Тагир. Девочка бандита (СИ) - Сова Анастасия

Внутри меня нарастает и нарастает приятное ощущение, пока окончательно не взрывается острой вспышкой.

– Сука! – слышу позади, но, надеюсь, мне это лишь показалось.

И пока я продолжаю корчиться от судорожных спазмов, Тагир убирает член, обходит меня спереди и жестко произносит:

– На колени!

В нем больше нет нежности. Слышно лишь грубые резкий приказ, который приходится выполнять.

И стоит мне только сделать это, как его горячая сперма орошает мою грудь. Горячие капли падают на разгоряченную кожу, но все равно будто обжигают ее. И их так много, словно Тагир способен запачкать все мое тело.

– Хорошая девочка, – когда все заканчивается, Тагир укладывает руку мне на щеку и гладит. Словно я его дрессированная зверушка. – А теперь собирайся, нам пора ехать. В ванной есть салфетки.

Осмеливаюсь посмотреть на себя в зеркало.

– Это было единственное белье, – грустно замечаю, разглядывая белые пятна на тонком черном кружеве.

– Значит, поедешь без него, – заключает Тагир. – Так будет даже лучше.

Глава 26

26

Есения

Тагир уходит из спальни.

Я понимаю, что должна собираться, но сижу на коленях еще какое-то время. Поворачиваю голову в сторону зеркала, и смотрю на себя.

Глаза тут же наполняются слезами, но я не даю им выкатиться наружу. Я ведь сильная. Должна быть сильной.

Стоящая на коленях девушка, испачканная семенем и со спущенными до сих пор трусиками должна была сломаться. Но я не сломаюсь. Это и обещаю себе. Не сломаюсь, что бы Тагир со мной не делал.

Я просто буду бережно лелеять надежду, что смогу уйти от него. Выбраться. Не сейчас, так позже. И мне нужна жизненная энергия, чтобы сделать это. И я обязана держаться за мысль о спасении и быть сильной ради этого.

Горечь скапливается в горле, создавая боль.

Я ощущаю ее физически, хотя морально, наверное, и не переставала ее чувствовать.

Не понимаю, почему, если тебе было ТАК хорошо, то после обязательно должно быть ТАК плохо.

Иногда я представляла свой первый раз с мужчиной. Как он будет долго меня ласкать, а после мы будем лежать обнявшись. Ощущать заботу и нежность.

И, наверное, сейчас я должна быть благодарна Тагиру, что он не лишил меня невинности вот так, всего лишь спустив трусики. Как варвар, зверь. Но я не чувствую благодарности. Не ощущаю ничего, кроме пустоты в душе.

Конечно, мне приходится подняться. Приходится пройти в ванную комнату и найти салфетки. Попытаться оттереть сперму со своей кожи, которая местами уже подсохла и никак не хочет сходить.

Я ощущаю ее запах на своем теле и чувствую себя как никогда грязной. От этого лишь яростнее начинаю теперь себя салфетками, но снова не позволяю плакать. Хотя очень хочется. Глаза жжет, и я готова сдаться.

Белье бросаю прямо на пол в ванной комнате. Трусики тоже приходится снять, хотя я и предпринимаю попытку вернуть их на место. Но они слишком мокрые, холодные от моих остывших уже соков, зачерствевших местами.

Так что платье приходится надевать на полностью голове тело.

Хорошо, что оно длинное, до самого пола. Закрывает меня. Но я продолжаю чувствовать себя обнаженной.

Соски, бусинками натягивающие лиф платья, выдают мою наготу.

– Ты готова? – Тагир выглядит напряженным, когда вновь появляется в спальне.

– Только туфли осталось, – даю ответ, повернувшись на голос.

– Отлично выглядишь в нем, – делает комплимент бандит.

Беру на себя смелость не отвечать больше. Потому что выгляжу я вовсе не так, как должна.

– Пойдем, у нас мало времени осталось, – Тагиру будто и не нужен мой ответ. Ну, да, зачем? Я ведь и не человек даже.

Его автомобиль уже заведен и ждет нас возле дома. Большая черная машина, в которой мне уже приходилось кататься.

Мне очень хочется спросить, куда мы направляемся, но я держу язык за зубами. Есть ли разница вообще?

Хотя, конечно, меня беспокоит ответ Тагира: «Без белья даже лучше». Куда же мы, если белье не нужно?

По направлению движения понимаю, что едем мы в город. Минуем окраину и перемещаемся в центр.

Всю дорогу проводим молча.

Да и о чем нам разговаривать?

Стараюсь даже не смотреть на Тагира, а все время отворачиваюсь к окну.

Останавливаемся мы у одного из ресторанов. Знаю его, хоть и не была никогда. Мы с отцом ходили в разные места в нашем городе, но сюда ни разу. Он будто намеренно избегал этого места.

Тагир паркуется, а затем глушит мотор. Только после этого начинает говорить со мной:

– Хочу обозначить кое-какие правила, фея. И если будешь их выполнять – тебе ничего не грозит.

Нутро сжимается. Закусываю губу изнутри, чтобы вызвать боль. Отвлекающая терапия.

– Посмотри на меня! – приказным тоном выдает Тагир.

Мне приходится повернуться к нему.

– Ты должна быть послушной и делать то, что я говорю. По возможности ни с кем не общаться.

– Тогда зачем я здесь? – интересуюсь.

Нужно было промолчать, но не получается:

– Будешь хвастаться своей игрушкой? – от отвращения к ситуации меня мутит.

– Можно и так сказать, – усмехается бандит. – Надеюсь, правила не кажутся тебе сложными?

– Нет, – приходится ответить.

– Тогда не забудь их, фея. А сейчас подожди. Я помогу тебе выйти из тачки.

Слушаюсь. Какой у меня выбор?

Хотя, возможно, я могла бы попытаться сбежать… Места здесь мне знакомые. Можно нырнуть в проулок.

Вот только куда бежать? Можно подумать, меня где-то ждут… Без документов, без каких-либо вещей – я просто бомж.

Да даже с документами я бомж. Жила в подсобке трах-клуба и каждый день слушала, как жарят наверху девочек Регины.

Конечно, я затыкала уши берушами или включала наушники, но все равно понимала, что там происходит. И больше всего боялась, что меня ждет та же участь. Что не смогу как-то иначе устроиться в жизни.

А потом появился Тагир…. И он забрал последнюю надежду.

Ахметов подает мне руку. Выхожу из машины. Пока идем до ресторана, крепко держу его под руку. Так мне почему-то спокойнее.

От волнения повышается не только тревожность, но и почему-то возбуждение. Мои соски крепнут, становятся чувствительными и еще сильнее выделяются под платьем.

В ресторане уже много народу. Часть людей мне известна – отец общался с ними.

Но здесь не только мужчины, но и женщины. Ухоженные, красивые в явно дорогих нарядах.

Все обращают на меня внимание.

Рассматривают.

Кажется, на лицах мужчин видна особенная заинтересованность. Особенно, когда, изучая мое тело, облаченное в платье, они замечают торчащие соски.

Мужчины похотливо облизываются, словно представляют, как будут делать со мной что-то неприятное.

Или я это все выдумываю…? Страх говорит во мне.

Посреди зала накрыт большой стол. Он буквально ломится от угощений. Мы с Тагиром проходим через весь, останавливаясь во главе. Ахметов помогает мне присесть, отодвигает стул.

Нашему примеру следуют другие. Пока все присутствующие не занимают свои места.

Мне кусок в горло не полезет.

– Помнишь правила? – интересуется Тагир.

Получается только кивнуть.

– Тогда следуй им.

Глава 27

27

Есения

Сказать, что мне страшно – не сказать ничего.

Спокойнее лишь оттого, что Тагир рядом.

Пока он тут, я могу быть уверена, что ничего не случится.

Так ведь?

Или все же бояться Ахметова нужно сильнее всего, ведь остальные не источают столько силы и опасности?

Он не выказывает мне каких-то знаков внимания. Ни обнимает, ни держит за руку. Все, что мне достается – ощущение его близости. Вот он. Совсем рядом. При нем меня никто не тронет. Это так я себя успокаиваю.

Только совсем не получается переключиться с ожидания беды. У меня легкие сжимаются, потому что во всем этом мероприятии точно есть подвох.

Но я должна делать то, что скажет Тагир, и тогда будет безопасно. Он именно так обещал. И поэтому сейчас, когда было приказано сесть за стол и начать трапезничать, я пытаюсь делать это. Маленьким кусочками и с огромным трудом пропихиваю в себя пищу.