Батя одного хулигана (СИ) - Амурская Алёна

Причину я увидела сразу: школьники из третьего класса - Иванов, Петров и Сидоров, эта несчастливая тройка, которую за глаза называли «шайка-лейка», - столпились прямо у наших.

Сначала думала, просто подтрунивают, но по взгляду Ромы стало ясно - дело серьёзнее. Он стоял, не отводя глаз, кулаки сжал до белых костяшек.

Краем уха я услышала, как кто-то из его обидчиков прошипел:

- Ну что, «сын директора», опять папочка тебя защищать будет?

- Отстань, - бросил Рома злым шепотом.

Следующий толчок пришёл от Иванова.

Я уже открыла рот, чтобы окликнуть мальчишек, но тут увидела: Рома отбросил руку обидчика и что-то резко бросил ему в ответ. Через секунду Петров пошёл в атаку, подстрекаемый Ивановым и Сидоровым, который, видимо, для массовки, пихал Рому в спину.

И всё, мальчишки сцепились.

На фоне дисциплинированной толпы это выглядело как нашествие варваров. Кто‑то из малышей заплакал, и вся линейка полетела к черту. Зал наполнился тревожным гулом, и завуч вмиг лишилась микрофонного величия.

Как классный руководитель, я обязана была вмешаться, хотя формально следовало оповестить дежурного. Но тот по-прежнему был поглощен другим делом, мешкая с реакцией, и звать его на помощь на глазах у всех родителей, раздувая скандал еще сильней, было не очень удобно.

В итоге я шагнула вперёд и сама развела дерущихся.

- Так, ребята, стоп! - сказала строго, придержав Рому за плечо. - Иванов, Петров, Сидоров, разошлись по своим местам. Сейчас же!

Третьеклассники отпрянули, потупив взгляды.

- А он первый начал! - привычно включил заднюю Иванов, но я его уже знала - стоит дать слабину, вся «шайка-лейка» устроит продолжение.

- Закончили, - сказала я и повернулась к Роме. - Ты как?

Он мотнул головой, угрюмо глядя исподлобья. Лицо в красных пятнах, но от ответных выпадов сдерживался. Я выдохнула: по крайней мере, крови не было.

Директор стоял чуть в стороне, наблюдая за сценой с ледяной отстранённостью, из-за которой его в школе одновременно и уважали, и боялись. Секунду он смотрел именно на меня, в упор, а потом медленно направился к своему сыну.

Мысленно я вздохнула: без объяснительных явно не обойтись. Скорее всего, будут протоколы, возможно, разговор с родителями. Но сейчас, на глазах у всей школы, важнее всего было остановить конфликт.

Аристарх Арсеньевич, наконец, очнулся и поспешил к нам, но завуч с микрофоном уже мчалась в мою сторону, размахивая бумагами, как жезлом.

- Немедленно прекратите! - прошипела она. - Кто разрешил вмешиваться? Согласно инструкции, любой конфликт на линейке обязан разбирать дежурный!

- Аристарх Арсеньевич был занят подготовкой музыки, - парировала я. - Мне нужно было разнять детей до того, как кто-то получит травму.

Шипицына сверкнула глазами:

- Всё равно вы не дежурная, Ангелина Андреевна! - и тут же обратилась к подошедшему директору. - Евгений Александрович, надо бы разобраться с этим инцидентом...

Директор, ни на миг не теряя хладнокровия, окинул меня тем же странно пристальным взглядом.

- После линейки подойдите ко мне в кабинет, — произнёс он тяжелым низким голосом.

Я кивнула.

Сцену свернули быстро: мальчишек распределили по классам, в спортзале снова заиграла музыка. Аристарх Арсеньевич, осознав свой косяк, сгорбился с видом «я тут вообще ни при чём».

Кабинет директора был, как всегда, строгий, пахнущий бумагой, натуральным кофе и чем‑то неуловимо мужским и волнующим. Я зашла и машинально заняла место на краю стула, как на экзамене.

Взяла листок для объяснительной, как требовал устав, но Гаранин остановил меня коротким жестом:

- Бумажки подождут. Сначала разберёмся.

Он не сел за стол, как обычно, а остался стоять у окна. Шипицина смотрела на меня поверх своих стильных очков в тонкой модной оправе уничижительным взглядом.

- Ангелина Андреевна, - начала она, - я вынуждена отметить: ваше вмешательство в конфликт было некорректным. По уставу школы любой инцидент на линейке разбирает дежурный. Классный руководитель должен действовать в пределах своих полномочий.

- Я действовала по обстоятельствам, - честно ответила я. - Дежурного рядом не было, третьеклассники явно превысили границы.

- Вы слишком эмоциональны, - не сдавалась завуч. - Это даёт повод для обсуждений. Кроме того, Рома - особенный мальчик...

Скрестив руки на груди, я пыталась не раздражаться.

- На месте любого из моих учеников я поступила бы так же, - сказала ей твёрдо. - Здесь не о родственных связях речь, а о безопасности детей.

- Но реагировать не по уставу недопустимо, если в ситуации участвует сын руководства!

Тут Гаранин, всё это время слушавший в тишине, вдруг оборвал Шипицыну:

- Спасибо, Марианна Григорьевна. Дальше я разберусь сам. - Затем посмотрел на меня и добавил ровно: - А вас, Ангелина Андреевна, я попрошу остаться.

Шипицина, слегка уязвлённая, но довольная собой, удалилась, агрессивно цокая каблуками. Дверь за ней захлопнулась, и в кабинете стало ощутимо просторнее. Я сидела, не зная, куда деть руки.

Мы с Гараниным остались вдвоём.

- Итак, - негромко начал Гаранин, как только за завучем закрылась дверь, - расскажите теперь всё по порядку, без эмоций и оппонентов.

Он не сел за стол, так и стоял у окна - руки в карманах, спина прямая, профиль чеканный, как на медали. За стеклом шумел дождь, по подоконнику постукивали редкие капли. В кабинете пахло чёрным кофе, бумагой и немного - мужским парфюмом, сдержанным, как и он сам.

И мне неожиданно стало как-то спокойнее. Возможно, потому что после того инцидента с возвращением часов Роме «от отца» отношение директора ко мне как-то... смягчилось, что ли. Стало намного лояльнее, чем раньше.

И это было невозможно не почувствовать.

Пауза затянулась, и я решила не ждать. Выдохнула и начала подробно отчитываться:

- Линейка шла по плану. Третий «Б» стоял рядом с моим первым классом. Троица - Иванов, Петров и Сидоров, - начали задирать Рому. Я увидела, что Рома злится, но терпит. Потом они его толкнули. Я собиралась их окликнуть, но дело уже быстро дошло до драки... вот и пришлось вмешаться.

Гаранин кивнул без тени эмоций, будто слушал доклад по погоде.

- По уставу разнимать драки на линейке - задача дежурного учителя, - сказал он хрипловато, пристально глядя на меня. - Формально вы не обязаны были вмешиваться. Особенно если речь о сыне директора.

Он сделал короткую паузу, потом добавил, уже чуть мягче:

- Классный руководитель у третьего «Б» сейчас на больничном, а Елена Федоровна, которая их сегодня замещала, просто физически не могла уследить за двумя классами. Она опытная, но сама понимаете - лиц толком не знает, да и возраст уже... В таких условиях иногда проще вмешаться тому, кто оказался ближе. Иногда инструкции отстают от жизни. Если бы не вы, кто знает, чем бы всё закончилось.

Я кивнула и почти расслабилась, но он тут же добавил неохотно:

- Однако вы слишком часто берёте инициативу, Ангелина Андреевна. Не всем это нравится. Особенно тем, кто привык к порядку на бумаге, как наш завуч. Система у нас дырявая, это надо понимать. И я не могу допустить, чтобы педагоги начали воевать друг с другом, даже из лучших побуждений. С Марианной Григорьевной я переговорю отдельно, но и вы держите себя в руках.

Я пожала плечами, не глядя ему в глаза:

- Мне не хочется, чтобы кто-то из детей пострадал, пока взрослые будут разбираться, кто в этот момент за что отвечает.

Он вдруг разрядил паузу короткой усмешкой.

- Ваш поступок эмоциональный, но правильный. Безопасность детей - приоритет.

Ну надо же! В кои-то веки директор Гаранин со мной согласился. Может, я сплю и вижу сон?

Мне захотелось улыбнуться в ответ, но я сдержалась, потому что ощущение экзамена всё равно никуда не делось.

Тем временем Гаранин, скользнув по мне очередным внимательным взглядом, шагнул к столу и подхватил лист объяснительной...