Развод. Я (не) буду твоей (СИ) - Ван Наталья

— Это мы и выясним, — участковый проходит в гостиную, окидывает взглядом комнату. Его взгляд задерживается на мне. — Вы кто? Супруга?

— Да, Карина Стрельцова. Я… я сестра заявительницы.

В глазах капитана Седова мелькает что-то похожее на понимание.

— Хорошо. Супруга может присутствовать. Но, гражданин Стрельцов, вам нужно будет дать мне письменные объяснения. Можете сейчас?

Женя кивает. Он бледен, но собран. Мы садимся за стол. Капитан Седов достаёт блокнот. Его напарница включает диктофон.

— Итак, гражданин Стрельцов. Если вы не возражаете, то мы проведем опрос в вашей квартире. Пока дело не возбуждено. Обычная проверка. Думаю, вы сами понимаете.

— Как скажете.

— Прекрасно. Гражданка Логинова в своём заявлении указывает, что вы неоднократно, в том числе сегодня, угрожали ей физической расправой, требовали избавиться от ребёнка, угрожали убийством в случае отказа. Что вы можете сказать по этому поводу?

— Это ложь, — говорит Женя, чётко выговаривая каждое слово. — Я не угрожал ей. Более того, сегодня я её не видел и с ней не общался. Ни лично, ни по телефону.

— А до этого? Были ли конфликты?

— Конфликт один. На моей свадьбе она заявила, что беременна от меня. Это неправда. С этого началось. Больше я с ней не общался. Она сама приходила ко мне домой, устраивала истерики.

— У вас есть свидетели того, что вы не общались? Алиби на сегодня?

— Сегодня с утра я был на работе, потом дома с женой. Свидетели — коллеги, записи с турникета в офисе, моя жена. Что касается её визитов…, — Женя делает паузу и смотрит на меня. Я киваю. — Моя жена однажды стала свидетелем того, как она приходила ко мне. Согласитесь, довольно странно приходить в дом к человеку, который, по ее словам, угрожает ей.

— Соглашусь, — Капитан Седов кивает. — Что еще можете пояснить?

Женя рассказывает все, что, казалось бы, уже не имеет для нас никакого значения. Факты, отчеты, где и когда он был.

Участковый слушает, его лицо остается непроницаемым. Потом он выключает запись.

— Это не похоже на угрозы с вашей стороны. Это, скорее, намёки с её. Но заявление-то она написала на вас. У неё есть доказательства ваших угроз? СМС, записи разговоров?

— Нет, — уверенно говорит Женя. — Потому что их не существует.

— Гражданка Логинова утверждает, что вы угрожали ей сегодня по телефону. Она звонила на ваш номер?

— Проверьте мой телефон, — Женя кладёт его на стол. — Вы увидите все входящие. От неё сегодня звонков не было. Напарница участкового берёт телефон, с его разрешения пролистывает журнал, делает заметки.

— А что вы можете сказать о личности заявительницы? — участковый поворачивается ко мне. — Вы её сестра. Она склонна к фантазиям? Были ли ранее конфликты с законом?

Я глотаю. Говорить это вслух посторонним, значит окончательно хоронить сестру. Но молчать, значит хоронить мужа.

— Раньше… с законом не было. Но она… она всегда была сложной. Завистливой. Но я думала, что это особенность характера. Я бы никогда не подумала, что она дойдет до такого. Но после того, как она заявила о беременности… ее поведение стало неадекватным. Она сочиняет истории. Шантажирует. Мои родители верят ей безоговорочно, это усугубляет ситуацию.

— Родители в курсе сегодняшнего заявления?

— Не знаю. Но отец… он приезжал к нам несколько дней назад с угрозами в адрес моего мужа. Из-за слов сестры.

Капитан Седов тяжело вздыхает, закрывая блокнот.

— Понимаю. Ситуация, мягко говоря, грязная. Объяснения вы дали. Алиби вроде бы есть и мы его проверим. Но заявление, тем не менее, зарегистрировано. И “угрозы убийством” — это уже не частный обвинитель, это статья. Даже если это ложный донос, пока это не доказано, у вас будут проблемы.

— Какие? — спрашивает Женя.

— Могут вызвать на официальный допрос в Следственный комитет. Могут наложить обязательство о невыезде. Пока идёт проверка. И самое неприятное — даже если дело закроют за отсутствием состава, пятно на репутации, особенно если у вас работа….

— Что нам делать? — спрашиваю я, и голос звучит потеряно.

— Во-первых, написать встречное заявление. На ложный донос и клевету. Во-вторых, собрать все возможные доказательства вашей невиновности и ее… неадекватности. Распечатки звонков, свидетельские показания соседей, если они что-то слышали во время её визитов. В-третьих, — он смотрит на нас обоих, и в его глазах впервые мелькает что-то человеческое, усталое, — решайте свои семейные дела. Потому что пока вы сами не разберетесь, что у вас там происходит, мы будем приезжать снова и снова. А это никому не нужно, — он встаёт. — Объяснения я заберу. О результатах проверки вам сообщат. И, гражданин Стрельцов, — он смотрит на Женю, — постарайтесь в ближайшее время не вступать ни в какие контакты с заявительницей. Даже если она сама придёт и будет провоцировать. Поняли?

— Понял, — кивает Женя.

Они уходят. Дверь закрывается. Тишина, которая наступает, гуще и страшнее прежней. Это уже не тишина затишья, а тишина после взрыва, когда в ушах еще звенит, и ты не понимаешь, цел ли ты. Женя стоит посреди комнаты, сжав кулаки.

— Угрозы убийством, — произносит он тихо, с каким-то леденящим недоумением. — Она поняла, что ей не удается разрушить нашу семью. Теперь она хочет посадить меня. Интересная ситуация.

Я подхожу к нему, кладу руку на его сжатый кулак. Он холодный, как лёд.

— Мы напишем встречное заявление. Мы всё соберём. У неё нет доказательств. А у нас… у нас есть доказательства того, что ты не виноват. И скоро… совсем скоро мы сможем сделать тест-ДНК. И тогда все встанет на свои места.

— Он будет отрицательным, — с уверенностью заявляет Женя, глядя мне прямо в глаза, и я ему верю. Всем сердцем верю, но внутри, где-то в глубине души, есть крохотное, ноющее сомнение, которому я не позволяю завладеть моими чувствами.

Глава 21

Карина

Женя молча ложится рядом со мной. Не обнимает, не прижимает меня к себе, как и раньше. Он сосредоточен. Его взгляд устремлен в стену. Он думает, и я могу предположить о чем. О моей сестре. О том, сколько еще неприятностей она нам принесет.

Я беру телефон, листаю соцсети. Мозг лихорадочно ищет зацепки. Людей. Кто знал Софию до всего этого? Не сейчас, а тогда, в её “прошлой” жизни, до того, как она стала одержимой фурией.

В памяти само по себе всплывает имя “Андрей”. Однокурсник. Он таскался за ней хвостом. Писал стихи, дежурил под окнами. Она тогда кокетничала, но держалась на расстоянии. Потом он, кажется, уехал работать в другой город. Спонтанно. Слишком неожиданно.

Я нахожу его профиль. Фотографии в новом городе, с друзьями. Он живет свою жизнь, но что-то мне подсказывает, что в прошлом все было не так гладко. Я пишу ему. Коротко, без подробностей:

“Привет, Андрей, это Карина, сестра Софии Логиновой. Ты не против, если я позвоню? Нужен совет по одной старой истории”.

Он отвечает почти мгновенно:

“Конечно. Я сейчас в нашем городе всего на пару дней, на похоронах бабушки”.

Идеально. Печально, но идеально.

Поворачиваюсь к Жене, но его глаза уже закрыты. Грудь тяжело вздымается. Он уснул. Будить не решаюсь. Молча одеваюсь и выхожу на улицу.

С Андреем мы встречаемся в безликой кофейне у вокзала. Он выглядит повзрослевшим, усталым.

— Привет, как Софа? — спрашивает он после неловких светских фраз.

— Сложно, — честно говорю я. — У нас…у нас с ней серьезный конфликт. Она влипла в какую-то историю, врёт, и я пытаюсь понять почему. Что с ней вообще происходит?

Андрей вздыхает, крутит в руках стаканчик.

— Софа всегда была… сложной. Гениальной в своём роде. Если она что-то хотела, она это получала. И не важно, как. Она могла разыграть такую драму, что все вокруг бегали и исполняли ее капризы. Помню, она хотела, чтобы я бросил институт и уехал с ней куда-то на север. Я не мог. Сама знаешь, что у меня в семье ситуация была не очень. Так она устроила мне истерику, сказала всем, что я её изнасиловал и бросил. Меня тогда чуть не выгнали с учебы. Мама долго плакала. Бабушка загремела в больницу. Всё было очень серьёзно. Потом, конечно, она “передумала” и сказала, что это была шутка. Но осадочек…последствия ее поступка. В общем, думаю, ты понимаешь.