Пусть лучше все неприятные новости за раз и от меня, чем она потом узнает от отца и обидится, что я не сказала.
Влада чуть не выпала вперед между сиденьями:
— Погоди, он решил уволиться? Вы же с дедом его туда еле пропихнули?
— Ну, видимо, научно-педагогическая карьера ему ближе, — скрипнула зубами, потому что мой отец за все время нашего брака уж слишком много чего сделал для карьеры Кости.
А теперь? Чарторыйский — звезда, а папа…
Эх, мужики…
В зеркало заднего вида заметила, как скривилась дочь:
— Какая ему наука? Он же чистый практик! Мам, ну, честно, у отца золотые руки, глаз натуральный рентген и очень хороший нюх. Ты же знаешь, я много в клинике времени провела, так вот: он, правда, шикарный диагност. А какой хирург ты и сама знаешь. Но, мам, он вообще ни разу не исследователь. Да и преподаватель так себе…
Улыбнулась дочери, такая она смешная: глаза горят, из носа чуть ли не дым вали́т. Но приятно услышать ее мнение о Косте: адекватное и с моим совпадающее. Есть, конечно, некоторая идеализация, но Чарторыйский действительно отличный хирург. Как человек вот оказался говно, но детям я этого, понятное дело, не скажу.
А Влада продолжила свою эмоциональную речь:
— Слышала бы ты, как он орёт на этих… своих интернов и ординатора…
Тут она выпучила глаза и закрыла рот рукой.
Да уж история с ординатором… звенит.
— Моя хорошая, по вопросу талантов твоего батюшки мы с тобой сходимся во мнениях, но он считает иначе.
Владислава, заметив, что я рыдать не собираюсь, хмыкнула:
— Вот погоди, сейчас у него начнут требовать все эти планы лекций, статьи, новые исследования, и он к тебе придёт, как минимум за архивом.
— Влада, ты же знаешь своего отца. Небо упадёт на землю, но и то не факт, что после этого, Чарторыйский ко мне обратится с какой бы то ни было просьбой.
— Слушай, мам, если он попросит меня скачать ему данные, я не буду, — взрослая дочь вмиг превратилась в маленького сердито сопящего ежика.
Я покачала головой, потому что Костя… мог.
Мог втянуть детей в наше противостояние.
И это было паршиво.
— Милая, давай я просто удалю все, а ты ему скажешь, что ничего не нашла?
Грустно друг другу улыбнулись, но, к счастью, мы как раз подъехали к большой заправке «Лукойл» на выезде из Петрозаводска, и печалиться стало некогда.
Обычно, по пути мы пили здесь кофе, посещали туалет и заправлялись, естественно.
А теперь, совершив положенное и устроившись за дальним столиком с ягодными чаями, я внимательно осмотрела своих нахохлившихся дочерей:
— Девочки, наша жизнь меняется. Мы этого не хотели, но так вышло. Сейчас нам с вами нужно договориться, объединиться и выработать новый режим. Выбрать квартиру для нас, учитывая ваши потребности по учёбе. Пока мы едем в Питер, подумайте, обсудите, и я жду ваших предложений.
Влада кивнула, Марьяна скривилась, блестя глазами.
Я же постаралась четко сформулировать проблему:
— Исходя из наших финансовых возможностей и грядущего одиннадцатого класса Влады, где ей наверняка понадобятся репетиторы для поступления, мы с вами можем рассчитывать на двухкомнатную квартиру в новостройке с отделкой. Посмотрите по карте, подумайте про район, учитывая, что новые школы нужны будут вам обеим.
Вот так, озадачив детей, покатила в сторону Северной столицы, прокручивая в голове не совсем вежливый разговор с матерью, имевший место, когда я примчалась из леса и оповестила детей о том, что мы возвращаемся.
Естественно, матушка моя считала, что я кругом не права, но в данном случае я не стала её слушать.
Ничего нового она мне не скажет, а моё душевное равновесие ещё даже не приобретённое, а лишь замаячившее в перспективе, совершенно точно очередного наезда не выдержит:
— Мам, спасибо за всё. Мы поехали.
— Как ты можешь? Наташа! Лишила детей отца, думаешь, им лучше будет расти в неполной семье? Я вот столько лет… ради вас…
О, как же я вот это все ненавижу!
— Это был твой выбор: жить с алкоголиком, мама. Твой. Не ради нас. Мы, знаешь ли, вряд ли страдали бы из-за отсутствия в нашей жизни постоянного ожидания очередного трындеца все школьные и институтские годы.
— Что ты такое говоришь? Вот что ты за дочь такая, бесчувственная у меня выросла? Я же все это терплю только лишь ради вас!
Глубоко вдохнула, зажмурилась, потрясла головой.
Нет.
Я не позволю втянуть меня в это снова:
— Все, ради меня можешь не терпеть. Спроси свою младшую дочь: почему они к вам так редко ездят? Возможно, и ради нее не нужно больше терпеть?
— Наташа! Какой ужас! Да как так можно? — мама, заблестев глазами, наладилась плакать.
Но я больше не готова была в это играть.
Я выдохлась.
Поэтому подхватила сумку и погнала детей во двор к машине.
Не могу. Не вывожу я это вот все.
Хватит.
И мы уехали.
Прибыли на нашу съемную квартиру уже глубокой ночью, так что просто ополоснулись в душе и попадали спать.
У нас еще целые майские впереди, разберемся уж со срочными делами. И вообще — со всем разберемся.
Вот только перед самым сном Влада прислала мне сообщением стихи Вероники Тушновой, неожиданные и неизвестные в нашей семье.
«Так было, так будет».
Прочитав три раза и от души порыдав над строчками, я поняла, что мои дети понимают и чувствуют гораздо больше, чем показывают. И от этого мне было и радостно, и страшно.
Они еще слишком малы, чтобы справляться со всем этим взрослым дерьмом, в которое вынуждены были окунуться из-за нас с Костей.
А так Влада очень меня приободрила, потому что, после недавнего валяния в лесу, теперь внутри меня совсем по-другому звучали слова:
'Как долго мои испытания длятся,
Уже непосильно борение это…
Но если мне сдаться,
Так с жизнью расстаться,
И рада бы выбрать,
Да выбора нету!
Считаю не на километры — на метры,
Считаю уже не на дни — на минуты…
И вдруг полегчало!
Сперва неприметно.
Но сразу в глазах посветлело
Как будто!
Уже не похожее на трепыханье
Упругое чувствую
Сердцебиенье…
И, значит, спасенье —
Второе дыханье.
Второе дыханье.
Второе рожденье!'
Я выживу, справлюсь, смогу.
Пойду вперед и обязательно… буду счастлива!
Глава 18
И грянет гром
'Боже, какой пустяк,
Сделать хоть раз что-нибyдь не так:
Выкинуть хлам из дома
И старых позвать друзей.
Но что-то всерьез менять,
Не побоясь в мелочах потерять,
Свободно только небо
Над головой моей…'
С. Трофимов «Боже, какой пустяк»
Константин
До сих пор все происходящее казалось мне глупым, мутным, странным, чужим сном.
С тех пор как одним спокойным даже приятным вечером позвонила мать и очень тихим, усталым голосом сообщила, что она в больнице, жизнь моя содрогнулась и резко ускорилась.
Первым делом, естественно, переговорил с ее лечащим врачом и после беседы несколько раз повторил мысленно, что первичная диагностика на задворках нашей родины вполне может ошибаться.
И вообще, напомнил окружающим и себе, кто здесь доктор медицинских наук и настоящий профессионал с огромным опытом работы. И да, мне по данному вопросу было абсолютно точно «лучше знать», и упустить такое у собственной матери я не мог в принципе, а значит, всё должно было оказаться не так страшно, как они мне сейчас расписывали.
Весь этот аутотренинг пусть слабо, но хотя бы как-то поддерживал мозг в адекватном состоянии, пока я искал билеты на самолёт. А потом, исключительно с целью перестраховаться, все же обратился туда, где недавно ещё был «большим начальником».
— Жизнь — странная штука. Сюрпризы она порой преподносит неприятные, — хмыкнул мой бывший шеф, но место в отделении, конечно, предоставил.
