Золото Блубёрда (ЛП) - Перри Девни

— Не беспокойся об этом.

Она натянуто улыбнулась мне, что было сигналом к уходу.

Я направился к двери, собираясь выйти, когда она остановила меня.

— Каси?

Мне не должно было понравиться, как это прозвучало, когда она назвала меня по имени. Но, черт возьми, понравилось. Мне это очень понравилось.

— Да?

— Позволь мне минутку поразмышлять. Что, если здесь кто-то есть? И что, если этот человек убил моего отца?

Подождите. Что? Теперь она предположила, что смерть Айка была убийством? Откуда, черт возьми, это взялось?

— Никто не убивал твоего отца, Илса. Я понимаю тебя. Мой отец умер двадцать лет назад. Он пошел на охоту с другом, и этот друг случайно застрелил его.

Ее резкий вздох заполнил комнату.

— Мне так жаль.

— Это был несчастный случай. Такое случается. И я знаю, каково это — подвергать сомнению эти ужасные происшествия. Папа и его друг оба служили. Они оба имели большой опыт обращения с оружием. И оба они пострадали во время Второй мировой войны. Я много лет гадал, был ли это несчастный случай, поэтому понимаю необходимость получения ответов. Но иногда мы их не получаем. Иногда все, что ты можешь сделать, это смириться с тем, что твоего отца больше нет.

Она с трудом сглотнула и долго смотрела на меня. Затем ее взгляд опустился в пол. Урок окончен.

— Спасибо, что пришли, шериф Рэйнс.

— Не за что, мисс По.

Поездка в город прошла спокойно, и, если не считать редких радиопереговоров между командой Хэнка, мои собственные мысли терзали меня, пока я вел грузовик домой.

Все, что я сказал Илсе — правда. Я бы поспорил на деньги, что человек, который околачивался возле ее дома, была Сью Энн. Возможно, мне следовало заглянуть к ней по пути домой. Поговорить с ней. С Робертом тоже.

Но оба бы стали все отрицать. Я бы поставил на это деньги.

По крайней мере, Илса больше не была заперта там. В этой неразберихе был положительный момент, теперь она могла ездить из и в Каттерс-Лэйк, когда ей заблагорассудится.

Хотя было всего пять часов, к тому времени, как я припарковался на подъездной дорожке к своему дому, уже стемнело. Небо над головой стало темно-синим, когда последние слабые лучи солнца осветили горный горизонт.

Когда я вошел внутрь, в доме пахло подгоревшими тостами. Дверь спальни Спенсера была закрыта, а на кухне на тарелке лежал обугленный сэндвич с сыром, приготовленный на гриле.

Я достал бутылку виски «Блэк Вельвет» (прим. ред.: Блэк Вельвет — купажированный канадский виски. Изготавливается из двух основных компонентов: зернового и солодового спирта) из шкафчика над холодильником и налил себе выпить. Может быть, это поможет мне выбросить Илсу из головы.

Она действительно думала, что ее отца убили? Что из нашего разговора в моем офисе заставило ее так думать?

Смерть Айка была несчастным случаем. Как и смерть моего отца. Не было ни загадки, которую нужно было разгадать, ни убийцы, которого нужно было задержать.

Несчастные случаи происходили.

Несчастные случаи меняли жизни.

Конец истории.

Так почему же я не мог выбросить из головы слезы Илсы? Почему, когда я много лет не говорил о смерти моего отца, я рассказал ей о несчастном случае с ним? Я мог бы не упоминать эти личные подробности. Я мог бы просто заверить ее, что смерть Айка была несчастным случаем. Но нет, я открыл свой чертов рот и рассказал слишком много.

Я отхлебнул виски и подошел к кухонному окну. Не успел я зайти в дом, как снова пошел снег.

Блять.

Мне не нравилось, что она была там одна. Но эта женщина была не моей проблемой.

Я допил остатки из своего бокала.

И съел подгоревший сэндвич, который мой сын приготовил мне на ужин.

Глава 8

Илса

Держа в руке свой светло-коричневый портфель — подарок мамы к окончанию колледжа, — я перекинула сумочку через плечо и зажала пустую банку с надписью «БАЛЛ» на сгибе локтя. Затем я выключила свет в своем классе и направилась по коридору к выходу.

Это был, пожалуй, самый длинный понедельник в моей жизни, только это был не понедельник, а четверг. Слава богу, на этой неделе оставался всего один учебный день.

Ученики были рассеянны и раздражительны всю неделю. После неожиданного перерыва из-за снежной бури на прошлой неделе было почти невозможно заставить их сосредоточиться. Четыре дня подряд в окружении сварливых детей я тоже была ворчливой.

Хотя, если быть честной с самой собой, отвратительное настроение было у меня с прошлой среды.

Каси не сказал мне прямо что я схожу с ума. Но что, если я схожу с ума?

Глядя на это со стороны, я могла понять, почему он отнесся к этому скептически. Два звонка в офис шерифа и отсутствие доказательств того, что кто-то шарился вокруг моего домам. Я бы тоже отнеслась к этому скептически.

Но это не мои глаза сыграли злую шутку с моим разумом. Кто-то шпионил за мной или за домом, или и за том и за другим. И кто бы это ни был, он был достаточно осведомлен об этой собственности, чтобы его не поймали.

Весь этот инцидент настолько вывел меня из себя, что я завесила одеялами все окна, которые не были завалены сугробами. К тому времени, как в понедельник утром я вышла из дома, чтобы почистить папин «Форд Рейнджер» и отправиться в город в школу — ключи были в зажигании, — мое настроение было таким же мрачным, как небо.

Что мне было нужно, так это сменить обстановку. Что-то необычное, что нарушило бы монотонную рутину поездок туда и обратно между Каттерс-Лэйк и школой. Мне нужно было свидание, даже если бы это было свидание с самой собой.

Так что сегодня вечером я собиралась отважиться на поход в местный бар.

Я была уже почти у выхода, когда двойные двери спортзала распахнулись, и из них ворвался Спенсер Рэйнс.

Он резко остановился, прежде чем врезаться в меня.

— Привет, Спенсер, — сказала я, улыбнувшись ему.

Парень только сердито посмотрел на меня.

Я никогда не видела такого выражения лица у его отца, но, без сомнения, я знала, откуда оно у Спенсера.

Он пронесся мимо меня, сворачивая в коридор, который должен был привести его к раздевалкам первокурсников.

— Я тоже была рада с тобой поболтать. — Я тяжело вздохнула и вышла на улицу. — Хорошего вечера.

Спенсер уже давно ушел.

Каси был прав насчет своего сына. Спенсер был умен, но этому парню было наплевать на школу, и это было заметно. Его работы были небрежными и торопливыми, почерк в основном неразборчивый. Я так и не получила от него ни одного рабочего листа, который не был бы помятым или сложенным вдвое.

Было так неприятно видеть, как ребенок растрачивает свой интеллект впустую. Каждый раз, когда я спрашивала его в классе, он всегда отвечал. Всегда. Ранее сегодня я задала вопрос о линейных уравнениях, и когда никто не вызвался подойти к доске и написать ответ, я обратилась к Спенсеру.

Он без труда сделал это и вернулся к своему столу с сердитым видом. Если бы он приложил к домашнему заданию еще десять процентов усилий, то получил бы твердую пятерку.

Когда я шла к папиному грузовику, парковка была почти пуста. Почти все разошлись по домам на весь день. Когда я открыла «Рейнджер», над головой зажегся свет, небо было темным, хотя было только начало шестого.

Я задержалась после школы, чтобы проверить контрольные работы и составить план уроков на завтра. Когда я вернусь в хижину, мне нужно будет еще кое-что почитать. Папин дневник лежал в моем портфеле, и мне пора было закончить первую запись.

На первой странице он написал письмо Донни. Письмо, которое он написал после ее смерти. Письмо, которое разбило мне сердце. Сегодня вечером, как бы мне ни было больно, я заставлю себя прочитать следующую страницу.

После этой даты.

Бар «У Трика и Салли» был единственным в Далтоне. Он располагался в дальнем конце Мэйн-стрит, примерно в пятидесяти футах от шоссе, и на его крыше светилась красная неоновая вывеска с надписью «БАР».