— Тогда едем.
Виктор выехал на дорогу и уже минут через семь мы припарковались у заведения.
Я окинула взглядом небольшую кофейню и поняла, что ни разу в ней не была, но на вид она показалась мне приятной.
Ещё через минут пять мы уже сидели с капучино и пирожными за столиком у окна.
— Рассказывайте, Нина, — нарушил капитан наше молчание. — Почему вы плакали? Ваш муж…вас обижает?
Глава 38
— Почему вы так решили? — задала я достаточно нелепый вопрос, потому как понимала, что всё, что происходит в нашей “семье” наверняка написано у меня на лице. Да и наличие беременной любовницы, укравшей, как бы её не защищал перед стражами порядка мой неверный муж, мои драгоценности, красноречиво говорило о том, насколько провальными и плохими были наши взаимоотношения с супругом.
— Нина Алексеевна, — отпил Виктор из чашки кофе. — Давайте, не будем притворяться?
— С чего вы решили, что я притворяюсь? — неловко повела я плечом.
Наверное, мои отговорки выглядели тоже глупо, но они выскакивали из меня как некая защита нервной системы.
Сложно всё же взять и признаться практически постороннему человеку, что да — у нас с мужем всё плохо, хуже некуда, мы разводимся и он меня шантажирует.
— Нина, — посмотрел он на меня внимательно. — Вы позволите вас так называть?
— Да, пожалуйста, — не стала я возражать.
— И вы зовите меня просто — Виктор. Так вот, Нина… Вы, наверное, забыли, где я работаю?
Я невольно улыбнулась.
Действительно, нашла кого пытаться обмануть… Опытного сотрудника полиции.
Они, наверное, чувствуют ложь за километр.
Да и в людях разбираться научились, пообщавшись с таким огромным количеством преступников.
— Нет, — хмыкнула я. — Помню. И догадываюсь, что вы прекрасно видите мою ложь.
— Тогда зачем?
— Сложно рассказать правду.
— Понимаю. И даже, возможно, лезу не в своё дело, но…
Он замолчал на полуслове.
— Что — “но”? — спросила я, глядя ему в глаза.
Какой такой интерес может быть к моей личной жизни у капитана полиции, случайно оказавшегося замешанным в наши семейные передряги?
— Просто искренне хочу вам помочь, — ответил он.
Теперь уже мне стало казаться, что где-то тут между слов скрывается неискренность.
Не одной мне сегодня в этом кафе тяжело сказать с ходу правду-матку.
— Почему вы решили, что мне нужна ваша помощь? — вскинулась я.
И это тоже было что-то вроде защитной реакции.
— Честно? — спросил капитан, не сводя с меня глаз и явно наблюдая за моей реакцией.
— Конечно, — кивнула я.
— И вы не обидитесь на меня?
— Ну, смотря, что вы скажете, Виктор, — улыбнулась я.
Спустя столько лет с моим мужем меня сложно просто так обидеть. Тем более, чужому человеку, коим и был для меня сейчас Виктор. Хотя меня, несмотря на всю мою жизненную ситуацию, к нему тянуло. Неожиданно для самой себя… И мне не очень хотелось, чтобы он видел меня такой слабой, разбитой. Он и без того достаточно моего унижения от Егора увидел. Хотелось бы сильно меньше того, что он уже узнал обо мне.
— Вы мне кажется такой одинокой, — сказал он после некоторых раздумий. — И такой…беззащитной, Нина.
Мне стало неловко. Значит, у меня всё же на лбу вся моя подноготная бегущей строкой написана.
Понимала это, догадывалась, и всё равно неприятно было в этом убедиться: какая же я жалкая в глазах Виктора!
— Знаете, когда мужчина видит женщину, — продолжил он, глядя на меня безотрывно. — Нежную, красивую. Умную. Не пустую. И…которой, как ему кажется, нужна защита от подонка, то он не может молчать.
— Наверное… — ответила я тихо, чувствуя, как пересохло горло.
Он что — обо мне это всё?
— И мне кажется, что вам требуется помощь, — договорил он. — Скажите только, Нина, чем я могу вам помочь?
— А вы спрашиваете как мужчина или как полицейский? — вдруг задала я неожиданный для нас обоих вопрос.
— И так, и так, — ответил Виктор.
Я шумно выдохнула и отпила ещё кофе.
— Я думаю, что счастливые жёны не убегают из дома под наступление ночи, — снова заговорил Виктор, будто вбивая ржавые гвозди мне в сердце. — Ну, и вообще, я себе сложно представляю счастливых жён, чьи мужья которых имеют беременных любовниц.
Я посмотрела на него с укором. Мол, ну зачем вы так?
А он пожал плечами в ответ. Мол, а как? Ты же врёшь мне. А я хочу знать правду.
И словно какую-то плотину во мне прорвало.
Я не плакала, нет. Наверное, своё я уже отплакала.
Я просто говорила, говорила, говорила…
Рассказала нашу историю, как она есть, без прикрас.
Мне не было стыдно за то, что я, что называется, выносила сор из избы. Мне просто было плохо, я хотела поделиться этим грузом уже хоть с кем-нибудь.
Как я уже говорила ранее подруг у меня никаких не осталось за годы брака с Егором, он меня буквально изолировал от общества, не давал завести дружбу с кем бы то ни было, всё моё свободное время и внимание он хотел получать только для себя.
В итоге, я выливала все свои горести на капитана полиции, который по чистой случайности оказался свидетелем нашей некрасивой истории с Егором и его беременной любовницей-воровкой. Просто потому что мне больше некому было пожаловаться на свою жизнь. Пожаловаться на свою тёмную ночь…
И я не утаила ничего от Виктора. Рассказала в том числе и про мерзкий шантаж Егора.
Кто, как ни капитан полиции, поможет мне в таком щекотливом и мерзком вопросе?
Всё равно ведь я хотела поделиться с ним этим: днём раньше, днём позже — какая разница? Перед смертью не надышишься…
— Вы понимаете, что действия вашего супруга подпадают под уголовную статью?
— Понимаю…
— Нина, — вдруг накрыл он мою ладонь своей и сжал. — Хотите, я его посажу?
— К…как это? — округлила я глаза.
— Далеко и надолго. В Воркуту. Хотите?
Глава 39
— Что? Посадить? Егора?! Нет, это уже точно лишнее… — ответила я, слегка обалдев от такого предложения.
Я, конечно, злая на этого предателя, но не до такой степени, чтобы упечь его за решётку.
Может, я слишком добра к нему? Не знаю, но по-другому не смогу.
— Нина, — посмотрел на меня строго капитан. Видимо, он тоже посчитал меня слишком доброй к неверному мужу. Он такой сердечности просто не заслуживал. — Вы понимаете, что это уголовно наказуемое деяние? И если он сядет за это в тюрьму, то получит по заслугам. Это будет справедливо. Не надо заниматься такими делишками, и никто его трогать бы не стал. Додумался тоже — шантажировать женщину, жену, мать собственного сына! Очень низкий поступок.
— Я согласна, что этот поступок не от большого ума и благородства, — ответила я. — Но всё же не стоит забывать, что этот человек мне не чужой. Он мой муж… У нас общий сын, которому он останется отцом несмотря на то, что произошло между нами. Я понимаю, что наказания он заслуживает, но… Может, всё-таки его просто припугнуть? Чтобы перестал на меня давить. Но сажать… Нет, я к такому не готова. Жить потом с таким грузом вины — не готова. В глаза сына, который рано или поздно всё узнает — не готова. Понимаете меня?
Виктор посмотрел в мои глаза. Он понимал. Конечно, понимал — что тут могло быть не ясно из сказанного мной? Но в то же время капитан злился на моего супруга за его поведение со мной — любовница, предательство, шантаж… Картина и впрямь выглядела максимально неприглядно.
— Вы к нему слишком добры, Нина, — сказал он наконец, озвучив мои собственные мысли. — Он этого не заслуживает. И более того, он чего он действительно заслуживает — сурового наказания.
— Так давайте напишем заявление, — предложила я. — Проведёте с ним беседу в участке, вызовите его по повестке, всё как по протоколу. А потом я заберу заявление.
