Та-а-а-ак!
Смотрю на белый китель. На мужика.
Он усмехается, а я скриплю зубами.
Вика, ты — остолопка!
Видела же на столике буклет. И даже листала, фотографии разглядывала. Astoria Grande принадлежит турецкой компании! И капитан, Вика, турок!
А этот умник с «проблемкой» — русский!
Глава 23
ВИКТОРИЯ
Как я ошибаюсь в отношении капитана, так и умник с «проблемкой» ошибается с планировкой на лайнере. Диско-караоке клуб IBIZA находится не на девятой, а на одиннадцатой палубе. И именно туда я устремляюсь, когда заканчивается яркая приветственная программа.
Желания петь у меня больше не возникает, а отметить первый за все свои сорок пять лет жизни отпуск в одиночестве — очень даже.
Хотя, слово «одиночество» меня совершенно не устраивает. «Свобода» звучит куда как лучше.
Алкоголь на лайнере оказывается платным, но на именной карте, выданной при посадке, лежат подарочные семьдесят евро. Их я и пускаю в расход.
Гулять, так гулять.
Пробежавшись по винной карте, делаю заказ и, дождавшись приготовления, выбираю небольшой круглый столик, приютившийся в затемненной части возле стены.
С удобством располагаюсь на подушечке в плетеном кресле и с интересом стреляю глазами по сторонам.
Свет приглушен, негромко играет музыка, но оторвись-веселья вокруг еще нет. Народ, как и я, только-только подтягивается и, осматриваясь, занимает столики. Самые смелые стекаются к сцене с микрофоном. Что-то обсуждают, посмеиваются, записываются, занимая очередь.
— За свободу, Виктория, и за тебя! — произношу тост и делаю первый глоток прохладного напитка.
Колючие пузырьки лопаются и устраивают собственное шоу у меня на языке, а я переключаюсь на шоу, которое уже разворачивается на сцене.
— Дамы и господа, приветствуем нашу первую участницу Валентину… — как раз объявляет ведущий.
Откинувшись на спинку кресла, наблюдаю за пышногрудой дамой в возрасте. Она, словно королева, опирается на протянутую руку ведущего и, держа спину прямо, а двойной подбородок высоко и гордо, поднимается по ступеням.
Названная Валентиной нисколько не комплексует ни по поводу весьма зрелого возраста, ни по поводу большого лишнего веса, ни по поводу всего прочего. Сейчас она — звезда, она обаятельна и привлекательна для самой себя, а остальное ее не колышет. Потому что она пришла отдыхать, и она отдыхает, живя жизнь на полную катушку.
Это заставляет улыбаться. Не высмеивать ее глупость и нелепую самоуверенность, а именно проникаться духом свободы, напитываться безбашенностью и умением черпать позитив во всем и от всего, и конечно же, любить жизнь и себя в ней.
Валентина — не профессионал, это становится понятно с первых строк песни, но в ней столько неисчерпаемого задора, веселого куража и чистой, светлой энергии, которыми она щедро делится со всеми присутствующими, что зал, и я — не исключение, громко ей улюлюкает и аплодирует.
Один певец сменяет другого. Валентина задает планку, и остальные стараются ей соответствовать. На сцену выходят и по двое, и целыми компаниями. Постепенно народ раскрепощается. Кто-то перемещается к бару, кто-то дергается на танцполе, кто-то подпевает прямо из-за столов.
Вечер, наполненный позитивом, плавно переходит в ночь. Веселье набирает обороты. Глядя на других, я не чувствую себя за чертой, а веселюсь вместе со всеми.
Неторопливо расправившись с первым коктейлем, я заказываю второй. Наслаждаюсь прохладным шипучим напитком и незаметно для себя таскаю с фруктовой тарелки, принесенной официантом, груши, виноград и яблоки.
Я думала, что после того, во что окунул и через что протащил меня Анатолий, для поиска дзэна мне потребуется как минимум хорошо напиться. Прорыдаться и потратить сутки, а то и несколько, чтобы прийти в себя.
Но вот я сижу в баре.
Всего лишь со вторым бокалом игристого, который даже не ополовинила.
И мне хорошо и весело.
Здесь и сейчас. Одной. Мне прекрасно.
И это не самовнушение.
Это осознание действительности.
Я жива. Я здорова. Я живу.
Мои дети целы и невредимы. У меня нет долгов и кредитов. Я не скрываюсь от коллекторов. У меня есть любимое дело, которому я посвятила всю себя. У меня две самые замечательные подруги на свете. Настоящие, преданные, стоящие за меня горой, а не те, которыми так часто пугают в многочисленных статьях и сериалах, говоря о них, как о разлучницах.
Я свободна.
И я счастлива.
Здесь и сейчас.
А еще я рада, что нахожусь именно тут, на лайнере. И именно в таком составе — одна.
Конечно же я безумно люблю дочерей и маму, они — моя опора, моя поддержка, мое сокровище, самое ценное, что есть у меня в этой жизни, но пока я хочу отдохнуть даже от них.
Отдохнуть, перезагрузиться и вернуться к ним не замученной сорокапятилетней теткой, а обновленной и сбросившей балласт прошлых лет красивой женщиной.
Галинка и Иринка сказали правильную вещь: «Думая о других, мы постоянно забываем о себе. И это не есть хорошо. Себя надо любить и ценить. Ни когда-то там… потом, когда появится время, а здесь и сейчас, всегда».
В начале второго я покидаю клуб и спускаюсь на свою палубу. И всё время, пока иду, я улыбаюсь. А отдыхающие, то и дело попадающиеся мне на пути, открыто улыбаются мне. И это так здорово: излучать позитив и получать его в ответ.
Не зря мне когда-то давно, еще в девчонках, бабуля говорила, что внутренний настрой женщины — это ключ ко всему. Если ты себя чувствуешь неотразимой и восхитительной, принцессой, королевой, звездой — неважно! — то и окружающие, улавливая твой энергетический посыл, воспринимают тебя именно такой. Даже если ты в халате с бигуди на голове выносишь мусорное ведро.
Опасение, что на новом месте не усну, себя не оправдывает. Я растягиваюсь на двуспальной кровати наискосок, обнимаю подушку и, будто младенец в коляске, под мерное покачивание проваливаюсь в глубокий сон.
Спокойный, сладкий, обновляющий.
А когда утром просыпаюсь и выхожу на открытую палубу, чтобы полюбоваться бескрайним синим морем, ловлю на коже остатки тумана.
И снова улыбаюсь.
Вчерашний настрой не кажется мне бредом. Я беру курс на переформатирование.
Глава 24
ВИКТОРИЯ
Попу припекает.
Ощутимо.
Хотелось бы верить, что это ей так сильно солнышко заинтересовалось, но на небе для подобного умозаключения слишком облачно. Да и лосины, которые я надела для занятий йогой, которые проводятся на верхней открытой палубе, не черные, а зеленые.
Чему там подгорать?
Но у меня точно подгорает!
Забываю про позу коровы и тренера, который уже командует переходить к новому упражнению — позе кошки. Оборачиваюсь.
Не-капитан собственной персоной. Стоит на возвышении в виде балкончика позади нашей группы бабок-йожек и, облокотившись на металлический поручень, без стеснения пялится.
Нет бы на всех, но я же вижу, что на меня.
Вот же наглый тип!
Прищуриваюсь, посылая громы и молнии в его не защищенную кителем грудь — сегодня он предпочел надеть белую рубашку-поло и песчаного цвета чиносы, — но ему будто о стену горох. Замечает, что я его засекла, и даже взгляда не отводит. Мало того, выдает мне хитроватую ухмылку, а в добавок подмигивает.
У-у-у, какой наглюка!
— Эй, дамочка, — раздается сбоку раздражительным тоном.
Поворачиваюсь.
Та самая девица, что на двадцать лет меня моложе, подружка не-капитана и любителя женских поп в одном лице, во всю транслирует мне свое недовольство. Морщит носик, сверкает глазками, поджимает губки, а уж голосок наводит — в нем и предупреждение, и угроза, и едкое пренебрежение, всего хватает:
— Эта корова занята!
— Что, простите? — переспрашиваю.
Мы только что асаны коровы и кошки выполняли, может, послышалось?
Но нет, она о другом.
— Я говорю, на Ромашку рот не разевай. А то челюсть случайно вывихнешь. Это моя золотая корова, и дою ее тоже я.
