Он.Она.Другая - Султан Лия

– Но вы же хорошо жили! Он же тебя любит, – продолжает мама, а я понимаю, что никто кроме меня ничего не замечал. Все верили в ту картинку счастливой семейной жизни, которую мы, или скорее даже я, поддерживали.

– Нет, мама, он меня уже не любит. И в последнее время я это чувствовала. Таир стал другим, я спросила его, что не так, – еле держусь, чтобы не разрыдаться вслед за свекровью. – Он сказал – поговорим. Ну вот и поговорили.

– Сабина, вы же только приехали, – вступает в разговор свекор. – Мы соскучились по Нафисе. Как же ты ее сейчас увезешь от нас?

Он, конечно, прав. И в идеале, по нашим законам, нас с дочерью должны были увезти родители. Я могла бы попросить тетю с дядей, но ни к чему ввязывать их во все это. К тому же, они много лет дружат с моими свекрами. Поэтому я решила все сделать сама. Ирада уже ждет нас.

– Дада, я понимаю. Но и вы меня поймите. Я уже не могу. Зная правду про Таира, я не могу у вас оставаться. Он же приедет.

– Он не живет здесь больше, – свекор смотрит в сторону. – Я выгнал его.

Ошарашено смотрю на Надиру и она молча кивает.

– Я поставил ему условие: он сможет жить здесь только, когда вернет вас, – заявил отец.

– Простите меня, – дрожащим голосом прошу я. – Но я не вернусь. Он и без нас счастлив.

– Дочка, – начинает было свекровь, но Надира ее останавливает и говорит:

– Апа, дада, отпустите их. Не держите насильно. Ну что хорошего будет, если он снова потопчется на гордости Сабины? Я бы на ее месте сделала тоже самое.

– Надира! – восклицает мама.

– Апа, вы не видели Таира с той женщиной и сыном. А я видела. Я вам уже говорила. Сабина все правильно сказала.

– Но как же так? Развод? – свекровь прячет лицо в ладонях и дает волю эмоциям. – А как же Нафиса? Мы же любим ее.

– Вы можете приезжать к нам в гости. Или забирать ее на выходных, – тихо предлагаю я, опустив голову. – Простите меня. Просто я не смогу так дальше жить.

На кухне воцаряется унылая, продолжительная тишина. Слышно, как тикают настенные часы и стучит мое раненное сердце. Не покидает мысль, что больше двух лет вся моя семейная жизнь была ложью. Только они – его родные были настоящими. Даже больше, чем он сам.

– Это ты нас прости, дочка, – нарушил молчание дада. – За то, что не уберегли вас. Уйти – действительно твое право. Только на нас зла не держи, ладно?

Поднимаю глаза, полные слез. Он всегда был очень добр ко мне и всегда называл дочерью, хотя некоторые его ровесники обращаются к снохам согласно традиции и говорят “келин”.

Когда Нафиса просыпается, бабушка и дедушка забирают ее вниз, а я быстро собираю ее вещи на первое время. За остальными, в том числе и своими, приеду вечером.

Забирать— то не так уж и много: только одежду. В дом мужа каждая уйгурская невеста приходит с большим приданым: посудой, постельным бельем, подушками, одеялами, кое— какой бытовой техникой. Мне это теперь не нужно. Хочу уйти налегке.

Захожу в спальню, в которой давно не была. Все так, как и было неделю назад, когда я заправила кровать, пропылесосила и помыла полы перед приходом гостей. Оказалось, что комната уже не нужна ни мне, ни ему.

Иду в гардеробную и понимаю, что на вешалках нет половины его вещей. И это совсем не то, что он обычно брал в командировку. Ищу маленький чемодан, в который хотела положить вещи и не нахожу. Значит, все— таки собрался и ушел к ней. Хорошо, хоть большой стоит. Вечером воспользуюсь.

Вот так просто. Два года лжи и за один день все решилось. Снова возвращаюсь в спальню, окидываю ее придирчивым взглядом. В голову прокралась совсем скверная, неприятная мысль: “А что если родители все— таки примут его новую женщину и он приведет ее в этот дом?” Уже не я, а другая будет хозяйничать здесь. И в детской поселится не моя девочка, а маленький мальчик. Плод не только любви, но и обмана.

Глава 15. Жить нелюбви вопреки. И от любви умирать*

Сабина

– Хэдэ, спасибо, что подвезли, – протягиваю руку и сжимаю ладонь старшей золовки.

– Прости, не могу обратно докинуть, надо своих забрать у свекрови, – извиняется Надира.

– Ничего страшного, тебе же в другую сторону.

– Улыбаешься, а глаза грустные, – вздыхает она и смотрит пристально. – Мне очень жаль. Я бы хотела, чтобы ты осталась. Но то, что я сказала у родителей правда. На твоем месте я поступила бы также. Знаешь, что интересно?

– М?

– Я всегда думала, что ты очень спокойная, неконфликтная. Считала, что Таир будет давить на тебя своим характером. Но я ошиблась, – уголки ее губ взлетели вверх. – Ты оказывается, маленькая, но сильная.

– Спасибо, хэдэ. За все, – тянусь к ней и обнимаю. У нас десятилетняя разница и я всегда прислушивалась к Надире. Меня так учили. Да и ничего плохого от нее я никогда не видела. Она может быть временами резкой, но за своих всегда стоит горой. А вот ее младшая сестра такая же мягкая, как я. Поэтому, наверное, именно Надира в семья авторитет.

– Господи, какой же он дурак. Как он пожалеет, – говорит она мне на ухо. – Вот увидишь.

– Не пожалеет. Вы же видели их вместе. Она – не я.

– Вот именно, – Надира отстраняется и хмурит брови. – Она – не ты.

Когда она уходит, закрываю за ней дверь и иду в зал, где Ирада с Нафисой развернули бурную деятельность.

– Что делаете? – спрашиваю, разглядывая их импровизированный шалаш из стульев и одеял.

– Мы с кичик— апа (уйг. – «младшая мама», так называют младших теть, то есть младших сестер мамы и папы) строим замок! – деловито заявляет дочь. – Тебе нравится?

“Р" у нее все— таки выходит мягкой, но такой сладкой. Беру дочь на руки и крепко прижимаю к себе.

– Очень. А давайте вы построите классный замок, а я съезжу по делам. И завтра мы пойдем в твой любимый детский центр! На батуты!

– Дааа! – Нафиса хохочет и хлопает.

– А ты слушайся кичик— апа. Она мне потом скажет, как ты себя вела!

– Нафиска, – Ирада забирает ее из моих рук и говорит ей серьезно. – Сейчас будем искать сокровища. В этой комнате я спрятала подарок для тебя. Мы с мамой выйдем, а ты ищи.

– А какой подарок?

– Розовый! – подмигивает ей сестра и опускает на пол.

Пока дочка занята поиском игрушки, мы с Ирадой выходим в прихожую.

– Я потихоньку поеду. Такси заказала, – тихо предупреждаю сестру, надевая тренч.

– А обратно как? Ты же с чемоданом будешь?

– Ксюша обещала заехать за мной в восемь. Ну что там, только одежда и обувь на первое время. Остальное потом заберу.

Ксюша – одна из двух моих университетских подруг. С ней и Айгерим мы учились на бухучете. Только Айка после первого года работы в компании решила, что бухучет – не для нее, и открыла цветочный, а Ксения стала аудитором. И только я рано выскочила замуж и ушла в декрет, проработав по специальности совсем немного.

– Хорошо. Созвонимся. Я бы, конечно, с тобой поехала, – фыркает Ирада. – И дала бы кое— кому просраться.

– Кое— кто все еще в командировке. И не забывай, что он в свое время тебе помог, – пожурив сестру, перекидываю через плечо ремешок маленькой сумки.

– Лучше бы мы тогда взяли деньги у наших. Им возвращать все равно легче, – цокает Ирада.

– Давай потом об этом поговорим. Такси подъехало уже. Не скучайте. И ничего сладкого! – предупреждаю сестренку и выхожу из квартиры.

Через полчаса иномарка останавливается у ворот дома свекров. У меня все еще есть ключи от калитки, поэтому я не звоню, а открываю ее сама. Во дворе все кажется таким знакомым и привычным, что в груди щемит от воспоминаний. На этой лужайке летом мы ставили маленький надувной бассейн, где плескалась Нафиска. В жаркие солнечные дни я позволяла ей немного позагорать и она была такая смешная в детском купальнике и солнцезащитных очках. А чуть дальше, рядом с летней кухней Мансур – муж Фирузы жарил шашлыки…Пытаюсь вспомнить Таира на этих посиделках, и не могу…Он всегда был занят. А во время последнего семейного обеда и вовсе был со своей второй семьей. Выбрал их, не нас. А