Тагир хмурый, с привычным мне суровым выражением на лице. Но при этом он не перестает быть по-мужски красивым, притягательным даже. И выглядит не таким уж страшным, когда моя ненависть к нему немного утихла, и я способна разглядеть этого мужчину без ее примеси во взгляде.
Весь путь бандит сосредоточен на дороге и своих собственных мыслях. Мне говорить тоже не хочется. Сильно клонит в сон. К тому же, мы опять ничего не ели. Это уже входит в привычку.
Когда прибываем к дому я впервые вспоминаю, о том, что пострадала не только собака, но и сам особняк. По крайней мере, входная дверь была распахнута.
До меня, наконец, доходит, кто мог все это сделать. Хотя, после того, как Тагир отстрелил тому рыжему мужчине мужское достоинство, я уже не могу быть ни в чем уверена.
Ахметов сейчас находится ни в том состоянии, чтобы я могла рассказать ему о случившемся со мной. Поэтому решаю сделать это утром, когда нам обоим немного полегчает.
В доме, как я и думала, заметен погром. Но он небольшой, будто бы робкий, если так можно сказать.
Тагир на него никак не реагирует внешне. Хотя, уверена, ему не все равно.
– Прими душ и переоденься, – распоряжается хозяин дома в мою сторону. – Я пока приготовлю нам что-нибудь.
Решаю не пререкаться, а выполнить сразу. Тем более, нужно, наконец, смыть кровь и страх со своего тела. Хотя бы попытаться очиститься.
Но вода все равно не позволяет стереть с себя все случившееся или как-то забыться. Просто теперь я пахну, наконец, так, как и должна пахнуть женщина.
После душа накидываю на себя халат. Закутываю обнаженное тело и босиком спускаюсь на первый этаж.
Тагир разжег в гостиной камин, а сам стоит перед ним, пряча руки в карманы и разглядывая, как пляшут в топке языки пламени.
На нем чистая одежда и тоже больше нет крови. Видно, тоже побывал в душе.
Впервые за все время у меня появляется желание сделать ему что-то приятное. Выказать свою поддержку.
И сама не понимаю, как такое происходит, но я совершаю несколько медленных уверенных шагов в его сторону, останавливаюсь очень близко и обнимаю руками широкий каменный торс Ахметова, прижимаясь всем телом к нему сзади.
Ощущаю его размеренное глубокое дыхание. И как жжет стальной пресс мои прохладные пальцы.
Понимаю, что мне и самой это нужно. Чувствовать человека рядом. Его близость. Поддержку.
Раньше таким близким для меня был папа. А теперь мне не хватает телесного тепла и заботы.
Внутри меня что-то меняется, пока я жмусь к бандиту, как к родному. Возникает необходимость чего-то большего. Словно вырабатывается потребность, сути которой я не способна объяснить.
Но я опасаюсь сделать еще хоть шаг.
Если честно, я даже немного жалею, что совершила такое. Но никак не могла это контролировать.
Ахметов вдруг поворачивается ко мне. А я продолжаю держаться за его талию. Поднимаю глаза. Встречаюсь с его потемневшим взглядом.
Тагир укладывает ладонь мне на щеку и гладит ее большим пальцем, пока тот не задевает губы, приоткрывшиеся от этого прикосновения.
У меня сжимается внутри. Что-то похожее на волнение и нехватку кислорода. Когда это чувство несется от груди вниз и концентрируется там волнующей пульсацией.
– Тагир…
– Чщщщ… – он прижимает мои губы пальцем, а потом он вдруг проскальзывает между ними и оказывается у меня во рту.
Сама не понимаю, как это происходит, но я по собственной воле, без указки, начинаю его сосать, глядя бандиту в глаза. Делать все то же самое, что пыталась проделать с его членом недавно.
Этот порыв возникает буквально из неоткуда, и я сама поражаюсь собственной порочности.
– Соси, фея, давай… – тихо произносит Тагир. Его взгляд загорается желанием.
Бандит прижимает меня другой рукой, и я животом теперь чувствую его эрекцию.
Меня мгновенно обдает жаром, потому что, уверена, теперь мне не отвертеться.
Его член пульсирует мне прямо в живот. В унисон начинает содрогаться моя голенькая киска. Ощущаю, как первые капельки влаги просачиваются наружу.
Тагир вытаскивает палец и размазывает влагу на нем по моим губам и вокруг них.
А потом он вдруг впивается в мои губы, набрасываясь на них с таким напором, что приходится подчиниться.
Ахметов подхватывает меня под бедра и куда-то несет.
Слышится звон посуды, а сразу после я ощущаю под собой прохладу деревянного стола.
Неужели, сейчас все случится?
Глава 31
31
Есения
Тагир не медлит. Его ладони ползут по моим бедрам вверх, жадно их сжимают.
Когда бандит положил меня на стол, полы халата раскинулись по сторонам и раскрыли меня. Сделали максимально доступной и обнаженной.
Представляю, что может случиться сейчас, и мои складочки сжимаются от предвкушения. Они еще прекрасно помнят, какие горячие ласки у Тагира. Как его пальцы дарят наслаждение.
И мне так хочется вновь его испытать, но, в то же время, страшно до жути.
Охаю просто оттого, что представляю, как Тагир надавливает на клитор. Закусываю губу.
Я еще не привыкла к Ахметову, потому каждое его касание острое и горячее. Словно разряд тока бьет всякий раз, стоит этому мужчине погладить новый сантиметр моей кожи.
Бум! Бум! Бум! – в ушах бьется мое сердце.
Понимаю, что сгораю от стыда в этот момент. У Тагира беспрепятственный доступ к моему телу. Мои пульсирующие лепестки доступные ему как никогда.
Мое дыхание учащается и становится рваным, когда понимаю, что Ахметов смотрит прямо туда, между моих ножек. Рассматривает меня, продолжая выписывать круги на моих бедрах.
– Тагир… – зачем-то говорю я, но это от страха.
Я будто хочу, чтобы он снова защитил меня.
Но от кого?
От себя самого?
Или от моего же голодного желания?
Или я просто хочу, чтобы он скорее продолжил и перестал меня мучить?
– Я чувствую запах твоего возбуждения, фея… – в голосе Тагира слышен триумф. Но, в то же время, он такой низкий, что у меня мурашки по телу расползаются. А бедра сами подаются навстречу звуку.
Я больше не могу терпеть возбуждение, что начинает сводить с ума.
– Мне нравится… – слышу следом, и его палец, наконец, накрывает мой дрожащий клитор.
И я едва не проваливаюсь в забытье. От одного единственного касания.
Чувствительное местечко содрогается от удовольствия. И я вся содрогаюсь вместе с ним.
– Какая ты горяченькая, фея. Хочу трахнуть эти дырочки.
Тагир неожиданно вводит в меня палец. Медленно и острожно. Но этого оказывается достаточно, чтобы я в испуге дернулась и попыталась схватиться за гладкую поверхность стола.
Дырочка так сильно сжимается, что мне даже становится немного больно, а из горла вырывается стон. Очень громкий горячий стон.
И с каждым осторожным движением пальца во мне, эти ощущения усиливаются. Заставляют меня выгибаться и царапать по столу ногтями.
Но мужчина вдруг вытаскивает палец. А моя молящая дырочка продолжает отчаянно пульсировать.
– Тагир… – разочарованно стону я.
Он не может оставить все вот так! Но делает это. Чуть отстраняется, выпрямляется во весь рост, чтобы снова посмотреть на меня. Как бесстыдно я лежу на столе в гостиной с раскинутыми ногами, точно шлюха, с мокрой дырочкой, готовая на все.
И, кажется, я правда готова на многое сейчас. На ВСЕ! Только бы Ахметов позволил мне избавиться от ощущений, лишь нарастающих между моих ножек.
– Тагир… – снова прошу. Молю его!
– Я много раз представлял этот момент, фея. Но не думал, что ты будешь так охуенно выглядеть, когда просишь.
Я и сама не думала… не знала… не могла даже помыслить…
Но сейчас в голове лишь грязные мыслишки.
Я почему-то представляю, как спускаюсь со стола, стягиваю с бандита брюки и обнажаю его крепкий и крупный член, а потом беру его в рот, ощущая эту стальную твердость, обтянутую бархатом, на своих губах.
