Но все эти пошлости быстро улетучиваются, стоит только Тагиру приблизиться головой к моей раскрытой промежности. Он застывает очень близко, и я ощущаю, как моих нижних губок касается тепло его дыхания.
Хочется завыть.
Чувства запредельные. Их тяжело терпеть.
Но Ахметов заставляет меня терпеть, потому что не спешит. Хочет возбудить до крайнего предела, но мне кажется, что я уже достигла его.
Покрываюсь мурашками до кончиков пальцев.
Бедра сами подаются навстречу, и я предвкушаю, что сейчас мои влажные губки неприлично столкнутся с губами Тагира, но этого не происходит.
Он чуть отстраняется и опускает свой поцелуй на внутреннюю строну моего бедра. Целует его и целует… а потом переходит на другое, проделывая с ним то же самое, пока не подбирается к эпицентру моего возбуждения.
Стараюсь не дергаться, чтобы не спугнуть его планы, но все же не могу удержаться и не попросить хрипло:
– Тагир, пожалуйста…
Все процессы ускоряются. Мир вокруг вертится в быстрой карусели.
Ахметов впивается в мою киску губами.
У меня перед глазами в этот момент вспыхивают цветные пятна. Я почти достигла оргазма в тот момент, когда Тагир впервые лизнул клитор. Меня затрясло так сильно, что сейчас я до сих пор ощущаю эту пульсацию в своем теле.
Даже предположить не могла, что будет так приятно, когда мужчина ласкает тебя губами и языком прямо ТАМ. Это казалось чем-то грязным и неприемлемым, но сейчас я на вершине блаженства.
Буквально от каждого движения языка Тагира по телу проскальзывает щекочущая волна. Тело содрогается.
Мне хочется кричать и тереться о его губы, подмахивая бедрами.
Мне мало. Очень мало.
Держаться все сложнее, и вот я уже обнимаю своими руками голову бандита. Зарываюсь пальцами между его волос, чуть сжимаю их у корней, когда становится особенно остро.
А Тагир принимается буквально трахать меня своим языком, погружая его вглубь дырочки раз за разом.
Я даже не уверена, что дышу. Вся состою из своего кайфа и ощущений, которые разливаются по телу из-за него.
Ахметов возвращается к клитору и теперь нежно, но жадно посасывает его. Похоже, будто ему самому нравится делать это для меня.
А потом прикосновения языка становятся жестче и интенсивнее. Я вот-вот кончу.
И когда мое тело почти достигает финала, и остается буквально секунда до того момента, как я взорвусь спасительным оргазмом, бандит отстраняется.
Нависает надо мной. Взгляд темный. Полный похоти.
А у меня пульсирует, кажется, все тело. От макушки до пяток. Тагир завел меня так, что теперь я вправду готова буквально на ВСЕ. И единственное, о чем думаю сейчас: как бы поскорее сбросить это напряжение.
– А теперь я тебя трахну, фея. По-настоящему.
Глава 32
32
Есения
Пугаюсь ли я его слов?
Нет.
Я сама этого хочу.
Не могу объяснить, как это происходит, но моя киска так отчаянно сжимается, что сопротивление Тагиру будет равно сопротивлению себе самой.
А я больше не вижу в этом смысла.
А я больше не желаю сдерживать то, что внутри.
Ахметов развязывает пояс на моем халате, отбрасывает полы в стороны. Теперь я абсолютно голая перед ним.
Моя кожа горит и, одновременно, покрывается острыми мурашками.
Мужчина проводит ладонью по моему телу, скользя к груди. Накрывает ее и сжимает. А когда он пальцами задевает чувствительный сосок, я едва не кончаю. Громко стону и выгибаюсь, бесстыдно подставляя мужчине свою промежность, а он тут же погружает в меня пальцы, вызывая тем самым новую тягучую волну удовольствия.
Но Тагир не сильно балует меня. Он довольно быстро вытаскивает пальцы, оставляя меня ни с чем, и тут же размазывает скопившуюся на них влагу по моему лобку.
А потом я вижу, как Ахметов снимает с себя футболку. Обнажает идеальный татуированный торс, где каждый кубик и мышца отчетливо выделяются.
Вслед за футболкой Тагир стягивает штаны, и теперь тоже становится голым.
Мне кажется, жар его идеального тела достигает меня даже на расстоянии. Я чувствую, какой он горячий и крепкий.
Ерзаю в нетерпении, понимая, что где-то там, совсем близко, его крупный возбужденный член.
Все происходит как-то само, и я не отдаю отчета тому, что делаю.
– Какая голодная у меня фея… – Тагир усмехается, тоже замечая мое нетерпение.
Слишком чувствительные складочки обжигает прикосновение головки члена. Двигаю попкой и сама трусь о крупный, толстый конец. А Тагир, наконец, приставляет его ко входу и довольно стонет:
– Сучка… как ты меня заводишь! – констатирует он, закатывая глаза, а затем резким, уверенным и очень жестким движением толкается внутрь.
Мне так сильно больно, что я не могу даже дышать.
Хочу закричать, но и крик застывает внутри.
Кроме адской боли нет ничего.
Кажется, что я состою из нее полностью. А остальное не существует.
Не понимаю, как могла этого хотеть?
Ведь хотела я совсем не этого!
Ахметов замирает у меня внутри. Останавливается. Заглядывает в мои полные паники глаза.
А меня накрывает немая истерика.
Понимаю, что станет легче, когда закричу, но не выходит. Горло сильно перехватило, и я не в состоянии издать ни единого звука.
– Тагир… – все же получается произнести очень тихо и хрипло.
В глазах все плывет от слез.
Как же больно!
Меня словно ножами разрезают заживо. Дерут на куски. ТАМ.
– Ты привыкнешь, фея… – обещает Тагир, и его мягкие губы опускаются на мою щеку. Целуют ее, не позволяя соленой слезинке скатиться дальше.
Потом он переходит на шею, лаская мою кожу своими горячими губами. А одна из его ладоней выписывает круги на моем теле, отвлекая от болезненных ощущений, но я все равно чувствую их. Как раскаленный стержень сжигает меня изнутри.
– Мне больно, – получается произнести.
– Я знаю, – вздыхает Ахметов.
Он продолжает гладить меня и целовать, и не движется внутри.
Его немного шершавый палец находит мою чувствительную горошинку и массирует ее, но это приносит лишь отголоски тех офигенных ощущений, которые он дарил мне каких-то пять минут назад.
– Ты такая узкая, фея… я едва держусь, чтобы не продолжить трахать тебя…
Не знаю, как так получается, но его слова особым образом на меня действуют. Словно меня вновь прошибает возбуждением.
Клитор становится более чувствительным, и удовольствию удается пересилить боль.
Еще минута, и мое дыхание перестает быть сдавленным и редким. А сквозь выдохи уже проскальзывают тихие, будто бы осторожные, стоны.
– Да, девочка… вот так… – подбадривает меня Ахметов.
Я сама не замечаю тот момент, когда он начинает движение внутри. Когда боль становится менее острой, и я потихоньку ощущаю приятное трение. А потом оно и вовсе отдается легкими, но ощутимыми спазмами внизу моего живота.
От них растекается удовольствие. Проникает в кровь и разносится по телу. Снова и снова. Раз за разом.
До сих пор острожные и сдержанные толчки Тагира становятся все более глубокими и частыми. Резкими и грубыми. Узкие стеночки моего лона разжимаются жестоким тараном снова и снова.
Она не успевает сжиматься, как член Тагира оказывается внутри опять.
Сначала я стону тихонько, а потом почти кричу, пока и этот звук не превращается лишь в частое дыхание и охи, потому что у меня больше нет сил на то, чтобы орать и стонать. Тагир просто выбил из меня их все.
Его яйца шлепают о мою чертовски влажную плоть. Удар за ударом.
Звук нашего соития, наверное, разносится по всему лесу.
Я сжимаюсь сильно и узко вокруг крупного члена, и чувствую стеночками, кажется, каждую вздутую венку на его стволе.
Перед глазами темнеет в тот момент, когда я достигаю пика. А потом эта тьма озаряется яркими цветными вспышками.
А Тагир продолжает двигаться внутри, и оттого ярких пятен становится все больше и больше.
Тело плавится.
