— Соглашаюсь, — поддакивает Федорова.
— Ну вот! — кивает Галина. — Да теперь, когда Ромыч от тебя все равно уже никуда не денется, мы даже стриптизера без зазрения совести и не глядя на наши сорок пять заказать можем.
— Соболева, ты совсем ку-ку? — смеюсь и кручу пальцем у виска. — Какой стриптизер, мы ж посреди Ладоги сейчас. И потом, мне муж за такие выверты по жопе настучит с большим удовольствием.
— Ой, да ладно прибедняться, — подмигивает засранка. — Сначала настучит, затем зацелует. До фейерверков за закрытыми веками. Мать, ну ты чё, как маленькая, ей богу! И потом, мы всегда с тобой сможем сказать, что это для нашей Ирины Семёновны старались. Надо ж нам и ее куда-нибудь пристроить. Федорова, ты, кстати, как? Стриптизера бы заценила?
Иринка едва напитком не давится.
— Ой, да иди ты, Галюнь, лесом, — отфыркивается она и симпатичненько так краснеет. — Куда мне общественный туалет сдался, когда я на прошлой неделе с мужчиной вроде как познакомилась.
— Стоп-стоп-стоп, — машет ладонью Галинка. — Сердце наше дорогое, давай-ка уточним для порядка один момент, ты с мужчиной познакомилась или вроде как познакомилась?
Еще и бровками так ехидно шевелит. Дёрг-дёрг.
Иринка пару секунд смотрит на нее, затем, ничего не говоря, вытягивает губы трубочкой, водит ими из стороны в сторону, скашивает глаза вбок и вверх… возвращает нам внимание и уверенно кивает.
— Познакомилась, девочки, но говорить пока ничего не буду.
— Совсем-совсем?
— А то!
И изображает, будто застегивает рот на молнию.
— М-м-мм, как интересненько, — мурчу и переглядываюсь с Соболевой.
— Пытать будем? — уточняет та, хитро выгибая бровь.
— Не-а, — отрицательно мотаю головой. — Пусть дозреет ягодка, потом сама всё-всё-всё нам расскажет.
— Согласна. Дай пять!
Галинка подставляет мне ладонь, и я тут же по ней хлопаю.
— А у меня, Викусь, к тебе вопросик есть, — Иришка, довольная, что мучить ее мы передумали, меняет тему, — признавайся, солнце, как твоему Ромычу удалось так быстро о росписи договориться? Да еще и в загсе, где даты свадеб чуть ли не на полгода вперед расписаны?
Пожимаю плечами и совершенно честно признаюсь.
— Не знаю, девчат. Я его не торопила, честно. И цели обогнать Бардина со свадьбой, выйдя замуж вперед него, не ставила. Просто мы как-то с Ромой разговорились… — на секунду задумываюсь, потом продолжаю, — у Егора же родителей нет, и Бардин от моих девчонок самоустранился, будто и не отец им вовсе… вот мы и подумали, что у Ланиного малыша мы с Ромой будем единственными дедушкой и бабушкой. В общем… слово за слово, Крамор признался, что он хочет быть дедом внуку или внучке по-настоящему, включая документы. А я расчувствовалась и сказала, что это замечательная идея…
— Ясно! Роман Борисович воспринял твой ответ, как «да», и всё устроил! — подводит итог Иринка.
— Ну так сама видишь, — улыбаюсь и шевелю пальчиками, любуясь игрой света на обручальном колечке, надетом на безымянный пальчик.
— Ох, чую, дед из Романа Борисовича выйдет шикарным, — негромко произносит Галинка, — заботливым и внимательным.
— И я так думаю, — соглашаюсь.
— И я, — подключается Федорова.
— Не то, что этот пиндюк Бардин! — вдруг припечатывает Соболева жестко. Прищуривается, глядя куда-то вдаль, а потом выдает с ехидной улыбочкой. — Ведь если подумать, этот сморчок поганый ни как отец, ни как дед не состоялся. Полное недоразумение.
— Сто процентов, — кивает Иринка.
Я же снова присоединяюсь к звону бокалов.
— Кстати… — допив игристое, Галюня обводит нас хитрым взглядом, — я тут кое-что интересное о нем и его Кудряшке слышала, — выдерживает длинную паузу и «по секрету» выдает. — Оказывается, девица эта, Сатоева, несколько лет была любовницей первого зама. Харитонова. Встречались они по-тихому прямо на работе. Потом вроде как разбежались… Азалия, Викусь, уж прости за правду, с Толясиком замутила. В Комитете думали, что офисные страсти утихли. А тут Бардин приехал к Харитонову про тендер узнать. Секретарша где-то отсутствовала. В общем, Толясик свою невесту прямо под Харитоновым застал... голую.
— Когда? — охает Иринка.
— На той неделе.
— Да ну тебя, Галюнь! Быть не может, — не верит Федорова. — У нее же живот уже должен на нос лезть. Срок такой.
Я просто киваю, не спеша открывать рот.
Ром Ромыч несколько месяцев назад, поделившись со мной информацией, что Сатоева — любовница сразу двоих: Харитонова и Бардина, просил об этом молчать, а лучше забыть на время, чтобы не иметь лишних проблем. Слишком уж высокие посты у большинства заинтересованных лиц со всех сторон.
Вот я и молчала, доверившись адвокату. И теперь даже рада, что история раскрылась так, что ни меня, ни кого-то из моих близких не цепляет.
Чур с такими водиться.
Пусть Толик сам в своем говне купается. Мы как-нибудь без него проживем.
— А любовникам так позарез приперло, девчат, — продолжает меж тем Соболева с видом знатока, что не верить ей не выходит, — что они и про живот Азки забыли, и про то, что дверь первого зама не заперта, и про то, что везде есть глаза и уши. Короче, скандал Толясик устроил громкий, весь Комитет дрожал: никакого брака, ДНК-тест, чтобы убедиться, что наследник его, и прочее-прочее, но…
— Но? — выдыхаем мы с Иринкой хором.
Потому что жуть, как интересно.
— Но, — Соболева тянет пальчик вверх и смотрит на нас с Федоровой по очереди, — Сатоев старший примчался и сказал свое веское слово: «Цыц!» Мол, никуда Толик с подводной лодки уже не денется. Его же купили с потрохами. И Харитонов тендером. И Сатоев, выкупив, Викусь, твою часть бизнеса и переоформив на дочурку. Теперь Бардин, как дрессированная собачка в цирке по команде «Алле-оп!» будет и прыгать, и сидеть, и хвостиком вилять.
— Заслужил, — выдает свой вердикт Ира.
— Согласна, — кивает Галя.
Смотрю на любимых подруг и признаюсь, что никаким всепрощением к бывшему и близко не страдаю.
— Девчонки, как же я счастлива, что он мне изменил! Только теперь я понимаю, что значить быть любимой и любить по-настоящему!
