И почему-то мне от этого спокойнее.

- Алёна, – коротко оборачивается, – держись. А ты – выходи.

Сергей белеет. Его взрывает от командного тона брата. Яр паркуется к обочине, перегибается через него и толкает дверь.

Бывший муж не спешит отстегивать ремень. Он оборачивается, рассматривает меня, но я отворачиваюсь. Нет никакого желания контактировать ни с одним из них. Пусть скорее все закончится. Пусть уходят. Оба!

- Давай! – мне хочется самой вытолкнуть Сергея, чтобы уже ехать скорее. Только собираюсь раскрыть рот, как Яр перекрывает гневным рокотом. – Чтобы с ней не было, ты что, урод, хочешь, чтобы Алёнка отъехала? Уходи! – и Сергей выходит.

А потом начинается гонка.

Несколько тревожных форсажных минут и я на руках у Ярослава. Мне наплевать, что он касается, главное попасть на больничную койку вовремя. Гордей прижимает бережно, вместе с тем сильно. Я слышу тревожный стук сердечной мышцы.

Поднимаю взгляд. Волевой подбородок и заострившиеся скулы. Дыхание прерывистое, горячее. Оно ошпаривает в буквальном смысле. На повороте Яр перехватывает удобнее, мельком оценивает мое состояние.

Отворачиваюсь, чтобы взглядами не пересечься. Не хочу видеть, что в его отражаться будет. Ни к чему это. Он понимает, не трогает, все молча и быстро делает. Гордеев тащит дальше с упорством альпиниста, решившегося покорить Эльбрус. Больше всего боится выронить или причинить вред.

Слышу голос Дианы, она где-то впереди бежит. Размыкаю веки, подруга мечется среди белых халатов, показывает на нас машет Яру.

Как ее туда пустили? Я не понимаю.

Гордей с осторожностью укладывает меня на каталку.

И боль становится чуть острее. Все с большей силой закручивается. Осмотр, УЗИ, анализы. Врачи чрезвычайно внимательны, доброжелательны.

Услышав первые результаты, стараюсь успокоиться. Нормально. Все будет хорошо. Ребенок никуда не денется. Капельница, белые простыни, болючий укол и сон.

Проваливаюсь в бездну и там так спокойно, так хорошо. Плаваю среди облаков, мягких и пушистых. Слышу спокойный говор, проваливаюсь снова и снова.

Сплю. Сплю как младенец. Никогда в жизни не испытывала такой умиротворяющий покой.

Просыпаясь, кладу руки на живот. Сквозь обрывки забытья болезненно улыбаюсь. Он там. Он там.

Моргаю.

- Диан? Ты тут?

Рядом, скрючившись на стульчике сидит зареванная Диана. Рисует свою чудную графику. Отрывается от линий, строго смотрит на меня.

- Здесь! – немножко рявкает. Она не со зла, так Ди волнуется. – Ты как?

- Выспалась. Сказали, что с малышом конкретнее?

- Все хорошо. Доктор позже придет. Покой полный и никакой работы. Поняла?! Никакой! Запрещаю. Поколочу, если даже карандаш поднимешь. Ты поняла? У-у-у! – грозит пальцем. – Напугала. Я думала сдохну от страха.

- Диан, все обошлось. Там такой ужас был.

- Молчи! Забыла быстро. Не вспоминать. Запрещаю, – задыхаясь, торопливо частит.

- Хорошо. Ладно. Ну хватит реветь.

- Да не реву я! Разговор у меня к тебе. Важный. На потом перенесем? Как ты себя чувствуешь-то?

Прислушиваюсь к себе. Очень непривычно. Пытаюсь разгадать свое состояние. Больше страха, чем потерь. На всякий случай еще раз глажу живот. Вроде бы не тянет. Есть, конечно, остаточное, но намного лучше сейчас. Успели, так получается. Слава Богу!

- Нормально, – все равно настораживаюсь. – Что-то случилось еще?

- И да. И нет.

Вздыхаю. Ну ясно, что не обошлось просто так. Разве у меня по-другому бывает. Только свой путь самурая каждому нужно пройти до конца. Набрав воздуха в грудь, выдаю.

- Давай.

- Яр оставил тебе деньги. Много. Очень много. На мойке мы больше не работаем.

Наблюдает на моей реакцией. Сглатываю. Пока не знаю, как реагировать. Ди осторожно продолжает, поглядывая на меня.

- Да?

- Это не все.

- Он снял нам квартиру. В центре. Ключи – вот.

Разжимает кулак, на ладошке большая связка.

Ох и ничего себе. Как теперь? Что делать … Комкаю край одеяла в скрюченных пальцах. От волнения по конечностям дрожь бежит. Позаботился. Внутри прорвавшимся пузырем кислоты затапливает.

Завожу глаза вверх. Вжимаюсь затылком в подушку, но щеки все равно обжигают горячие ручьи. Даю себе всего секунду. Первая мысль, вернуть все назад, но потом откатываюсь. Ребенку нужны условия. У меня таковых нет, поэтому засунула-ка гордость неуемную назад поглубже и бери что предлагают.

По крайней мере это забота о малыше, пусть даже Яр не знает, что он его отец. Незачем ему знать, раз решил с Татой свою жизнь построить.

- Ты взяла?

- Да! На себя посмотри, гордая моя. Чем все закончилось?

- Так, – сжимаю зубы, – дальше.

- В ней мебель, все забито едой. Короче, полный компклект.

- Угу. Он уехал?

Кивает. Мне и горько и свободно становится одновременно.

- Вот. Передал тебе.

Сует в руки записку.

Я замираю, Ди дает возможность отдышаться и прийти в себя. Она встает и уходит из палаты.

Минут пять не решаюсь развернуть листок. А потом читаю. Подчерк нервный, местами неровный. Бумага с рваными краями, впопыхах видимо писал. Торопился.

Ты ничего не видела от нас, кроме зла. Когда будешь готова, я расскажу о том, что произошло на самом деле. Понимаю, что видеть никого не хочешь. После такого … Прости, Алён. Возьми деньги. Очень прошу. В твоем положении тебе это нужно. Доктор сказала, что ребенку ничего не угрожает. Что ж, я рад за тебя.

Квартира оплачена на год вперед. Запасы будут постоянно пополняться. Счета тоже будут оплачиваться. Ни о чем не волнуйся. Возьми хотя бы это. Ты лучшее, что было в моей жизни. Пусть ты и твой ребенок будут счастливы. На связи в любое время.

Яр.

П.С. Когда будешь готова, только позвони мне …

35

Она беременная. И Серый утверждает, что это его ребенок.

- Без вариантов, брат, – слова секирой падают. – Я подозревал, что Алёна беременной смоталась тогда. В те дни сексом занимались не раз. Говорил же, манипуляция сработала.

- Что несешь? – отражаю тут же, потому что внутри все противится. Я будто ежа проглотил, он сейчас беспощадно ворочается в горле. Колет, обдирает, вызывает животную тошноту. – Ты срок знаешь?

- Знаю, – уверенно рубит.

- Не пизди! – взрываюсь конкретно. – Ни тебя ни меня близко не подпустили врачи.

Уши взрывает хохот. От его звука непроизвольно стискиваю руль. Не верю. Я из всех сил твержу себе что врет. Получается около трех месяцев или чуть меньше, два с половиной. При условии, если она сразу забеременела. Я бы по любому заметил. Не было у Алёнки ничего подобного. Она даже не поправилась. Так же у женщин происходит, да?

- Утешай себя. Я ее заберу, Яр. А вместе с ней и наследство. Подарю отцу внука, как обещал. Наконец, стану богатым по-настоящему.