— Я знаю, ты сейчас скажешь, что я эгоистичная, невоспитанная, избалованная девка, которая хочет, чтобы просто все было как раньше, наплевав на чувства мамы, но нет, я на них не плюю. Я плюю на то, что у папы там происходило с его любовницей, потому что мне кажется, что ничего там правильного не было. Может быть, она его, я не знаю, приворожила, шантажировала, да, всякое может быть. Но я точно не была готова к тому, что мы с тобой в какой-то момент вдруг бросим все, а дом это единственное, что связывало тебя с папой, семью объединяло. Куда приедет Андрюха с семьёй? В нашу небольшую трёшку на проспекте или что? А может быть, когда Вадим женится, куда он с семьёй будет приезжать? На никому не нужные сто квадратов, где даже не будет нормальной спальни ему с женой. Дом это то, что связывало всю семью.
— Люб, давай с тобой тихонько поговорим. Я уверена, что мы с тобой сможем прийти к какому-то выводу.
— Мам, не надо. — Люба тряхнула волосами и стала до невозможности похожей на Егора с его упрямством во взгляде и вот этим вздернутым носом. — Я понимаю ты хочешь, чтобы ничего тебя не связывало с твоей прошлой жизнью, долгой жизнью. Я понимаю, я не могу тебя просить о другом.
Люба развернулась и припустила по тропинке в сторону дома.
Я осталась стоять возле качелей, растерянно хлопая глазами.
Как-то так выходило, что во всей этой ситуации я вдруг оказывалась самым главным злодеем.
Оказывалось, что, несмотря на то, что я была пострадавшей стороной, винили во всем меня.
И от этого было неприятно.
Перед взглядом вставал образ его Лялечки. Жеманной, волоокой.
Которая, несмотря ни на что, тупо шла к своей цели, никто её не винил, винили меня все.
Всю ночь я промучилась с бессонницей, было мерзкое желание позвонить Егору и наковырять ему ещё несколько ранок, чтобы жизнь медом не казалась. Но я держала себя в руках, я выше всего этого, я отдавала себе в этом отчёт.
Только сон не шёл.
И то ли в полубреду, то ли в состоянии тяжёлого морока я металась по постели.
Люба была младшей дочкой.
Она все всегда получала в тройном размере от старших братьев и от папы, а сейчас вдруг оказалось, что никто ничего ей больше дать не сможет. И да, поэтому ей было больно, но ещё больнее стало мне с утра.
В какой-то момент я так замучилась, что провалилась в сон без снов.
И только раннее солнце, которое светило между деревьями, заставило меня разлепить глаза.
Подозрительная тишина в доме казалась осязаемой.
Я спустилась на первый этаж и осмотрелась.
Люба не готовила завтрак и не собиралась на учёбу.
Сердце противно сжалось.
Я поднялась в её спальню и, предупредительно стукнув пару раз костяшками по двери, отворила её. Кровать была заправлена, на тумбочке не лежало мобильного.
Спокойствие и тишина доводили до истерики.
Я обошла спальню, не понимая, куда Люба делась.
А на комоде увидела короткую записку.
«Не теряй меня. Мне надо подумать, я поживу с папой».
Глава 29
Я растерянно смотрела на записку, на неровный, размашистый, быстрый почерк. Волновалась, когда писала. Не знала, как я отреагирую.
И фраза последняя, “я поживу с папой”, больно кольнула в межрёберье. Я даже опёрлась ладонью о стол, чтобы выдохнуть. Но ни черта не выходило. Я, как успела набрать в грудь побольше воздуха, так и стояла, выпучив глаза. Через пару мгновений я нашла в себе силы выползти из спальни Любы и спуститься вниз.
Мобильник обжигал ладонь, и я несколько раз крутанула его в пальцах, чтобы прекратить волноваться. Но не вышло. Волновалась всё же. Длинные гудки звенели в голове, как удары колокола.
– Привет. – Произнесла я сдавленно и услышала в трубке шум улицы.
– Привет, мам. Не теряй. Ты спала, и я не стала тебя поднимать. Тем более ты долго не могла уснуть. Я видела, как у тебя свет то включался, то выключался.
– Люб, зачем ты так?
– Мам, о чем ты? Я просто хочу подумать. Считаю, что это своеобразный тайм-аут. Может быть, на самом деле я сейчас приеду домой и потом пойму, что нам с тобой лучше вдвоём в квартире.
– Люб, зачем ты к нему поедешь?
– Мам, прекрати, пожалуйста. Я понимаю, что это с моей стороны выглядит как поступок детский и неправильный, но мне сейчас нужно несколько точек зрения. Пожалуйста, не думай, что я тебя не люблю. Я тебя очень сильно, мам, люблю. Я пытаюсь найти решение, которое удовлетворит нас с тобой вдвоём. Давай, я побегу. Я немного опаздываю. – Люба положила трубку, не дождавшись моего ответа.
Я водила ложечкой по краю чашки и смотрела на слабо-жёлтый отвар ромашки. Набрала сына.
– Вадим, привет.
– Да, мам, что случилось? – Эмпатии у Вадима хватало. Наверное, сказывалось то, что он младший сын.
– Ты знаешь, Люба к отцу переехать захотела.
– Ну и тупость. – Фыркнул Вадим в трубку. – Я, конечно, всё понимаю, что нечего там ему жить и как сыр в масле кататься, но собираться и уезжать от тебя? Ну, тоже такое себе.
– Нет, ты не понял. Я захотела продать дом. Даже не продать. Я его не могу продать, потому что он остался за отцом.
– В смысле?
Я поспешно всё объяснила младшему, и он, хмыкнув, уточнил:
– И Люба взвинтила всё, что только можно, до размеров ядерной войны из-за того, что в твои планы не входило менять как-то ситуацию с отцом?
– Вероятнее всего, да. И я просто не знаю, что сейчас делать.
– А ничего, мам, не делай. – Резко отозвался Вадим. – Ничего, мам, не делай. Блин, она не маленькая. Ей не пять лет. У неё своя голова на плечах есть. Пусть съездит, пусть посмотрит на его телку и подумает, может быть, жить на одной территории с любовницей отца это как-то не особо круто. Чего ты переживаешь?
Я не знала, что ответить, и Вадим продолжил:
– Мам, твоя любовь, она безусловна, и в этом-то именно и проблема, что ни я, ни Андрей, ни Люба, мы не понимаем, что мы можем сделать больно, потому что твоя любовь безусловна. Потому что ты нас любишь любыми. Но знаешь, когда тебе больно, не надо молчать. От молчания лучше не станет. Прекрати, пожалуйста, загоняться. Люба взрослая. Поехала – молодец.
Последнее протянул Вадим так едко, что я с трудом сдержала улыбку.
– А ты действительно подумай. В конце концов, та недвижка, которая осталась от развода, ты вполне можешь её перепродать. И посмотри новый жилой комплекс «Премьер». Он большой. Там такие апартаменты шикарные. Тебе должно понравиться. Вы автоматически с Любой убьёте двух зайцев одним ударом – променяете лишние, ненужные квадраты дома на очень необходимые квадраты в квартире.
– Спасибо, родной. – Грустно произнесла я.
– Не за что. Если хочешь, я сегодня приеду.
– Да, я буду благодарна. – Честно призналась и спустя ещё пару минут наконец-таки отключилась.
Вадим, конечно, открывал глаза на многое, но это не означало, что чувствовать я от этого меньше стала – ни черта! Поэтому я всё равно не понимала, за что хвататься и как быть.
Я успела собраться на работу. Созвонилась с несколькими поставщиками и была почти готова выйти из дома, но иногда всё идёт через одно место, не по плану.
Телефон вылетел из рук, когда я была на крыльце. Мрамор, которым выложены были ступени, оказался коварен. Мобильник мигнул экраном, и на чёрном фоне стала расползаться сетка трещин. Я выругалась и вернулась домой. Вытащила старый мобильник и переставила симку. Подумала, что, может быть, мне само мироздание говорит сегодня никуда нос не высовывать. Но это было бы слишком просто.
Поэтому я усложнила задачку и всё-таки, выйдя из дома, двинулась в сторону машины. Не успела сесть за руль, как домофон разразился трелью. Я нахмурилась.
Какого черта и кого?
Подозревала, что мог быть кто-то из соседей.
Добежав быстро до калитки, я распахнула её и застыла, не зная, как реагировать.
Стоял Егор. Рядом с ним его мальчик жался к ноге и рассматривал меня круглыми глазами.
