Измена. Забудь обо мне (СИ) - Кир Хелен

Раз Яр пожелал разрулить неприятности и помочь, воспользуюсь. В сторону дурацкие принципы и обиду задвину. Побуду меркантильной стервой.

Капли масла брызгают на кожу.

- Ай, – морщусь. Меня отрезвляет колкая щипучесть. – Растяпа.

Переворачиваю мясо, накрываю крышкой.

- Алёнка, посмотри, что тут есть, – голос Ди настораживает.

Убавляю огонь, иду к ней. Ди стоит около открытого сейфа. Растерянно перебирает какие-то листы. У меня ёкает. Предчувствие кладется по коже, как вор. Неосознанно отступаю назад. Что-то здесь не то.

- Что там? – сухими губами спрашиваю.

- Тут … вот … – хлопает глазами. – Сама глянь, пожалуйста.

С осторожностью беру в руки файл с чеками и договором. Листаю. О, Боже мой, ничего себе. И как?

«Договор на ведение беременности … Власовой Алёной Владимировны и клиникой «Наша мама» заключен … В услугу входит … Сопровождение, анализы … Роды по выбору в филиалах … Услуги оплачены в стопроцентном размере с учетом непредвиденных ситуаций … Договор вступает в силу … октября 2024 года»

- Оу, – все, что могу выдавать вот такие звуки.

- Вот еще, – сует конверт, в котором лежит карта с пин-кодом.

Диана садится рядом. Внимательно на меня смотрит. А я не знаю, что сказать. Вселенная меня услышала, да? Раз решила, наконец-то, принять дары, то вот тебе еще дополнительно. Не многовато?

Перебираю листы еще раз. Выпадает маленькая бумажка, свернутая вдвое. С замиранием сердца разворачиваю.

«Я хочу, чтобы у тебя все было хорошо».

Ди заглядывает через плечо, читает. А потом выдает.

- Наверное, хорошо, да? Или что скажешь?

- Не знаю.

- Что знать-то, – вздыхает Ди, – Яр может и козел, но по крайней мере всем обеспечил. Даже в отличие от твоего бывшего мужа, – разводит руками. – Клиника удовольствие не из дешевых. В принципе все недешево обошлось. Бери, Алён. От души говорю. Ведь Яр тебе карт-бланш оставляет. Не общайся, не разговаривай, только прими и пользуйся. Все в твоих руках.

- Ты права, – тороплюсь отвечать, чтобы не передумать.

- Ну вот, – робкая, почти детская улыбка, – просто нам сейчас не очень, понимаешь? Блин, – утыкается ладонями в лицо, – продаемся, да? За комфорт … За беспечность дней … Не думай плохого, Алён, я тут вообще с боку-припеку. Как решишь сама, так и будет.

Острой жалью режет по сердцу. Вот же жизнь, задушено смеюсь. Ди с полными слез глазами удивленно косится. Я ее обнимаю, прижимаюсь. Родная душа моя.

- Дура ты, Диан. У меня ближе тебя никого.

- Правда? – стесняется, что ли. А у меня реально гормоны на всеобъемлющую любовь работать стали. В эту минуту Дианку обожаю до скрипа в сердце. – Справимся, да?

- Конечно. У будущей матери появилась в жизни цель. Не до гордости мне теперь. Возьму все, что предложил. Компенсация … мать ее …

Затихаем. Обнявшись, качаемся, будто убаюкиваем друг друга. Две покалеченные судьбы, но правильно Диана говорит – выберемся. Чтобы перевести тему, спрашиваю.

- К матери не поедешь? День рождения у нее.

- Куда ехать? – глухо сипит. – В вертеп алкашни? К очередному отчиму-папеньке, чтобы она опять меня продала за бутылку, как тогда? – Каменеет. Уже жалею, что спросила. – Хотя теперь-то я отвечу. Ладно, Алён, забыли. Нету у меня матери. Она для меня умерла.

- Прости, – глажу по голове. – Прости.

- Угу. Есть что ли давай.

За едой мы болтаем, старательно избегая того, о чем только что говорили. Хватит эмоций и так через край плещет. Обсуждаем, что будем делать дальше. Болтаем об учебе Дианы, о ее продвижении, о ее участии в конкурсе.

Я размышляю о зефирных букетах. Раз я теперь не работаю, значит у меня есть много свободного времени для саморазвития. Захожу на страницу к известной блогерше, связываюсь и прошу дать мне индивидуальный курс обучения. Мне везет, она отвечает сразу и ставит на ближайшее время.

По итогу делаю все, что угодно без конца заполняя паузы, лишь бы не думать о Яре. Потому что любая мысль заставляет трепетать и дрожать, а мне нельзя. Я только из больницы выписалась.

На Сергея наплевать, о нем не думаю вообще. Он потерял свою власть надо мной ровно тогда, когда поняла, что могу лишиться ребенка. В тот страшный момент все пересмотрела, жизнь перевернуло, понимаете? Нет важнее никого, кроме дитя, что носишь.

А когда я ложусь спать, вдруг посещает дурная мысль. Может не нужно, но мне так хочется сказать спасибо Яру, несмотря ни на что. Правда. По дурному все сложилось, не по-человечески даже, но по итогу Гордей для меня сделал очень много.

Просто «спасибо» … Просто … Это же легко, да? Поблагодарить человека.

И еще я знаю, что он работает в офисе до поздней ночи. До одиннадцати точно. Верчу телефон в руках, мотаю как тряпку. Потом встаю на кровати. Думаю, еще минуту и нажимаю набор номера.

- Сервис «Фристайл». Добрый вечер. Меня зовут Семён, чем могу быть полезен?

- Семён? – я же набирала с добавочным кабинет Яра. Почему там Сема?

- Алёна, ты?

- Я. Ярослава можно на минуту.

- Нет его. Он уехал.

- Надолго? – нечаянно вылетает, сержусь на себя на неуместный вопрос.

Мне какая разница теперь!

- Да. Он в Китае, в Нимбо. Налаживает поставки запчастей. Думаю, что надолго, а там не знаю.

27.

Горд Нинбо не радует. Стою мебелью в месте для курения, смолю одну за одной. На душе такая тоска-а, сдохнуть можно. Вроде работаю, нахожу контакты, не зря же китайский учил. Что-то получается, что-то нет. В целом неплохо, а радости нет.

Что я за человек?

Везде мне плохо. Вез-де!

Потому что без нее! Вот и все. Вот, блядь, и все. Разгадочка такая на формулу любви. Не ушел я никуда от нее, не убежал. Настигла и размазала в соплю. Грубо, да? Зато по факту.

Парюсь здесь уже пару недель. Мозги кипят. От звериной тоски уехал налаживать бизнес и четырнадцать дней с ума схожу. Мне снится Алёна. Она преследует, видится в каждой детали. Ночь сучья сатанинская штука. Ненавижу.

Даже когда сплю, то я не сплю. Мерещится. Трогаю ее, пытаюсь поймать. Просыпаюсь окончательно, когда ловлю воздух руками и в бессильном разочаровании опускаю их на сбитую постель.

Мне хочется убивать. Рвать всех. На таблетках как бывалый наркоша сижу. Только в отличие от них у меня убойные успокоительные. Жру горстями.

Иначе сорвусь и брошу все.

Возьму билет на ближайший самолет, приеду, признаюсь во всем и будь что будет. Спасает одно, Алёна сейчас себя заблокировала в плане воспоминаний о родителях. Понимаю ее. Бережется. А как не сохраняться, если рядом два придурка, что преследуют без конца.

«Не надо ничего говорить, Яр. Цель теперь у меня другая. Я хочу выносить ребенка здоровым. Может быть потом, когда буду готова»

Что ж, правильно. Она все делает правильно.

Я отступил.

Несколько раз пытался связаться с ней до отъезда. Не смог оторвать от себя. Помешался.

Возможно в поведении все еще резок, несдержан, маниакален в желании все исправить здесь и сейчас. Только по-другому не могу.

Таращусь до помутнения в глазах каждую проклятую ночь на ее фото. Глажу и разговариваю. Ха-х!

Горько улыбаюсь. Кроме грустной джокерской улыбки ни хрена не остается. По нулям терпелка сработала. Сдулась, предала и смоталась в неизвестном направлении. Осталась одна печальная печаль.

Стоящий рядом китаец насторожено на меня смотрит и отходит в сторону. Охуеть. Уже как на психа реагируют. А я и есть псих!

С трудом собираю свой организм заново каждый день, дышать учусь каждый день, разговаривать.

Вот на хрена! Мне так хочется сдохнуть. Блядское блядство! Одна ошибка расколошматила жизнь надвое. Вбила в темя бремя неискупимой вины. Зачем я сел в ту проклятую тачку, дьяволом она что ли поцелована была? Все было бы по-другому, все!

Сжимаю в руках трубу, сбрасываю номер брата. Звонит постоянно, рассказывает, как он будет Алёнку возвращать. Посылаю его дикими матами. Не вывожу его подростковую муть. Несет разную херню, а мне реально тошно слушать.