Батя одного хулигана (СИ) - Амурская Алёна

Ладно. Притворимся мебелью.

- Евгений Александрович, - пропела Шипицына своим мягким, заботливым голосом, от которого у меня сводило скулы, - я всё понимаю, но Ангелина Андреевна слишком активно вмешивается...

Я замерла, стараясь даже не дышать, и попутно аккуратно старалась отцепить рукав своей вязаной кофточки от неровного края стола. Петелька высвободилась только с третьей попытки.

- Вмешивается? - голос директора прозвучал холодно, почти лениво.

- Ну… вы же сами видели, как она сегодня «спасала» вашего сына. Это… трогательно, но непедагогично. С детьми она чрезмерно эмоциональна, а с вами - слишком фамильярна. Это непрофессионально, Евгений Александрович.

Вот уж кто бы говорил о профессиональной этике!

Я почувствовала, как щёки заливает жар, а в груди сжалось что-то похожее на смесь обиды и злости. Так и подмывало вылезти из-под стола и возразить, но я вовремя себя одернула. Сейчас уже слишком поздно суетиться.

Несколько секунд стояла тишина. Потом Гаранин ответил негромко, но так, что у меня мурашки пошли по спине:

- Я сам решу, кто и как ведёт себя в моей школе. И не советую вам обсуждать коллег за спиной, Марианна Григорьевна.

Воздух в кабинете стал плотным, как перед грозой. Шипицына, похоже, не ожидала такого ответа.

- Я… я только хотела предупредить… - неуверенно пробормотала она.

- Предупреждать будете учеников, - перебил он, не повышая голоса. - Пусть Ангелина Андреевна работает так, как считает нужным.

Шипицына постояла секунду, потом шумно втянула воздух, будто получила пощёчину, и выдохнула.

- Как скажете, Евгений Александрович! - с заметной горечью в голосе бросила она и процокала на выход, плотно прикрыв дверь.

Повисла тишина, глухая и тяжелая.

Гаранин молча стоял у окна, держа руки в карманах, и тень от лампы ложилась на его резкий чеканно-красивый профиль, как броня. Он просто смотрел куда-то в темноту за стеклом, где отражался его силуэт.

Я всё ещё сидела на полу, боясь пошевелиться, но вдруг поняла, что не хочу больше прятаться под столом, как глупая школьница... и плевать, что он обо мне подумает. Так что мгновенно решившись, я просто встала и выпрямилась.

Бумаги в руках дрожали от странного, почти неловкого ощущения. Было как-то странно осознавать, что Гаранин вдруг оказался в этой школе тем, кто встал между мной и сплетнями.

Директор никак не отреагировал на моё появление, и стало ясно, что мои прятки под столом с самого начала не были для него секретом. Не поворачиваясь, он тихо сказал:

- Всё подслушали?

Я моргнула, чувствуя, как к щекам приливает кровь.

- Это случайно, - призналась честно.

Гаранин чуть склонил голову, но по-прежнему не оборачивался.

- Вот и оставьте это между нами.

Он сказал это спокойно, без угрозы, а потом просто направился к выходу. Шаги его гулко отдались в пустой учительской. На пороге он остановился было на секунду, словно что-то хотел добавить… но не стал.

Дверь закрылась.

Я осталась стоять в полумраке, с кипой бумаг в руках и ощущением какой-то очень важной недосказанности. И вдруг с острым волнением поняла: он меня только что защитил... не как директор.

Как мужчина.

Глава 14. "Весёлое совещание"

Глава 14. "Весёлое совещание"

Следующим вечером мы с физруком Константином Сергеевичем готовили зал к утренней линейке. Он был из тех людей, по которым сразу видно: школьная жизнь не только не убила в нём самоиронию, но и закалила её до состояния титана.

- Ангелина Андреевна, вы как всегда неугомонны, - усмехнулся он, втаскивая под мышкой стопку ковриков. - Остальные уже по домам рассосались, а вы - как скаут на задании.

Я пожала плечами, подхватывая коврик:

- Ну а кто ещё поможет? Я ж сегодня дежурная по школе, вот и досталась мне честь таскать коврики с вами, Константин Сергеевич. У младших завтра линейка, нужно расставить всё заранее. А то сами знаете, утром будет не до ковриков, все будут носиться кто с чем.

- Ага, вот из таких как вы потом завучи вырастают, - подмигнул Константин, покрутив на пальце свой свисток. - Только не пугайтесь, я не сглазил. Профессия у нас такая: только захотел по‑тихому уйти на пенсию... а в итоге вышел завучем.

Я рассмеялась. Даже не потому, что шутка гениальная, а просто потому что после суматошного дня всё нормальное казалось остроумным.

Мы двигали скамейки вдоль стен, переставляли тяжелые стойки для баскетбольных щитов. Физрук делал вид, что только помогает, а на самом деле всё время косился на меня с довольно явным мужским любопытством.

При этом у него был вид такого балагура-бабника, что даже свисток на груди смотрелся не инструментом, а каким-то особым аксессуаром ловеласа. Того, который вечно щурится, постоянно улыбается, с широкими крепкими ладонями, которые всегда готовы поддержать за локоть любую приглянувшуюся женщину.

- Осторожней, Ангелина Андреевна, - мягко предостерёг он, когда я чуть не споткнулась о угол коврика. - Такие ценные кадры у нас нынче на вес золота. Особенно если такие красивые.

Я хмыкнула. Хоть комплимент и был банальным, но чувство лёгкой, доброй поддержки от него исходило вполне искреннее. У Константина были свои границы: он мог смело похвалить, взять за локоть, но никогда не переходил грань. И я чувствовала себя рядом с ним не добычей, а младшей напарницей в школьном табуне педагогов.

- Не подскользнусь, не переживайте, - сказала я. - Не первая линейка в моей жизни.

- Всё равно, - подыграл он, - у нас в школе с этим строго. А то вон было дело, одна дама физкультурой занялась, так завхоз чуть инфаркт не схватил - уж больно аппетитно в скакалке смотрелась.

- Да вы что! - мне стало смешно от его нехитрой попытки втянуть меня в свой флирт.

Он поймал мой взгляд и на мгновение сделался серьёзным:

- Ангелина Андреевна... а вы давно с дочкой сюда в столицу-то переехали вообще? Она у вас красавица... вся в маму, видимо. Как она в вашем проблемном первом классе-то осваивается?

Пропустив мимо ушей очередной комплимент, я кивнула не без гордости:

- Отлично осваивается. Саша у меня общительная.

- А муж помогает, да? - невинно поинтересовался Константин, явно пытаясь нащупать границу между безобидным интересом и лезущим в душу вопросом.

Я усмехнулась, мгновенно разгадав его маневр.

- Нет, мы с мужем развелись прошлой весной. Так что всё сама.

Он коротко присвистнул сквозь зубы с видом почтительного восхищения.

- Вот оно как… Ну, тогда двойная честь и уважуха, - галантно приложил ладонь к сердцу, - да и не скажешь, что такие красавицы могут быть свободными. Знаете, если что, я всегда рядом. Мужская поддержка в школе, знаете ли, дефицитная...

Я покачала головой, невольно улыбаясь, но от его ухаживаний мне было скорее нейтрально-приятно, чем не ловко. Наверное, потому что физрук вел себя нормально, не липко, не назойливо, а как‑то по‑товарищески.

- Спасибо, Константин Сергеевич, но мне бы для начала просто в новом коллективе выжить.

- Выживете, не сомневайтесь, - кивнул он, подмигнув. - Вот у меня уже тут двадцать лет за плечами... и ничего, ещё ни одна линейка не погубила.

Пока мы сдвигали очередную скамью, он, не теряя хватки, выдал ещё:

- Кстати, Ангелина Андреевна… - он с любопытством заглянул мне в лицо. - Вы же не только в школе активная, да? Может, ещё спортом каким занимаетесь? Я тут в бассейн пару раз ходил, но без компании скучно… Если вдруг захотите присоединиться - вы только скажите. Я организую всё, что угодно. Хоть эстафету, хоть заплыв на выживание среди учителей.

Я покраснела, но скрыла это за очередной порцией смеха:

- Спасибо за приглашение! Пока хватает гимнастики с первоклассниками, честное слово.

Физрук, конечно, сообразил, что его мягко отшили, но отнесся к неудаче философски, как и полагается опытному ловеласу, которым я его мысленно уже нарекла.