Тагир. Девочка бандита (СИ) - Сова Анастасия

Остальные тоже едят.

Официанты приносят горячее и, кажется, удовлетворяют все прихоти гостей.

А потом… потом рыжий мужчина, что приходил к Тагиру в день, когда я бросилась к нему с пистолетом, поднимается со всего места и берет слово:

– Надоело ждать, Тагир! Поквитаться с Астаховым многие хотят.

Меня сковывает ледяным ужасом. Позвоночник словно пробивает прутом. Ясно же, что речь обо мне.

– Знаешь, что я больше всего чту, Лис, даже после смерти? – спокойно интересуется Тагир.

Он холодный и отстраненный. И мне не нравится направление разговора, зародившегося во время обеда.

– Договоренности. И никогда их не нарушаю.

– Мы все уважаем тебя, Тагир. Но есть вещи, которые касаются всех.

Вспомню, как этот урод просил отдать меня ему. Но Ахметов не отдал. И сейчас не отдаст. Так ведь?

Я хочу быть в этом уверенной, но не получается убедить себя ни в чем. Обстановка напряженная, и, кажется, я чувствую, как заряженный воздух касается моей кожи.

– Есения, – когда бандит произносит мое имя, мне в голову будто вонзается миллиард острых длинных игл сразу. – Поднимись.

– Тагир… – молящие шепчут мои губы.

– Я сказал: «поднимись»! – безапелляционно повторяет мужчина.

Он говорил, что я должна слушаться, если хочу, чтобы все прошло хорошо. А я этого очень хочу.

Мне приходится подчиниться.

Встаю. Десятки взглядов устремляются на меня. Даже в доме с Тагиром, будучи полностью обнаженной, я не чувствовала себя такой голой, как сейчас. Словно обнажено не только мое скрытое длинным темным платьем тело, но и душа. Она разворачивается, принося невообразимую боль внутри.

Закрываю глаза, чтобы не видеть эти сальные похотливые взгляды.

– Красивая, правда? – слышу рядом голос Тагира. – Маленькая. Нетронутая. Астахов хорошо ее берег. Такую сучку грех на болт не насадить, так что я вас понимаю.

Тагир… что ты делаешь?

Неужели, он не понимает, что топчет остатки моей души грязными ботинками?

Я все еще с закрытыми глазами. По помещению ресторана, что за мгновение стало слишком тихим, разносится щепоток.

На этот раз не получается сдержать слезу, и она быстро катится по щеке. За ней вторая. Они оставляют после себя горящую влажную дорожку.

Я могла бы побежать сейчас. Закричать. Пообещать ублюдкам, что я не сдамся. В конце концов, схватить вилку и обороняться.

Но я так и стою. Не знаю почему. То ли страх заставляет меня замереть. То ли приказ Тагира быть послушной, чтобы выжить.

Но я не хочу слушаться, если он решил отдать меня другим! Предлагает переспать с любым, только бы выжить? Так я лучше умру тогда!

– Так кто первый попробует?

Открываю глаза.

Тело бьет крупная дрожь.

Лис, так Ахметов назвал рыжего, изъявляет желание.

Его маленькие глазки, наполненные отблеск похоти, становятся еще меньше. А меня, кажется, стошнит только лишь оттого, что рыжий протянет ко мне руки.

Бандит останавливается неподалеку. Осматривает меня. Разве что не облизывается.

Бросаю беглый взгляд на Тагира. Тот стоит с каменным лицом, по которому невозможно не прочитать ни одной эмоции.

– Пожалуйста… – обращаюсь к нему. Понимаю что мои губы пересохли и потрескались.

Но ответа не слышу. Лишь голос рыжего урода:

– Не бойся, куколка, я буду с тобой нежным… – сообщает мне бандит, после чего усмехается. Хохот разносится и по залу.

Тагир ничего не делает.

Он меня не защищает!

Горло сводит спазмом. Не получается вдохнуть.

И когда Лис делает свой последний шаг и тянет ко мне татуированную руку, чтобы схватить, я едва успеваю отступить назад, как раздается выстрел, а затем мужской вой в полнейшей тишине зала.

– Суууука… – ревет рыжий, хватаясь за область паха, и я только сейчас замечаю, как быстро располнеет на его светлых штанах кровавое пятно. Точно Тагир отстрелил ему то самое!

– Есть еще желающие, посягнуть на то, что принадлежит мне? – громко спрашивает Ахметов.

Но ответов не слышно. Лишь громкий рев рыжего:

– Ты мне член отстрелил! – взвывает он.

Меня до сих пор колотит, и я больше не состоянии всего выносить.

Снова смотрю на Тагира, пытаясь понять, что он за человек. Чего еще ждать от такого? От убийцы. Насильника. Захватчика.

– Я тебя ненавижу… – приношу одними губами.

Мне хочется проорать это громко, но не выходит даже чуть-чуть добавить голоса.

А потом я качаю головой, осознавая, наконец, весь ужас ситуации, в которой оказалась и больше не отдаю отчет последствиям. Понимаю лишь, что не могу больше здесь оставаться.

Поворачиваюсь в сторону выхода и убегаю.

Никто за мной не гонится.

Останавливаюсь на улице возле стены ресторана, опираюсь на нее, пытаясь отдышаться.

Но мои вдохи сиплые, рваные. Словно я несколько часов на всех парах бежала многокилометровый марафон и пришла к финишу на последнем издыхании.

– Так было нужно, – неожиданно слышу позади голос Тагира. – Мне жаль.

Глава 28

28

Есения

Поворачиваюсь к нему, чтобы посмотреть в глаза.

Мои полны слез.

Хочу разглядеть Тагира, но его образ уплывает в скопившейся влаге.

– Зачем ты издеваешься надо мной? – тихо спрашиваю, качая головой. – Неужели, не понимаешь, каково мне было? Как я испугалась?

Мое тело трясет. Дрожь крупная. Даже немного болезненная.

– Понимаю.

Его ответ никак меня не успокаивает, потому что это вранье! Тагир врет мне, ведь ему плевать на то, что я чувствую. С самого начала он делает только то, что хочет, не взирая на то, что на душе у меня. Как мне будет от всех его действий. И что останется в конце… когда маленькую хрупкую фею окончательно перемелют жернова его плена.

– Если бы я предупредил тебя, ты не смогла бы сыграть так правдоподобно. Они должны были поверить. А для этого должна верить ты.

– Ты чудовище… – отвечаю Тагиру. – Я тебя ненавижу…

Вкладываю в свои слова столько злости, чтобы выплеснуть ее всю. Но не получается. Ненависть так и остается во мне, раздирая изнутри душу.

Ахметов пытается схватить меня, но я уворачиваюсь. Отступаю.

– Не трогай! Не прикасайся! – ору. В меня будто Дьявол вселяется.

– Дура! – рычит Тагир.

Моим поведением сейчас он недоволен, но мне плевать.

На этот раз у него с легкостью получается справиться со мной. Бандит просто хватает меня, закидывает на плечо и тащит к машине. Заталкивает на заднее сиденье и блокирует двери.

Я бьюсь там словно птица в клетке. Реву, пока голова не начинает раскалываться. Пытаюсь совладать с неуемной болью, сосредоточившийся в моей груди.

С тех пор, как умер отец, моя жизнь – сплошная чернота. И я ловлю себя на мысли, что не простила папу. Не смогла. Он не должен был умирать! Но умер. Умер и оставил меня одну! Забрал у меня жизнь!

Рыдания постепенно переходят в вой.

Тагир не спешит составлять мне компанию в машине, а только наблюдает со стороны, как я корчусь там и ною.

С каменным лицом, как и всегда. Абсолютно безразличный к чужому горю.

И только когда всхлипы постепенно сменяют жгучую истерику, а я подбираю к себе колени и обнимаю их, Ахметов распахивает дверь машины.

– Успокоилась?! – спрашивает он у меня.

Ничего не отвечаю. Лишь сцепляю зубы сильнее.

– А теперь включай голову и анализируй. Тебе ведь было понятно, чего хотят все эти люди?

Закрываю глаза. Как представлю рыжего, тянущего ко мне свои отвратительные пальцы, и сальные взгляды других бандитов, накатывает тошнота. Я бы лучше умерла, чем позволила им к себе прикоснуться.

Пока я размышляю над всем, Тагир снова захлопывает дверь, обходит машину по кругу и усаживается за руль.

– А я тебе скажу, чего они хотели, – продолжает Ахметов.

– Не надо, – тихо прошу. Все очевидно. И услышать этот ужас снова нет никакого желания.

Но Тагир все равно продолжает:

– У нас с твоим отцом была договоренность насчет тебя. Но он совсем немного не дожил до финала. Только поэтому тебя не трогали после его смерти. Потому что ты принадлежишь мне. Иначе пустили бы по кругу сразу после похорон.