После развода. Люблю тебя, жена (СИ) - Безрукова Елена

— Нет, — пожала я плечами. — Ничего, кроме украденных твоей любовницей драгоценностей. Откуда столь грязные мысли? По себе судишь, милый? Понимаю. Но не надо меня равнять со всякими…шлюпками.

— Так я и поверил! — повысил он голос, очевидно, поймавшись на мою провокацию. — Он так смотрел на тебя. Как… Как…

— Как ты давно не смотришь? — поддела я его. — Может быть… Но тебя это не касается больше. Я подаю на развод завтра же. И укажу, что больше мы не ведём совместную жизнь.

Я попыталась пройти мимо Егора, но он резко выбросил руку и поставил её на стену, заблокировав мне проход таким образом.

Мы встретились глазами.

На меня снова смотрел какой-то коварный питон.

Надо же… Какая я была слепая!

Или он не показывал своё нутро раньше?

— И ты не даже не боишься, что я все расскажу, что ты бывшая сиделица?

Глава 36

Меня передёрнуло.

Я не любила вспоминать “тёмное прошлое”. Сложно сказать, виновата ли я была до конца, или меня всё-таки спровоцировали, однако человека не стало, а я несла за это наказание… И, конечно, я не хотела бы, чтобы все узнали о том, что мне пришлось пройти.

Если моё горькое прошлое станет достоянием общественности, я не смогу остаться на своей должности. Просто не вынесу этих шепотков за моей спиной.

Мне придётся менять работу и место жительства, чтобы избежать пересудов людей, которые не проходили мой путь и не понимают, что я переживала, и почему так поступила, но люто осуждают. Всё как и всегда… Люблю людей! (Нет!)

— Ты хочешь разбить мою жизнь, Егор? — тихо спросила я.

— Ну что ты, — также тихо, почти ласково ответил он, невинно глядя на меня, словно вовсе не он прямо сейчас меня стоял и шантажировал. Двуличный. Как же я раньше этого не замечала… Или Егор таким не был? Да нет, конечно, был. Так резко люди в корне не меняются. Просто я была слишком слепа, чтобы это подметить раньше. Ну, или мой муж показал своё истинное “лицо”, если это можно так назвать, только после того, как я перестала быть удобной и решила подать на развод. — Как я могу тебя хотеть добить? Я тебя люблю, Нина.

Меня снова дёрнуло.

Я стала ненавидеть эти слова. Особенно, если они выходят из уст моего пока ещё мужа. Это звучит как истинное кощунство над святым, над любовью.

— Ты? Любишь? — хмыкнула я.

— Да. Ты не веришь мне?

— Ни сколько. Любишь и шантажируешь? — сузила я глаза и внимательно смотрела на него. — Это что же за любовь такая? Ты меня зачем-то заставляешь остаться с тобой после того, как сам же мне и изменил. И не просто изменил — ты завёл ребёнка на стороне, вторую семью! И говоришь мне после этого о любви?

— Ну… Любовь бывает разная, — повёл плечом Егор. — Каждый борется за своё как может. Как говорится, на войне и в любви все средства хороши.

— Это ты о любви думал, когда в постель с Юленькой ложился?

— Это ошибка, Нина, — холодно ответил он. Когда я отмечала его проступки, ему слушать о них почему-то не нравилось. — Мы же с тобой об этом уже говорили. Эта связь не имеет отношения к моей семье и любви. Люблю я только тебя, Нина.

— И особенно сильно ты меня любил, когда делал ребёнка своей молодой любовнице! — вспыхнула я.

— И в этом моменте я не готов был променять тебя на неё. Ты намного лучше. Ты — моя жена.

— Так, ну хватит уже, — рванулась я снова в комнату. — Достал уже этот фарс мерзкий! Ты себя вообще слышишь, Богуславский? Если слышишь и отдаёшь себе отчёт в том, что несёшь, то тебе лечиться надо — буйну головушку свою. Потому что это просто бред пьяного ежа, в который, конечно же, я не верю. Я-то нормальная. Ты мне изменил. Я с тобой развожусь. А ты мне о любви поёшь. Ты уйдёшь из квартиры?

— Почему должен? — надулся он. — Смею напомнить, эта квартира такая же моя, как и твоя!

— Ах вот как… — хмыкнула я, переобулась в кроссовки, накинула куртку, схватила сумку с телефоном и кошельком и нажала ручку двери.

Я сделала это так молниеносно, что Егор даже помешать мне не смог, если и хотел.

Он открыл рот и смотрел на меня.

— Нина, ты куда?

— Туда, где тебя нет!

Я вышла в подъезд и захлопнула дверь. Стала спешно спускаться вниз по лестнице, мало представляя себе, куда сейчас пойду. Просто бежала, и всё. Лишь бы подальше отсюда.

— Я тебя не выгонял! Имей в виду, — услышала я в спину голос Егора, который открыл дверь и высунул дверь в подъезд.

Ага. Буду иметь в виду…

Глава 37

Я выскочила на улицу, застёгивая куртку на ходу.

На улице я остановилась, чтобы перевести дух и унять гулко бьющееся в груди сердце.

Ну, вот и куда я, такая гордая, пойду теперь?

У меня и подруг-то не осталось за годы жизни с Егором. У меня было слишком много работы, сын… А всё остальное время я тратила на мужа. Он заменил мне и уже умерших родителей, царствие им небесное, и подруг, и всех вокруг. Теперь вот даже и пойти не к кому… Как-то грустно это. Невольно на глазах стали собираться слёзы, а в горле встал противный ком, который никак проглотить не получалось.

Застегнул куртку до самого конца и накинула капюшон. В тонком домашнем костюме на ветру в ноябре зябко было стоять.

— Так, — заглянула я в сумку и кошелёк. — Паспорт тут. Значит, снять гостиницу смогу. Главное, найти ночлег на сегодня, а там уж разберёмся.

Внезапно меня осветили фары подъехавшего к подъезду автомобиля.

— Нина Алексеевна, — услышала я, а потом машина повернула и я увидела в окне тёмной машины Виктора. — Вы куда так поздно собрались? Опасное уже ходить по улицам красивым женщинам. Давайте, я вас подвезу?

— Э-э… — растерялась я. Неожиданно было встретить капитана снова, учитывая, что мы расстались минут десять назад. Наверное, он уехать просто не успел, зато мы с Егором успели повздорить, и я успела сбежать из дома. Только говорить всё это капитану полиции совсем не хотелось. Не нужно втягивать постороннего человека в наши с Егором проблемы до такой степени. — Да я…. Прогуляться решила. Ничего страшного, меня в нашем районе все знают, я своя. Не беспокойтесь, я справлюсь сама.

— Мне кажется, вы неправду говорите, — отметил Виктор, внимательно вглядываясь в моё лицо, и мне снова захотелось плакать от жалости к себе. — Садитесь. Я отвезу вас в хорошее место. Негоже по темноте шататься…

Справедливости ради, Виктор, безусловно, был прав. Своя или не своя я в этом квартале, а придурков полно везде. И хоть двор, как и сама новостройка, были элитными, и с круглосуточной охраной, случаи и здесь бывали разные.

Да и так будет проще: пусть подвезёт меня, на том и расстанемся.

Я останусь наконец наедине сама с собой и вдоволь поплачу.

На душе такие кошки скребли, что хотелось лечь в постели в позе эмбриона, и просто плакать, обняв коленочки.

Мне бы хотелось сейчас превратится в каменную глыбу и ничего не чувствовать.

Ни этой боли, ни жестокого предательства, ни непонятного поведения, обмана и шантажа мужа. А теперь ещё и его желания отнять у меня дом. Отнять себе наше общее имущество.

Говорил о любви ведь совсем недавно, просил вернуться. А потом — “это моя квартира, такая же как и твоя!”

Я вытерла нос, утёрла слёзы, чтобы Виктор их не заметил и не стал задавать мне лишних вопросов, на которые я не готова была отвечать.

Села в машину, радуясь, что в ней царит полумрак. Только горят огни на панели водителя. Возможно, так капитан ничего и не заметит, и объясняться с ним о моём состоянии мне не придётся.

Тихая музыка и тепло машины мигом меня разморили и я опустила голову на подголовник. Пыталась дышать глубоко, чтобы успокоиться и не хлюпать носом.

— Вы куда-то в определённое место хотели всё-таки? — спросил меня он. — Или я могу предложить уютное, тихое место? Кофейня.

— Можете предложить, — ответила я, так как конечной точки маршрута у меня как раз и не было. В кофейне и поищу гостиницу на вечер. Я и адреса их не знаю, как-то не приходилось пользоваться ими в собственном городе.