Золото Блубёрда (ЛП) - Перри Девни

Потребовалось еще три часа, чтобы закончить с моей стороны подъездной дорожки. Я вытер пот со лба рукавом фланелевой куртки — я уже давно снял пальто, в нем было слишком жарко. Моих утепленных брезентовых штанов и ботинок было вполне достаточно, чтобы прогнать холод.

Спенсер, одетый в мой старый комбинезон и свои собственные зимние ботинки, закончил свой путь по подъездной дорожке и снял вязаную шапку. От его потных каштановых волос поднимался пар.

Я оперся локтем о черенок лопаты, чтобы перевести дыхание.

— Я собираюсь съездить на станцию. Посмотрю, удастся ли мне завести грузовик.

Старый «Шевроле» по большей части был надежным, но гроза разразилась так быстро, что я сомневался, что кто-нибудь додумался подключить его к розетке, а при минусовой температуре он мог и не завестись. Но если у нас все получится, я мог бы помочь в городе и проложить несколько дорожек.

К счастью, большинство людей проявили благоразумие и остались дома во время снежной бури. За исключением нескольких человек, чьи машины съехали с дороги в кюветы, на станцию поступило не так уж много звонков. Но теперь, когда снегопад прекратился, больше людей рискнуло выйти на улицу. Это был всего лишь вопрос времени, когда начнутся несчастные случаи.

Наличие грузовика с отвалом, установленным спереди, было очень кстати.

— Я поеду с тобой, — сказал Спенсер.

— Правда?

Он пожал плечами.

— Мне больше нечем заняться.

Прошло чертовски много времени с тех пор, как Спенсер добровольно соглашался работать со мной. Когда он был ребенком, участок был одним из его любимых мест. Если был день, когда я был свободен от дежурства, но мне нужно было зайти, чтобы разобраться с отчетами, он следовал за мной по пятам. У него было свое особое место в кабинете, и он мог часами раскрашивать книжки-раскраски или играть с «Хот Вилс», которые он хранил в ящике моего стола.

Хотя мой стол был другим, у меня все еще были те маленькие машинки в ящике. И книжки-раскраски у меня тоже были, потому что я не мог их выбросить.

— Я собираюсь выпить чашечку кофе, — сказал я. — Хочешь чего-нибудь?

— Можно мне кока-колу?

— Конечно. — Я поставил лопату в отдельно стоящий гараж, затем прошел по тротуару к двери и зашел внутрь, чтобы взять наши напитки.

Когда я вернулся, Спенсер ждал меня возле «Бронко», его шапка снова прикрывала волосы.

— Как думаешь, мы сможем доехать до станции на машине? Или нам придется идти пешком?

— Лучше пойдем пешком. Я боюсь, что плуги образовали на шоссе насыпь, пробиться через которую будет довольно сложно.

— Хорошо. — Он надел куртку, я сделал то же самое, и мы вместе направились к участку.

В нескольких местах снег доходил мне до колен, но мы пробирались сквозь него, оставляя за собой двойные следы, когда направлялись по Пайн-стрит.

Как и ожидалось, снежный вал, преграждавший выезд на главную дорогу, был достаточно толстым и высоким, так что мы, вероятно, застряли бы. Мы со Спенсером перелезли через него, а затем пошли по вспаханному краю дороги, потягивая напитки, проходя мимо кафе и почты — оба были закрыты.

Участок находился всего в семи кварталах от дома, что стало одной из причин, по которой я купил свой дом десять лет назад. Я мог быть на работе или дома у матери за считанные минуты. А Спенсер мог дойти до школы пешком пять кварталов в противоположном направлении.

Когда-нибудь я бы хотел жить за городом. Дом побольше, с небольшим участком земли, где было бы легко дышать и где у меня были соседи, но намного дальше, чем сейчас. Но это была мечта, которую я, возможно, никогда не смогу себе позволить.

Моя зарплата позволяла нам со Спенсером чувствовать себя комфортно. Из-за того, что мой график мог быть нестабильным, мама работала в больнице только неполный рабочий день в отделе регистрации. Она хотела иметь возможность помогать Спенсеру, а я зарабатывал достаточно, чтобы покрывать и ее расходы. Все остававшееся я копил.

Спенсер ни разу не упоминал о колледже, но, если он решит поступать, я бы не хотел, чтобы он закончил его с кучей долгов, поэтому я каждый месяц откладывал понемногу на его будущее.

Мне не нужно было быть богатым человеком. Я был богат в других отношениях. Главным образом, я был богат благодаря ребенку, который был рядом со мной.

На его подбородке виднелся пушок персикового оттенка, видимо, он не брился на этой неделе. Лицо Спенсера слишком быстро превратилось из лица маленького мальчика в лицо молодого мужчины. Он рос, и, хотя я не хотел говорить о Гвен, мы не могли вечно избегать темы его матери.

— Итак… мы не говорили о письме, — сказал я.

Беззаботное выражение его лица исчезло, и он бросил на меня сердитый взгляд.

— Папа.

— Извини, приятель. Я знаю, ты не хочешь об этом говорить.

— Не хочу, — отрезал он, оборачиваясь, чтобы посмотреть через плечо, как будто собирался развернуться и пойти домой.

— Эй. — Я остановился и положил руку ему на плечо. — Ты не обязан встречаться с ней, если не хочешь. Что бы ты ни решил, я тебя поддержу. Но ты должен сказать мне, что ты думаешь.

Его тело обмякло, и на краткий миг я увидел своего маленького мальчика. Беззащитные карие глаза, которые смотрели на меня так, словно я был его героем. Как будто я мог решить любую проблему в мире.

— Почему она просто не может оставить нас в покое?

— Я не знаю.

Месяц назад Гвен написала мне, спрашивая, может ли она навестить Спенсера. Извиняясь за то, что пропустила так много. Много лет назад я бы бросил это письмо в огонь и не раздумывал дважды. Но он становился старше, и я делал все возможное, чтобы относиться к нему как к мужчине, которым он становился. Он заслужил право выбора, поэтому я дал ему прочитать письмо.

И я целый месяц, затаив дыхание, ждал, когда он решит, что делать.

Он уставился на наши ботинки, оставляя следы на снегу.

— Я не хочу ее видеть, папа.

— Принято. Ты не обязан. — Я притянул его к себе, чтобы обнять, но он слишком быстро увернулся.

Мне было наплевать, что Гвен хотела увидеть Спенсера. Она отказалась от каких-либо прав на моего ребенка много лет назад. Она могла быть его матерью, но он был моим.

Она

ушла. Это был ее выбор. Она ушла от Спенсера. Она ушла от меня. Она уехала из Далтона. И это были последствия.

Она потеряла своего ребенка.

— Ты передашь ей, что я не хочу ее видеть? — прошептал Спенсер, его голос был едва слышен из-за стука наших ботинок по земле.

— Да. — Я кивнул. — Я позабочусь об этом.

Гвен оставила номер телефона и обратный адрес в своем письме. Я отправлю ответ завтра утром.

— Спасибо, папа.

— Пожалуйста, сынок.

Остаток пути до участка мы прошли в молчании. Мимо нас проехал только один автомобиль — пикап, направлявшийся из города. Его задние огни становились все меньше и меньше по мере того, как он проезжал то место, где Мэйн превращается в шоссе и тянется от Далтона.

Когда мы подошли к участку, я достал ключи из кармана куртки, чтобы отпереть дверь. В тот момент, когда я встал на коврик, Алан, одетый в джинсы и коричневую форменную рубашку, промаршировал по коридору, на ходу натягивая черную куртку помощника шерифа округа Далтон.

— Алан. — Я опустил подбородок. — Спасибо, что пришел сегодня.

Как только разразился шторм, мы изменили расписание, чтобы помощникам шерифа, живущим за городом, не нужно было приезжать на машине. Этой весной у Алана и его жены должен был родиться пятый ребенок, и он умолял о дополнительных часах, поэтому, когда я попросил его подменить Ларри, он вызвался без колебаний.

— Пожалуйста, Каси. На самом деле я рад, что ты здесь. — Он нахмурился. — Только что звонила Илса По из Каттерс-Лэйк. Сказала, что кто-то снова бродит вокруг ее дома. Заглядывает в окна. Я только что звонил тебе по телефону и рации. Подумал, что лучше заехать к тебе домой, но раз уж ты здесь… я не знаю, как туда добраться. Но она напугана, и я думаю, мы должны попытаться послать кого-нибудь.