— Привет, Кирилл, — Дагмаров как ни в чём не бывало оттолкнулся от столешницы, на которую всё это время опирался.
Господи, мы же в шаге друг от друга стояли. Это абсолютно нерабочая ситуация.
Можно только представить, как мы выглядели со стороны.
Будто шушукались.
Мои соображения вряд ли сильно отличались от тех, что блуждали в голове Кирилла.
Потому что у него был вид явно сбитого с толку. Он рассеянно пожал руку Дагмарову, продолжая смотреть на меня.
— Оль, а что ты тут… ты…
— Мы с Ольгой Валерьевной обсуждали проект.
Безупречная в своей чистоте бесстрастность. В интонации — лёд, ни крупиночки фальши. Начальник и подчинённая обсуждали рабочий момент. Какие-нибудь вопросы?
У Кирилла их не оказалось.
— Ясно. Она… мы с чем-нибудь не справляемся?
Меня покоробило от такого предположения, но я не стала лезть в их разговор. Я и от предыдущего пока не отошла. Мне это вообще сегодня вряд ли грозило.
— Откуда такие сомнения в силах собственных подчинённых?
Кирилл улыбнулся сквозившей в словах партнёра иронии:
— Подумал, ты её тут отчитываешь.
— Ольга Валерьевна не школьница, чтобы её отчитывать. Подобным образом я отношения внутри коллектива не выстраиваю. Сотрудничать и выстраивать диалог эффективнее, чем унижать и подавлять. Говорю, исходя из собственного опыта.
Я отчётливо видела этот острый камушек, полетевший в огород моего мужа. Но он параллель не провёл, аналогии не проследил. Он кивнул, будто понял. Но ничего он не понял. И мне почему-то стало за него мучительно стыдно. Ведь Дагмаров читал его как раскрытую книгу.
— Ну, я рад, что ваш диалог складывается удачно, — Кирилл, следуя молчаливому жесту хозяина кабинета, опустился в кресло.
— Более чем, — Дагмаров перевёл на меня взгляд. — Ольга Валерьевна, благодарю вас за продуктивную беседу. Не смею вас больше задерживать.
Я отлипаю от места и на негнущихся ногах направляюсь к дверям.
Я почти на свободе, когда Дагмаров меня окликает:
— Ольга Валерьевна…
Я оборачиваюсь.
— …вы ведь помните, о чём мы с вами договорились?
Дагмарова совершено не смущает присутствие моего мужа. Будто его и нет в кабинете.
Я не могу позволить себе колебаться.
И не могу позволить себе передумать.
Чёрт знает чего от него ждать, если я по каким-либо причинам надумаю вдруг проявить норов.
Шутить с таким человеком и тем более его провоцировать — подписать себе приговор.
Поэтому я молчаливо киваю.
Я согласна.
Он кивает в ответ.
Его взгляд соскальзывает с меня, но почему-то мне кажется, что с неохотой.
Тянет встряхнуться, чтобы развеять странное наваждение.
Я хватаюсь за ручку двери, выныриваю в залитую уютным светом приёмную и, бледно улыбнувшись сидящей за столом секретарше, спешу вернуться на своё рабочее место.
Лицо полыхает, а пальцы рук ледяные.
Сердце колотится.
Во рту пересохло.
Господи, и почему я кажусь себе грешницей, расписавшейся на подпаленном адским огнём пергаменте кровью?..
Остаток рабочего дня тонет в мути переживаний. Я думаю обо всём сказанном и не сказанном. Кручу ситуацию в голове так и эдак. Но всё, что сейчас понимаю, это то, что не понимаю я вообще ничего.
Дагмаров ведёт какую-то лишь ему ведомую игру?
Я почти на все сто уверена, что это так.
И я только что добровольно стала её неотъемлемой частью.
Чем мне это грозит? Стать пешкой в чужих махинациях.
Но каких махинациях? Какова может быть цель?
Потому что поверить, что такой человек, как Дагмаров, действовал, руководствуясь исключительно альтруизмом… смешно. Наивно до безобразия.
Ради подобной ерунды такой человек и пальцем о палец наверняка не ударит. Всё, чем они живут, это деньги и власть. Это приумножение капитала. Это игры влиятельных, почти всемогущих.
К концу рабочего дня моя голова на бок кренилась от тяжести поселившихся в ней мыслей.
Кирилл после беседы с Дагмаровым в кабинет ко мне не заходил.
То ли дальше поехал по делам фирмы, то ли…
Я вспомнила серый пристальный взгляд, который, казалось, проникал прямо под кожу, и колени почему-то тут же ослабли.
Но не так, как они обычно слабеют от чистого страха.
Я пыталась понять, на что это было похоже, но никак не могла ухватиться за ощущение, чтобы правильно его для себя описать.
Должно быть, исключительно нервное.
И вернувшись после длинного дня домой, я поняла, что это действительно нервы.
— А где папа? — Егор примчался меня встречать и заботливо вынул тапочки из обувницы.
— Наверное на работе, — я наклонилась, чмокнула его в макушку и потащила на кухню пакет с продуктами. — Он мне не звонил.
И это меня всё-таки беспокоило. В свете всего, что успело сегодня произойти.
— Чем обедали?
— Инга привозила пирог с сыром и курицей, — доложил Егор, заглядывая в пакет.
— Святой человек, — вздохнула я, сделав ментальную зарубку — доплатить няне за гастрономическую инициативу.
Егор вытащил из пакета коробку со сливочным рулетом, я едва успела её перехватить:
— А ну-ка, пират! Не спеши. Это к чаю.
«Пират» не успел возразить. В прихожей щёлкнул замок. Кирилл вернулся с работы.
И меня тут ж бросило в пот.
Я каждой клеточкой чувствовала — он не спустит на тормозах ситуацию в кабинете Дагмарова.
Но наш разговор оказался совсем не таким, каким я его себе рисовала…
Глава 26
— Привет, — Кирилл объявился на пороге кухни до странности быстро. Обычно он так не спешил увидеться, когда возвращался с работы.
Я невольно метнула взгляд на часы, висевшие над входом.
— Привет. Много дел было в офисе?
Кирилл изучал моё лицо, и я уже ждала, что начнёт о чём-то расспрашивать, но он наконец кивнул и, потрепав по голове Егора, которому я велела перед ужином вымыть руки, признался:
— День сегодня был сумасшедший.
Да уж. Не то слово.
Я продолжила разбирать пакет, раскладывая продукты в холодильнике.
Поднимать тему нашей встречи в кабинете Дагмарова не собиралась. Сейчас наш с ним разговор и вовсе выглядел чем-то почти нереальным, будто я его себе выдумала.
Но он-то в действительности предложил.
И я в действительности согласилась.
— У тебя с новым начальством всё довольно неплохо складывается, верно?
Кажется, я не готова об этом сейчас говорить.
Моя рука дрогнула, едва не выронив лоток со свежими яйцами. Хорошо, что открытая дверца холодильника не позволяла мужу увидеть мою рефлекторную реакцию на его слова.
— Вроде бы. Он… у него свои методы работы с людьми.
— У него в штате обычные люди, считай, не работают. Уровень эффективности какой-то бешеный.
— Ну, полагаю, он и деньги соответствующие им платит, — я захлопнула дверцу. — Уверена, его сотрудники на зарплату не жалуются.
В пять раз. Я могу получать в пять раз больше, чем в офисе мужа. Господи, это же какая-то нереальная сумма…
Кажется, эти тоскливые мысли отобразились на моём лице, потому что Кирилл поморщился.
— Знаешь. Если ты берёшься сравнивать с нами, то бесполезно. Где мы и где он. Ясно же, что там даже уборщицы больше нас получают.
Нас.
Насчёт нас я бы с такой уверенностью не говорила. А насчёт себя сказала бы.
— Он тебя хвалил.
— Что?..
Это было слишком неожиданно.
— Дагмаров, говорю, тебя хвалил, — без особого энтузиазма отозвался Кирилл. — Сказал, что редко встречал такого пунктуального и прилежного работника. И порядочного. Насчёт последнего мне не очень понятно.
Не успев переварить услышанное, я всё же не могла проигнорировать его последнюю реплику.
— То есть… ты меня порядочной не считаешь?
— Я не это имел в виду, — скривился Кирилл. — Порядочность — это уже что-то… что-то вроде как личное. Это как если бы он непристойное предложение тебе сделал, а ты отказалась.
