— Я переезжаю, а товарищ генерал мне мешает. Я вам документы покажу, я тут прописан, и квартира…
— Квартира тебе не принадлежит, прописка твоя роли не играет. Хозяйка квартиры в данный момент проходит лечение в госпитале…
— После рехаба! Она… она больна! Я могу вам справку…
— Николай, давай-давай, накручивай себе срок еще и еще. Подлог, подделка документов.
— Нет никакой подделки! Справку дали в рехабе, куда она поступила и…
— Ты прекрасно знаешь, что с тем рехабом. Хочешь быть замешан в этой истории? Хотя о чем я, ты и так замешан.
— Гражданин, ваши документы.
Дальше полицейские изучают документы мужа Веры, объясняют, что вывозить вещи и ценности из квартиры он права не имеет — и это реально так, потому что хозяйка всего на самом деле моя Вера. Составляют протокол.
Степанов сидит белый, смотрит с ненавистью.
Адвокату звонить пытается.
Только вот и адвокат уже обо всем предупрежден.
Увы, Николай, сейчас вы тут слабое звено, и лучше вам не высовываться.
Всё заканчивается, мебель в квартиру возвращена. Документы в сейфе — я всё проверил, конечно, кое-что стоило забрать с собой. Но я надеюсь, что у Николая хватит ума больше тут не появляться, а если не хватит…
Набираю сообщение младшему брату. Помощь требуется.
— Ключи от квартиры.
— Я тут прописан! — брызжет слюной Степанов. — Ключи мои! Я тут живу.
— Ключи верни лучше сам, сейчас. Я всё равно слесарей вызову и всё поменяю, но…
— Да по какому праву?
— Я уже тебе всё объяснил про свои права, Николай. Лучше просто оставь в покое и Веру, и ее имущество. У тебя еще есть шанс выйти из этой истории с достоинством, но ты его сейчас продалбываешь.
— Какой шанс? Я… Я ее муж! Я в своем праве!
— В праве? Что ж… тогда я тоже вправе сейчас прямо тебя упечь за то, что ты пытался из чужой квартиры забрать документы, вещи и ценности. Товарищ капитан, — киваю полицейскому. — Мне кажется, гражданин Маресов всё-таки вынес из квартиры что-то, что ему не принадлежит. Я бы проверил карманы. И… думаю, задержать его суток на трое вполне законно?
— Сделаем, товарищ генерал.
Сделаем. Да.
Степанов орет что-то, пытается сопротивляться, даже бежать — вот это точно зря. Что ж такой неумный-то!
А потому, что верит в свою безнаказанность. И это тоже зря.
Заканчиваю тут, на всякий случай оставляя в квартире Женьку, младшего брата. Охрана тут не помешает.
Еду снова в госпиталь. Соскучился.
Видеть ее хочу.
Теперь, когда нашел, постоянно хочу видеть.
Но в госпитале меня ждет неприятный сюрприз.
— Как ушла? Куда?
Глава 19
Стою у квартиры, глазами хлопаю — ключи не подходят!
Я забрала их у консьержа, специально отдавали, когда еще папа был жив, он иногда забывал. Консьерж еще посмотрел на меня так странно.
Интересно, значит, Коленька уже подсуетился? И что мне делать? Я могу, конечно, вызвать слесаря, чтобы открыли, но у меня ведь нет документов? Так, документы зато есть в квартире, и свидетели, что я там проживаю, поэтому спокойно говорю консьержу:
— Илья Павлович, вызывайте мастера.
— А как же… Ну да… конечно. Я наберу тому, кто менял.
— Это… это Николай сделал? — Задавать такой вопрос неприятно. Не хотелось выносить сор из избы.
Хотя, наверное, поздно я спохватилась, всё уже давно вынесли. Вынесли, как меня отсюда без чувств, чтобы в рехаб отправить.
Секрета же, как я понимаю, из этого не делали, раз Альбина так быстро меня нашла?
Альбина… Подруге, конечно, огромное спасибо, но больше я ее помощью решаю не пользоваться. И помощью Зверева тоже.
Наберу, извинюсь, перед ней. Пусть сама своего мужика от меня как хочет убирает.
Да?
Нет, конечно.
Теперь он не уберется, о сыне узнав.
Никуда не денется.
Но это не значит, что общаться с ним должна я.
Не хочу и не буду.
— Нет, Верочка Егоровна, это не Николай… Генерал тут был, грозный такой! На отца вашего чем-то похож. Решительный… Родственник ваш, что ли? И на Ромку вашего тоже похож…
Родственник…
Нет уж. Не родственник. Никакой он нам не родственник.
Помощник.
За помощь, конечно, спасибо, но…
Почему-то сейчас во мне протест и злость.
Родственник!
Зверев, значит, решил, что я замуж вышла?
Майора мне папа выписал?
Господи, как это смешно!
Какого майора? И почему «выписал»? Что за бред?
Зверев что, не знал моего отца? Не знал, какой он? «Выписал» … Просто цирк!
Да папа никогда бы не стал…
И меня насильно замуж отдавать, и какого-то там майора специально «выписывать» — боже, слово-то какое!
Вообще, замечательное оправдание себе товарищ генерал придумал!
Сказали, что замуж вышла!
Сказали!
Военный, офицер, который слово чести дал, слушает слухи?
Сплетни?
Ну, значит, так хотел вернуться. Что я еще могу сказать?
А я ему всё правильно ответила. Беременность и грудного ребенка не заметить сложно.
А вот навести справки и узнать, что дочь генерала Маресова не замужем и воспитывает малыша одна — не такая уж проблема.
Мог бы вообще моему отцу позвонить!
Ни за что не поверю, что Зверев бы побоялся это сделать. Что у него кишка была бы тонка.
Если бы захотел.
Он не захотел.
А теперь не хочу я.
И чувства мои ничего не значат.
Они… они давно похоронены, чувства эти. И вообще, были ли?
Размышляю, пока сижу на банкетке в холле дома, ожидая слесаря.
— Может, чайку вам, Вера Егоровна? — услужливо предлагает Илья Павлович.
— Спасибо, не откажусь.
— Вот и отлично, у меня еще пирожки домашние, хотите? Моя Аннушка напекла.
— Ой, очень хочу, пирожки у нее замечательные.
Илью Павловича и его жену Анну я знаю давно, они с папой служили, дядя Илья был в папином полку прапорщиком, потом уволили его, под сокращение попал, долго не мог найти работу — отец помог, сначала в фирму его устроил, потом сюда.
У нас в городе вообще много знакомых.
Вот и в госпитале мне неожиданно помогла мамина подруга. Оказалось, что она там давно медсестрой работает.
— Ой, Верочка, мне как сказали, что ты тут, я как смогла, так и прибежала. Что случилось? Пожар, говорят, какой-то был.
— Да, пожар, теть Люд… А вы… вы мне не поможете? Мне бы домой. Чувствую я себя хорошо, зачем место занимать? Я же понимаю, что тут сейчас лишних коек нет…
— Ой, нет, Верунь, совсем нет. Раненых много. Тяжелых много. Но ничего, справляемся. Мальчишки наши встают на ноги, поднимаем, куда деваться? Время такое. Все герои. А ты у доктора спросила? Можно тебе?
Киваю.
Как Альбина ушла, я сразу попросила доктора прийти. Он, конечно, головой покачал.
— Куда спешить, Вера Егоровна? Вы же сами знаете, пожар — не шутки… Отравление дымом…
Про пожар я всё знаю. Всю жизнь почти меченая хожу. И отравление тоже. Но прохлаждаться в госпитале у меня времени нет.
Пока я тут лежу, мой муж там работает над тем, чтобы меня оставить с голой Жозефиной на снегу!
— Подумайте, Вера Егоровна, потом, вы же без одежды, без денег…
— Я постараюсь всё достать, — ответила, потому что решила позвонить еще одной подруге, но тут вовремя пришла тетя Люда.
— Мне бы одежду хоть какую и деньги на такси до дома, я верну.
— Ой, верну! Верочка, брось, ну что ты! Одежду я тебе организую, не переживай, разберемся, насчет «доехать до дома» — машину тоже достанем, поедешь с комфортом.
Всё получилось. Тетя Люда принесла мне что-то свое, обувь, правда, только кроссовки и большие по размеру, зато теплую куртку.
— Я всё верну.
— Не переживай. Главное, дела свои все сделай, чтобы твой козёл получил сполна.
Я рассказала маминой подруге всё, что случилось, как я попала в госпиталь. Да тут и так уже слухи ходили.
Слухи…
Конечно, мне стыдно, что про меня такие слухи по городу ходят.
