Поднимаю глаза на Тагира.
Медленно.
Теперь он выражает хоть какую-то эмоцию. Это похоть. Она плещется в его взгляде и не позволят даже помечтать в сторону поблажек.
Замечаю, как топорщатся в районе паха его свободные спортивные штаны. Черные. Идеально подходящие к смуглой коже, расписанной такими же темными рисунками.
Каждый кубик его пресса идеален. Будто сама природа доводила их до совершенства.
Вниз уходит темная дорожка жестких волос. Она собирается прямо на животе, а затем прячется под резинкой спортивных брюк.
Пока я мешкаю, в попытках отсрочить неизбежное, Ахметов сам освобождает член.
Сегодня он почему-то кажется мне даже крупнее, чем обычно. Горячий. Твердый. Налившийся до предела желанием.
Потемневшая плоть пульсирует и, кажется, становится еще больше. И я сглатываю, понимая, что придется обхватить мощный стояк губами.
Тагир проводит горячей головкой по моим губам.
– Давай, фея, – жестко произносит он. – Ты же хочешь попробовать вымолить свое прощение.
Конечно хочу…
И пока Тагир медленно водит членом мне по губам, я сильно возбуждаюсь.
Это действие должно вызывать отвращение, но я испытываю совсем другое. Словно мне нравится, когда сильный и властный бандит принуждает меня сосать ему.
Страх и паника тоже присутствуют. Но они почти незаметны на фоне того, как сжимается моя маленькая киска. И как она становится влажной от вида члена Ахметова.
Не могу этого понять и объяснить не выйдет. И я правда не понимаю, что со мной случилось буквально за несколько дней. Ведь я готова была вгрызться в глотку Тагиру, а теперь его член по-хозяйски елозит по моим губам.
И мне стоит лишь едва приоткрыть створки, как напряженная плоть тут же проскальзывает между ними.
– Соси хорошо, фея. Иначе не прощу, – предупреждает бандит, но меня не покидает ощущение, что это лишь игра.
Сама не понимаю, как так происходит, но член очень легко помещается у меня внутри.
Тагир проталкивает его, кажется, до самого горла, и только тогда я давлюсь и, ища спасения, хватаюсь за крепкие бедра бандита.
Он отводит бедра назад, но лишь для того, чтобы слова толкнуться.
Мои губы плотно обхватывают стальную плоть. Я чувствую каждую ее венку.
– Дааа… – выдыхает Тагир.
Его дыхание с каждым толчком становится все более рваным.
Глухие стоны почему-то ласкают мой слух.
Ему нравится то, что происходит. И когда нажим его пальцев на моей голове становится менее ощутимым, я уже сама насаживаюсь на крупный орган ртом, стараясь сделать своему бандиту как можно более приятно.
Масса противоречивых чувств.
Хочется заплакать и, одновременно, продолжить. Тоже получить удовольствие.
Но, на самом деле, я бы хотела по-другому. Я бы хотела ненавидеть Тагира. Хотела бы отомстить. Убить его! А не течь рядом, как послушная зверушка.
Но я ничего не могу поделать с тем, что моя киска сжимается прямо сейчас. Нижние губки увлажнились и от этого стали еще чувствительнее.
И я бы так хотела, чтобы Тагир тоже потрогал меня там своим языком. Поласкал мои складочки, прямо как вчера.
Но никто не собирается этого делать.
Мой нос практически упирается в пах Ахметова.
– Хорошо стараешься, но недостаточно. Я пока не простил, – слышу сверху пропитанный похотью голос мужчины.
Поднимаю на него взгляд, насколько может позволить моя поза, и он в этот момент как раз тоже смотрит на меня. Тут же прикрываю глаза. Видеть его сейчас – еще большее унижение.
– Нет, сучка, не опускай глаза. Мне нравится, как ты смотришь…
И мне приходится снова сделать это. Поднять глаза.
Меня словно кипятком обжигает, стоит только представить картину, предстающую сейчас Тагиру.
Влага между моих нижних губок просачивается наружу. Поскольку трусиков на мне нет, тонкие ниточки смазки начинают спускаться по внутренней стороне бедра.
Наверное, большего падения и представить нельзя.
Мало того, что я позволяю такое вот обращение, так еще и получаю от этого удовольствие. Разум отказывается такое принимать.
Но я упорно продолжаю сосать член Тагира и течь от этого. И впервые в своей короткой жизни хочу нарушить все правила и опустить между ножек руку, чтобы сбросить и собственное напряжение тоже.
Кончает он быстро. Сливает в меня всю свою похоть. А я глотаю ее, не проливая ни капли.
А потом Ахметов прячет свой член в штаны очень быстро. Словно ничего между нами и не было. И смотрит так, будто бы я и вовсе не старалась.
И я тоже гляжу на него с надеждой, что у нас получится найти общий язык. И что Тагир сможет простить меня за трусость.
Но вместо этого он лишь безразлично произносит:
– Пойдем.
Мне приходится подняться и идти за ним. Идти недолго.
Мы останавливаемся здесь же, в гостиной. Возле двери, одни мысли о которой вызывают у меня ужас.
Глава 35
35
Тагир
Кончил я быстро.
У феи узкий и очень нежный рот. И я дрочил на него два гребанных года. Но в этот раз я всего лишь кончил, не получив даже толики удовольствия.
Я вообще не собирался трахать ее сегодня, но девчонка спровоцировала меня, когда прикоснулась. Когда я почувствовал ее настолько близко, что моя злость усилилась в миллиарды, сука, раз!
Я никому не позволяю мной манипулировать. А она пытается. Она, блядь, пытается это делать!
– Пойдем, – командую фее, когда прячу все еще торчащий вперед член в штанах.
Предательство для меня самый страшный грех. И это личное.
С тех пор я никого не подпускаю к себе. А ее подпустил.
Конечно, она не виновата в том, что мелкие ублюдки решили вломиться в мой дом. Но фея все равно предала меня, умолчав об их приезде. Решив, что я не способен защитить ее.
И я даже не знаю, что бесит меня сейчас сильнее всего.
Мы останавливаемся возле двери в подвал.
– Тагир, пожалуйста… – фея смотрит на меня своими полными ужаса глазами.
Вижу, как они увлажняются крупными слезами, что вот-вот выкатятся наружу.
Ненавижу нытье!
Ненавижу слабость!
Ненавижу, когда начинаю что-то чувствовать.
И сейчас я не дергаюсь открывать дверь, хотя еще минуту назад, был уверен в своем решении. Лишь сильнее стискиваю зубы. До скрежета.
И когда первая слезинка скатывается по щеке феи, я готов наброситься на нее и удавить за дешевую манипуляцию, на которую я ведусь как последний индюк.
– Лучше убей меня… – едва слышно произносят ее губы. – Пожалуйста… лучше убей…
Сука! Долбанная сука!
Как представляю ее в подвале, хочется разбить кулаки себе в кровь.
Когда приглядел себе эту девочку, думал с ней будет легко. Да и Астахов мне обещал, что проблем не станет. Но в итоге у меня одни, сука, проблемы!
Мне приходится дорого платить за возможность обладать этой малышкой.
Снова напрягаю челюсти, и желваки на моих скулах приходят в активное движение.
– В спальню, – командую жестко. Не смотрю на нее. Не хочу на нее смотреть, блядь!
Мне нужно остыть хоть немного. Прийти в себя.
Повторять дважды Астаховой не надо. Секунда – и девчонка уже, спотыкаясь, бежит по лестнице.
Я же стою еще какое-то время возле подвала и гоняю в голове мысли.
Батый появился в моем доме шесть лет назад. И черт знает, зачем я решил пригреть его у себя. Щенок увязался за мной и никак не хотел отставать.
Помню, как впервые поднял его на руки и заглянул в глаза:
– Ты чего ко мне пристал? – спросил тогда, а мелкий в ответ только заскулил.
И глаза у него были такие… умные. Преданные. Люди так не смотрят, как это блохастый на меня зырил.
Тогда любые тесные связи с людьми уже были для меня табу. Близкий друг предал меня в самые черные времена. Я чуть не сдох тогда. С того света меня вытащила одна бабка, когда я завалился на порог ее хаты, заливая кровью буквально все, что меня окружало.
