Миша сажает меня в машину…
Милена спрашивает, точно ли все в порядке…
Они подписывают контракт…
Самолет…
Москва.
— Не против, если мы сначала заедем в одно место? — Мишин жесткий голос с хрипотцой вырывает меня из размышлений.
— Куда? — поворачиваю к нему голову и тут же сталкиваюсь с черными глазами мужа. Черный костюм оттеняет их, делая еще более темные. Только белая рубашка оказывается светлым пятном в образе Миши.
Как обычно, не вижу никаких эмоций на его лице, но почему-то мурашки пробегают по коже.
— Домой… — только и успевает произнести муж.
Потому что в следующий момент я его прерываю:
— Нет! — впиваюсь пальцами в темно-синее строгое платье на широких бретельках, доходящее до колен.
Миша сужает глаза, пару секунд прожигает меня нечитаемым взглядом, после чего вздыхает.
— Люда…
— Миша, — снова перебиваю его, стараясь вложить в голос всю силу, что у меня есть. — Не начинай, пожалуйста. Я и так приехала с тобой в Москву. Мне не нужны, другие потрясения, — стоит только подумать о том, что я снова окажусь в доме, в котором лишилась всего, меня бросает в дрожь.
Миша долго, пронзительно смотрит мне в глаза. Приподнимаю подбородок, выдерживаю взгляд мужа, даю понять, что больше не буду беспрекословно слушать приказы.
Видимо, мне все-таки удается безмолвно донести свою позицию, потому что в следующий момент Миша отворачивается.
— Хорошо, — произносит он тихо. — Леша, едь в офис к Бельцову, — утыкается обратно в телефон.
— Понял, Михаил Александрович, — чеканит русоволосый жилистый водитель, с которым незнакома.
Когда я его увидела, захотелось спросить, где Павел, но решила лишний раз не провоцировать мужа.
Вот только от чувства вины никуда не деться. Оно пожирает меня изнутри. Избавится от мысли, что это я подставила ни в чем ни повинного мужчину, никак не получается.
Хорошо хоть всю оставшуюся дорогу муж меня не трогает. Прикрываю глаза, чтобы не смотреть в окно. Я больше никогда не хотела возвращаться в этот город. Но, видимо, он не собирается отпускать меня просто так. Единственное, что радует — я смогу повидаться отцом, благо, за все эти месяцы мы не потеряли связь. И навестить место, где живет душа моего сына, тоже получится. Только это и придает мне сил.
— Мы приехали, — словно сквозь пелену до меня доносится голос мужа.
Желудок скручивается в тугой узел. По коже словно волны электрического тока проносятся, но я все-таки открываю глаза.
Сразу же замечаю высокое здание из темного стекла, вокруг которого собралось множество людей в деловых костюмах: кто-то куда-то спешит, кто-то разговаривает между собой, кто-то просто стоит, попивая кофе и наслаждаясь солнцем.
Водитель выходит из машины, открывает дверь мужу. А Миша уже помогает выйти мне.
Плохое предчувствие отдается тянущим чувством в груди, хочет ее потереть, но не позволяю себе. С гордо-поднятой головой иду рядом с мужем. Мы заходим в здание и оказываемся в огромном, залитом солнцем холле. По двум сторонам от нас стоят множество стеклянных столиков с диванчиками, которые почти все заняты, а перед нами сразу четыре лифта.
Пересекаем холл, заходим в только что открывшуюся кабинку лифта. За нами втискиваются еще несколько человек. Поэтому мы отодвигаемся к задней стенке. Пока лифт поднимается на двадцать четвертый этаж, напряжение внутри меня достигает своего апогея.
Кажется я всем телом ощущаю жар, исходящий от мужа, хотя он даже не прикасается ко мне. Дыхание постоянно прерывается, и с каждым этажом становится все тяжелее делать простые вдохи и выдохи.
Постепенно люди покидают кабинку, и мы остаемся вдвоем с мужем. Тревога, которая не покидала меня все это время, только усиливается. Не могу толком ни на чем сосредоточиться.
Поэтому, стоит створкам разъехаться, срываюсь с места. Вылетаю в мини-холл, из которого берут свое начало три коридора. Застываю. Но только до того момента, как из одного коридора не выходит женщина в белой блузке и молочного цвета брюках.
Сразу узнаю ее. Она меня, видимо, тоже, если судить по широкой улыбке, появившейся на ее лице.
Светлана, жена партнера мужа, с которым мы познакомились за пару дней до моего отъезда, быстро подходит ко мне и заключает в крепкие объятья.
Я же так шокирована настолько ярким проявлением чувств, что не могу пошевелиться. Руки висят вдоль тела, а сердце то и дело сбивается с ритма.
Через пару долгих мгновений женщина отстраняется, с добротой заглядывает мне в глаза и огорошивает еще больше:
— Вы приехали на открытие детского дома, построенного в честь вашего сына?
Глава 25
Разум резко пустеет. Силы покидают меня. Колени подгибаются.
Чувствую такую слабость, что, кажется, меня начинает притягивать к полу. Не дышу. Совсем.
В голубых глазах женщины напротив отражается беспокойство. Но вижу его всего мгновение, в следующее — сильные руки сжимают мои плечи, резко разворачивают и прижимают меня к твердой груди. Тело немеет, ноги и руки отнимаются. Не соображаю, вообще. В ноздри забивается мускусный аромат с нотками табака. Вдыхаю, начинаю расслабляться… и осознаю последние слова, которые услышала.
Мышцы словно деревенеют. Напряжение заставляет кровь в венах бурлить. Стискиваю челюсти, пальцы сжимаю в кулаки, цежу:
— Пусти меня, — пытаюсь пошевелить руками, чтобы оттолкнуть Мишу, но они меня не слушаются.
Не уверена, что, если муж меня отпустит, то смогу устоять, но точно знаю, что не хочу находится рядом с ним. Спекулировать на имени нашего неродившегося сына — это перебор!
Злость волна за волной проносится по венам. Дыхание резко возвращается. Становится частым, порывистым. Дрожь пробегает по телу, желудок скручивается.
— Я что-то не так сказала? — словно через стекло до меня доносится взволнованный голос Светланы.
Будь я в нормальном состоянии, успокоила бы женщину. Сказала бы, что все хорошо. Но сейчас все силы уходят на то, чтобы стоять ровно. На поддержку мужа я не могу рассчитывать.
— Ничего такого, — грохочет сверху Миша. — Не подскажите, где мы можем присесть?
— Да-да, идите за мной, — раздается стук каблуков.
Глубоко вздыхаю, прикрываю глаза, собираясь вернуть себе самообладание, как… земля уходит из-под ног.
Распахиваю веки только для того, чтобы впиться взглядом в покрытый щетиной подбородок мужа. Чуть с запозданием чувствую, одну его руку у себя на спине, а вторую — под коленями. После чего ощущаю легкое покачивание — Миша куда-то меня несет.
— Что ты творишь? — шиплю, краем глаза замечая, что кто-то проходит мимо нас. Миша не отвечает. — Я с тобой, вообще-то, разговариваю, — немного повышаю голос.
— Не здесь, — с напускным спокойствием заявляет муж, но я-то вижу, как его скулы заостряются.
Хочу спросить: “А где?”, но Миша резко разворачивается и заносит меня в комнату, залитую солнечным светом. Тут же сосредотачиваюсь на окнах в пол, заменяющих дальнюю стену. Перед ними находится круглый деревянный стол с офисными стульями в кожаной обивке. На стене сбоку висит огромный экран, на котором открыта фотография длинного пятиэтажного здания на большой огороженной территории, засаженной деревьями.
Тяжело сглатываю, понимая, что это может быть.
— Вам что-нибудь нужно? — Светлана суетиться перед нами, отодвигая один из стульев.
Миша подходит ближе, опускает меня на него, выпрямляется.
— Принесите воды, пожалуйста, — говорит женщине, но глаз от меня не отводит.
— Конечно, сейчас, — Светлана так быстро выходит из комнаты, что я даже моргнуть не успеваю.
Сосредотачиваюсь на муже, смотрю в его черные глаза и ничего не понимаю.
В голове, сменяя друг друга, крутятся вопросы. Вот только я ни за один не могу ухватиться. Они резко появляются и слишком быстро исчезают.
Зачем Миша заставил приехать с ним?
Какой еще детский дом?
Причем здесь вообще нас сын?
