Меня трясет.
И это все забирает последние силы.
Но я все равно, кажется, лежу с дурацкой улыбкой на лице.
Конечно, это далеко не тот первый раз, о котором я мечтала, но мне все равно понравилось. И я не хочу обманывать себя сейчас и врать, что это не так. Я просто признаю все и честна перед самой собой.
Когда все заканчивается, я долгое время не могу даже шевелиться.
Тело ватное, я будто почти не чувствую его. Лежу словно на невесомом облаке, хотя и подо мной жесткий стол.
И, наверное, я пролежала бы так до утра, если бы Ахметов не позаботился обо мне, не завернул обратно в халат, как младенца и не отнес в спальню на своих сильных руках.
Как засыпаю даже не помню. А проснувшись, Тагира не нахожу рядом.
Зато отчетливо понимаю, что мне нужно в душ.
Пока стою под теплыми струями, думаю, куда мог деться Ахметов. Быть может, снова уехал по делам или спустился приготовить завтрак?
Размышляю над тем, как буду смотреть ему в глаза? Что скажу? И стоит ли начать разговор первой?
Вот только Тагир избавляет меня от необходимости принимать решение по этому вопросу. Он ждет меня на первом этаже и начинает первым:
– Знаешь, что я ненавижу больше всего, фея?
Мне совсем не нравится его тон. Жесткий и холодный.
Потому не решаюсь спросить «что». Но Ахметову этого и не требуется. Он продолжает сам:
– Когда меня предают. С предателями у меня самый короткий разговор.
Тагир вытягивает руку вперед и наживает кнопку на пульте, который я только сейчас замечаю у него в руках. А после на экране загорается изображение с камер видеонаблюдения.
Глава 33
33
Есения
Кажется, я уже понимаю, что увижу там.
Я хотела сказать Тагиру о незваных гостях, но не успела…
Хотя… у меня было достаточно времени, но я предпочла молчание. И теперь мне не нужно видео, чтобы понять, о чем Ахметов собрался говорить со мной.
Страшная мысль приходит осознанием еще до того, как видеозапись прокручивает первые кадры – если бы я рассказала Тагиру обо всем с самого начала, еще в тот день, когда захватчики впервые приезжали в его дом, то мы могли бы избежать ранения Батыя.
Псу не пришлось бы пережить всю ту боль и потерю крови, потому что Ахметов не позволил бы этому случиться.
А я позволила… Проявила малодушие и промолчала.
И прав ли сейчас Тагир, называя меня предательницей? Наверное… Он имеет полное право так считать.
На видеозаписи не слышно, о чем мы разговариваем с главарем банды. Видно лишь, как я спокойно стою недалеко от дома и перебрасываюсь с ним словами. И вся эта ситуация очень двусмысленная.
На камере не заметно, как сильно я боюсь и что всего-лишь пытаюсь выжить. И я вряд ли смогу это доказать.
И мне приходится досмотреть всю запись полностью, до того самого момента, как Батый уверено и грозно встает передо мной и, скалясь, отгоняет шакалов.
Я просматриваю ее на автомате. Даже не размышляю над тем, что отвечу, и как буду оправдываться.
Теперь я правда уверена в том, что могла предотвратить трагедию, но не сделала этого.
Экран погасает. Становится черным, и теперь жду своего приговора.
Просто жду.
Молча.
Оправдания кажутся бессмысленными и какими-то глупыми.
– Даже оправдываться не будешь? – голос Тагира холодный. Нет. Ледяной. Мое тело тут же сковывает ощущением надвигающейся беды.
Комок разрастается в горле, и это причиняет такую боль, что на глаза накатываются слезы.
Я очень отчетливо понимаю, что если Ахметов сейчас решит, что я виновна, а он именно так и решит, то никто не защитит меня. Никто не протянет руку помощи.
Тагир – вершитель моей судьбы. Незавидной, кстати, в любом случае, отчего особенно горько.
– Ты же не будешь их слушать… – получается кое-как из меня выдавить. – Мои оправдания…
– Я всегда предпочитаю выслушать предателя прежде, чем казнить.
Ужас во мне становится еще более ощутимым.
Неужели, все?
Конец?
Я и сама себя виню в том, что случилось. Но я бы хотела все исправить, если бы могла. Тагир ведь понимает, что я всего-лишь маленькая девочка, способная на всякие глупости…
– Они угрожали мне… – припоминаю дрожащим голосом. Понимаю, это меня не оправдывает никак, но я ведь должна разжалобить Ахметова.
Боже, почему так? Ведь нам вчера было так хорошо! Казалось, все изменилось… И я перестала бояться.
А теперь передо мной будто совсем другой человек. Жестокий и злой. Вовсе не том, что дарил умопомрачительную ласку. Бережно заворачивал меня в халат и укладывал спать.
– Они угрожали мне, слышишь?! – повторяю, потому что Тагир, кажется, не реагирует. – Сказали убьют, если расскажу тебе…
– А ты, фея, реально подумала, что какие-то сопляки представляют для тебя гораздо большую опасность, чем я? – к концу предложения тон Ахметова больше напоминает рык.
Мне кажется, он сейчас убьет меня.
– Я просто испугалась! – выпаливаю на эмоциях. Получается громко. – Сначала побоялась сказать и…
Вспоминаю вдруг, что одна из моих последних нянь всегда говорила, что женщина должна быть хитрой. Что мы имеем гораздо большее влияние на ход некоторых вещей, а мужчины готовы поступиться самыми закоренелыми принципами, в погоне за нашей лаской.
Времени на то, чтобы что-то придумать, нет, и я решаю рискнуть. Попробовать… Вдруг Тагир тоже почувствовал что-то между нами вчера… Вдруг это было важным?
Я подхожу к нему ближе, хотя каждый шаг дается с трудом. Словно иду по самому шаткому канату в мире над глубокой опасной пропастью. Где один неверный опрометчивый шаг – и тебя не станет.
Меня всю трясет. Подкашиваются ноги. Но я пересиливаю себя и, останавливаясь, рядом с Ахметовым, укладываю ладонь на его колючую щеку.
– Мне так жаль… – от слов сильнее саднит горло.
Веду ладонь ниже, и вот уже она проскальзывает по широкой горячей груди бандита. А я сама смотрю ему в глаза, пытаясь считать реакцию. Закусываю нижнюю губу от волнения, потому что чудится, что вот-вот этот мужчина схватит меня за шею и переломит ее.
– На колени! – слышу его холодный приказ, и меня точно ледяным хлыстом бьет по позвоночнику.
– Тагир… – все еще хочу достучаться до него своим хриплым тихим голосом.
– Ты ведь этого добиваешься? Думаешь, трахну тебя и прощу?
– Я просто…
– На колени, фея. Ты заставляешь меня повторять.
Глава 34
34
Есения
В глазах темнеет. Дурно становится. Я сама виновата в том, что случилось сейчас.
Может быть, я заслужила? Батый получил пулю по моей вине…
В ушах слышится бой крови.
Бум-бум-бум…
Тагир смотрит на меня как-то безразлично. Ждет.
И весь его вид лишь больше топит меня в болоте безысходности.
Мне вроде бы нечего бояться. Ахметов побывал уже у меня во рту. Но я еще не смогла побороть внутри ощущение опасности и какой-то странный трепет, когда он вот так стоит передо мной.
Я не спешу выполнять его приказ. У меня тело не слушается. Только лишь вглядываюсь в суровость его лица, стараясь разглядеть там… что? Любовь ко мне? Сострадание? Прощение?
Или хочу рассмотреть в нем вчерашнего Тагира, нежного и обходительного по-своему?
Но там нет ничего знакомого. Ничего, за что можно будет зацепиться и облегчить свою участь…
Только лишь острожно вдыхаю его запах. Особенный. Терпкий. Ни на что больше не похожий.
– Ты заставляешь меня ждать.
Дрожу.
Тело точно провод под напряжением.
Но, в то же время, я предвкушаю то, то придется делать. Словно где-то на задворках подсознания сама этого хочу.
Приходится опуститься на колени.
Выбора же нет.
Но я чувствую себя униженной и беспомощной.
Но я ведь всего лишь хочу выжить. Хочу, чтобы завтрашний день наступил для меня. И неважно, что он может быть гораздо хуже предыдущего.
