Развод. Сломанная ветка (СИ) - Ларгуз Ольга

— Макс, жду тебя в офисе, как договорились. Готовь свои условия и не забудь поблагодарить жену за столь щедрый подарок, — стальной король распоряжается как у себя дома, в ответ муж молча кивает и следует за мной.

— За такую победу надо выпить! — заявляет Тамара и вручает мне тонкий бокал на высокой ножке. — Я всегда знала, что в скромнице спрятано множество талантов. Пей, девочка, теперь можно расслабиться.

Голова гудит от напряжения, в крови бурлит адреналин. Я счастлива и с удовольствием слежу за тем, как пузырьки шампанского в моем бокале танцуют ча-ча-ча.

Жду вопросы, но Новикова слишком умна и проницательна. Она молчит, дает мне время, чтобы прийти в себя после стресса, а затем передает в руки Макса.

— Спасибо за вечер, мне понравилось.

Веллер галантно целует пальчики царицы, я обмениваюсь с ней улыбкой, и мы покидаем прием Барышниковых.

Волна адреналина отступает, на ее место приходит звенящая тишина, и я наслаждаюсь покоем.

— Зачем, Ветка?

Мы сидим в машине, которая везет нас домой. Макс долго молчал, не выпуская мою руку из своей, смотрел так долго и пристально, словно не видел тысячу лет.

— Так лучше, Макс. Три недели не исправят ситуацию, но окончательно уничтожат то, что между нами осталось, — выдыхаю, не открывая глаз. Кутаюсь в пиджак мужа, впитываю его запах, запоминаю, вбиваю в память. — Я люблю тебя, но не смогу жить в таких условиях. Твой сын никуда не денется, родители будут давить, Снежана захочет занять свое место возле тебя.

— Я тебя понял, — Веллер обнимает меня, прижимает к себе и делает шумный выдох в мою макушку. — Хорошо, я сделаю так, как ты просишь. Фамилию оставишь?

— Нет. Я хочу снова стать Жарковой.

Рука мужа стискивает мое плечо до боли, но я молчу. Знаю, что своей просьбой тоже причиняю ему боль. Наше расставание — разделение сиамских близнецов. Скальпель режет ткани, рассекает сосуды, отделяя одного от другого. Без боли никак.

— Хорошо, я все сделаю. Спасибо тебе за игру, Ветка. Не знал, что ты знакома с шахматами. Это была красивая партия.

— Я тоже не знала, что ты играешь. Ни разу не видела в нашем доме шахматную доску.

— Я играю на телефоне, — ворчит Макс, перебирая мои волосы.

— Я тоже. Рада, что смогла тебе помочь. Если не секрет, что за проект у тебя с Логиновым?

— Это пока даже не проект, так, наброски, — я поднимаю голову и смотрю на мужа. Он ловит взгляд и вздыхает. — Думаю построить крупный развлекательный центр и пригласить его в качестве главного инвестора. С завтрашнего дня займусь разработкой деталей, ведь Логинов не подпишется под чем-то банальным, его нужно удивить, как сегодня это сделала ты.

Светлая грусть. Она есть. Сейчас она живет в моей груди как предвестник расставания.

Мы возвращаемся домой, и Макс сразу берет быка за рога.

— Где твой паспорт?

Я отдаю ему документ, вижу в руках мужа свидетельство о заключении брака. Веллер уходит, не сменив смокинг на ежедневную одежду, и возвращается около полуночи.

— Завтра в десять утра документы будут готовы.

Этот мужчина всегда исполняет свои обещания, я знаю. Улыбаюсь ему через боль и смотрю в глаза, стягивая с широких плеч дизайнерский пиджак.

— Это наша последняя ночь, Макс. Я хочу провести ее рядом с тобой.

Последнее «прости»

Любовь на кончиках пальцев, в каждом вдохе, в прикосновении. Она обжигает, заставляет терять голову от пламени, бушующего в крови.

Кожа к коже, душа к душе.

Без брони, без слов. Честно.

Я шепчу его имя, Макс снимает звуки с моих губ своими. Одно дыхание на двоих, одно сердце, летящее в пропасть, чтобы разбиться на тысячу кусков, разлететься вдребезги об острые камни реальности.

Боль от предстоящего расставания — яд в нашей крови. Она смешивается с адской смесью гормонов удовольствия, как жгучий перец — с сахаром.

Не знаю, что будет дальше, поэтому впитываю…

Впитываю…

Запахи.

Звуки.

Чувства.

Прикосновения.

Финальная вспышка экстаза уносит в стратосферу. Туда, где нет воздуха, где сердце отказывает, а легкие взрываются от отсутствия кислорода. Мы падаем вместе, и от этого не страшно, ведь на самом дне за мгновение до катастрофы меня ловят горячие надежные руки.

Голос сорван, слова не нужны.

Взгляды говорят лучше, честнее, они — отражение души.

Эта ночь — агония нашей любви, пир во время чумы, но я не жалею о том, что делаю.

— Ветка…

Обессиленные, мы лежим на кровати. Макс перебирает мои волосы, вторая рука лежит на моей спине, фиксирует, поглаживает, вжимает в себя. Он, как и я, влажный от пота и разгоряченный. Наш сексуальный марафон длится уже три часа.

Воздух в спальне насыщен ароматами любви так сильно, что его можно резать ножом и хранить в банках как память.

За окнами — майская ночь. Шелест листвы и соловьиные трели вплетаются в наши стоны, шепот и тишину. Идеально.

— Веточка моя…

Тихие слезы — реакция на слова мужа, которого я люблю, но не знаю, как жить дальше. Отпустить — это выход, остаться — значит прогибаться, подстраиваться, делать вид, что ничего не случилось, но это — ложь, и однажды она разрушит нас без шансов на восстановление.

— Я разберусь, Светик… Ты мне веришь? — я вытираю с щеки мокрую дорожку и едва заметно киваю. — Разгребусь со всем этим говном и вернусь к тебе. Ты права, сейчас нам лучше расстаться. Мои родители не дадут нам спокойно жить: мать совсем с ума сошла, помешалась на тему внука, отец постепенно начинает с ней соглашаться. Я — эгоист, хотел, чтобы ты все время была рядом, но это мой косяк, а значит мне его и разгребать. Прости меня, Ветка… За все прости.

Слова полосуют мою душу. Они честные, да, но такие болезненные, и я морщусь от неприятных ощущений в груди.

Эта ночь — последняя в нашем браке. С первым лучом солнца начнется новый день, в котором семья Веллер прекратит свое существование.

Утро я встречаю в одиночестве. Подушка Макса еще хранит его запах, но уже остыла, горячим остался только поцелуй на моих губах, который муж подарил перед уходом.

— Сколько?! — я в шоке смотрю на часы и не верю собственным глазам. — Десять?!? Вот это я дала!!!

Первая реакция — вскочить и лететь на работу, но я вспоминаю слова Макса и расслабленно откидываюсь на подушку.

— Дождись меня, никуда не уходи. Ты слышала?

Я слышала, поэтому валяюсь еще пять минут, собираю волю в кулак, встаю и ухожу в ванную комнату: пора привести себя в порядок. В зеркале вижу свое отражение и замираю, пытаясь оценить собственный вид. Вроде все нормально, но глаза…

Говорят, что они — зеркало души, и сейчас я готова с этим согласиться. В моих глазах — буря, водоворот эмоций. Страх, любовь, боль, надежда… Сумасшедший коктейль.

Метеостанция на подоконнике показывает плюс двадцать, поэтому я достаю из шкафа брюки-палаццо и тонкую кофту с рукавами, достаю из шкафа большой чемодан. Боль в груди усиливается. Наверное, это ноет душа. Она стонет и царапает меня острыми коготками, требуя остаться, но я не могу…

Я — слабачка, да. Беру отсрочку от сборов, сбегаю на кухню, включаю чайник и делаю пару бутербродов. Сколько времени прошло? Пять минут? Десять? Мысль о том, что нужно вернуться в спальню, где меня любили всю ночь, и собрать вещи, парализует, но я ломаю себя и делаю первый шаг.

В чемодан летят вещи первой необходимости: нижнее белье, пара брюк, футболки, кофты и тонкий кашемировый свитер, который Макс купил мне во время поездки в Индию. На мгновение залипаю на вещи и проваливаюсь в воспоминания, но затем отвешиваю себе ментальную пощечину и продолжаю процесс.

— Украшения забери, — доносится от двери голос Веллера, и я вздрагиваю от неожиданности. — Ветка, ты же не собиралась их оставлять, правда?

Я неопределенно мотаю головой и продолжаю набивать чемодан тряпками. В присутствии мужа мой мозг отключается напрочь, руки метут все подряд.