Золото Блубёрда (ЛП) - Перри Девни

— Знаю. — Возможно, если бы я не узнала о папиной близкой подруге, Донни, я бы попросила маму приехать в Далтон. Скорее для ее же блага, чем для моего.

У мамы было много душевных переживаний, связанных с этим городом, и часть меня задавалась вопросом, поможет ли визит в него залечить старые раны.

В какой-то момент своей жизни она была настолько очарована этим маленьким городком, что прожила здесь десять лет. Большая часть этого очарования была сосредоточена вокруг папы. Он был по-настоящему красив. Сильный, молчаливый мужчина. Лунный свет — это ее солнечный свет.

Я хотела, чтобы она успокоилась. Чтобы тоже попрощалась с папой. Но если она приедет сюда и узнает о Донни, это может только усугубить ее боль.

К лучшему это или к худшему, но ее сердце принадлежало Айку По. Для нее было бы невыносимо осознавать, что он ушел от нее.

Буквально.

Коробки в этом доме озадачили меня с того момента, как я переступила порог. В основном потому, что их содержимое было… обычным. Ну, за исключением банок. Папа собрал свою одежду. Фотографии. Коробки с инструментами и снастями.

Папа собрал вещи из своей жизни.

Двигался вперед. Это было единственное объяснение, которое я смогла придумать.

Должно быть, он собирался переехать к Донни. Он влюбился в женщину и планировал провести с ней остаток своей жизни. Пока она не умерла.

Возможно, я ошибалась. Но у меня было предчувствие, что я права. Папа решил изменить свою жизнь, чтобы быть с Донни. Чтобы покинуть эту хижину ради нее, хотя не стал этого делать ради нас с мамой.

Конечно, Донни жила в Далтоне. И все же, это была еще одна рана, от которой, я надеялась, не останется шрама.

Я не была уверена, почему он так и не распаковал свои вещи. Возможно, это было слишком душераздирающе. Возможно, он погрузился в свое горе, и именно тогда началось его странное поведение.

Не поэтому ли он нацарапал это письмо, чтобы Джерри передал его?

НАЙДИ АТЛАС И КЛЮЧ

ИСТИНА СКРЫВАЕТСЯ В ЧЕЧЕТКЕ

— Мама, можно тебя кое о чем спросить?

— Всегда.

Я закрыла глаза, напрягаясь.

— Атлас, ключ или чечетка имеют для тебя какой-нибудь смысл?

Она помолчала несколько минут.

— О чем ты говоришь?

— Ни о чем, — пробормотала я. — Просто несколько странных записок, которые я нашла в хижине. Интересно, значат ли они что-нибудь для тебя.

— Нет, извини, — сказала мама. — Ты знаешь, я очень, очень давно не разговаривала с твоим отцом.

С тех пор, как она пригласила его на мой выпускной в колледже, а он не пришел. Это был последний раз, когда она звонила по этому номеру до сегодняшнего дня.

— Все в порядке, — сказала я, спрыгивая со стойки. — Это была странная записка.

— Я не знаю ни про атлас, ни про ключ. Но про чечетку. Возможно, он говорит о том времени, когда ты была маленькой.

— Что ты имеешь в виду? Я никогда не танцевала чечетку.

— Ну, танцевала, но ты была маленькой. Ты, наверное, не помнишь. Когда тебе было два или три года, в Далтон переехала учительница танцев. Она проработала всего около четырех месяцев. Но пока она была там, она проводила небольшие уроки танцев для девочек по всему городу. Чечётка. Ты была такой очаровательной. Твой папа раздвигал мебель, чтобы ты могла заниматься в гостиной.

Мой взгляд упал на кофейный столик.

— Я не помню этого.

— Это было так давно.

— Спасибо. Я, пожалуй, отпущу тебя.

— Хорошо. Я тебя люблю. Пожалуйста, будь осторожна.

— Буду. И я тоже люблю тебя, мам.

— Позвони в округ по поводу этой дороги. Прямо сейчас.

— Я так и сделаю. Обещаю.

Она издала звук поцелуя в трубку.

— Я позвоню тебе завтра.

— Ладно. Пока. — Я положила трубку на рычаг и повернулась к кофейному столику.

Я не переставляла его, когда убирала в гостиной. Под ножками было достаточно места, чтобы вытирать и подметать, не отодвигая его в сторону.

Несколькими широкими шагами я пересекла комнату, отодвинув его в сторону. Я уставилась на деревянный пол, не уверенная, что именно ищу.

Чечётка?

— Это нелепо. — Я закрыла глаза и станцевала крошечный танец, стуча каблуками ботинок по половицам.

Ничего. Никакой тайны, которую можно было бы раскрыть. Я просто выглядела как дурочка, пока танцевала по гостиной своего отца.

Я вздохнула и потянулась к краю кофейного столика, чтобы вернуть его на место. Но когда я потянула, ножка зацепилась за край доски.

— Не может быть, — прошептала я, опускаясь на четвереньки.

На первый взгляд, она была идентична остальным, только в коричневых пятнах и с несколькими зазубринами там и сям. Вот только на конце, на приподнятом краю, были две небольшие выемки на равном расстоянии друг от друга. Выемки, напомнившие мне о молотке, который я положила в кухонный ящик вместе с другими папиными инструментами.

Вскочив на ноги, я бросилась за молотком и принесла его обратно. Он идеально вписался в эти выемки.

Мое сердце подпрыгнуло к горлу, когда я осторожно подняла доску.

Запах земли и дерева наполнил мой нос, когда я приподняла доску ровно настолько, чтобы просунуть под нее руку. Мой пульс участился, когда я осторожно растопырила пальцы, надеясь, что не потеряю все пять, сунув руку в дыру под домом.

Я коснулась чего-то мягкого, гладкого и холодного, спрятанного под полом. Неуверенными движениями я подняла ее, ощущая в руке знакомый вес и форму, и выдохнула, когда поняла, что это книга.

Только вот из-под пола я выудила не книгу, а дневник в кожаном переплете.

Когда я снова сунула руку под половицу, единственное, чего я коснулась, была грязь, мелкие частицы которой застряли у меня под ногтями.

Высвободив руку, я вытерла ладонь о джинсы, затем расстегнула застежку дневника, перевернула обложку и пролистала ее.

В начале там был папин почерк. На нескольких страницах были наклеены газетные вырезки, а на другой в корешок был вставлен полароидный снимок темноволосой женщины. Это была Донни? Зачем ему понадобилось прятать дневник под полом?

От ощущения, что за мной наблюдают, волосы у меня на затылке встали дыбом. Дрожь пробежала по моей спине, и я повернулась к окну.

По другую сторону стекла стоял человек в черной лыжной маске.

У меня перехватило дыхание. Из моего горла вырвался вскрик, и я прикрыла рот рукой. Затем фигура в маске исчезла, растворившись в оконной раме.

На мгновение я застыла на полу, не сводя глаз с окна, ожидая, что фигура появится снова. Затем меня охватил ужас, и я вскочила на ноги, побежала через весь дом к входной двери, где задвинула засов. Сделав это, я присела на корточки и забилась в угол, где была скрыта от посторонних глаз.

Кто-то наблюдал за мной. Кто-то был снаружи этого дома.

В течение двух недель я убеждала себя, что в первый раз мне это показалось. Но это было на самом деле. Кто-то в черной маске наблюдал за мной.

Мое тело задрожало, когда я приподнялась настолько, чтобы заглянуть в кухонное окно. Снаружи был только снег.

Снег, из-за которого я оказалась запертой в этой хижине.

Я оказалась здесь одна.

— О боже.

С моих губ сорвался стон, когда я опустилась на четвереньки и поползла через кухню к телефону. Дрожащими пальцами я нажимала на кнопки набирая номер офиса шерифа.

Глава 7

Каси

На висках у меня выступили капельки пота, когда я вонзал лопату в снег, отбрасывая комья в кучу, которую я соорудил. Мы со Спенсером провели здесь целый час, расчищая тротуары и подъездную дорожку, чтобы я мог вывести «Бронко» из гаража.

Метель разыгралась с удвоенной силой, завалив Далтон снегом. Снегоуборочные машины изо всех сил старались расчистить основные улицы и шоссе, не говоря уже о боковых улочках или кварталах.

Когда снегопад наконец прекратился к середине утра, я вздохнул с облегчением. Затем я принялся за работу. Сначала я прогулялся до дома мамы, расположенного в нескольких кварталах от нас, и расчистил подъездную дорожку. Я был уверен, что, вернувшись, застану Спенсера все еще в постели, наслаждающегося перерывом в школе и проспавшего далеко за полдень. Но он уже встал и расчищал крыльцо.