На спецстоянке меня встречает унылый охранник, который явно никуда не торопится. Он методично, со скоростью ленивца, начинает оформлять бумаги.
— Документы на автомобиль, — требует, даже не поднимая глаз.
— Они в машине, — отвечаю, стараясь сохранять терпение.
— Как это в машине? — удивляется он, словно слышит такое впервые.
— Ну вот так. В бардачке лежат.
Охранник долго чешет затылок, потом куда-то звонит, с кем-то совещается. Наконец соглашается проводить меня к машине, чтобы я могла достать документы.
Возвращаемся обратно в его будку, и тут у него зависает кассовый аппарат. Мужчина тыкает в кнопки, ругается себе под нос, перезагружает устройство, но без толку. Я стою рядом и чувствую, как у меня подергивается глаз от нервного напряжения.
Лишь через полтора часа мытарств я, наконец, выезжаю со стоянки, оставив в кассе кругленькую сумму за «услуги».
Что за невезение такое?
Желудок отчаянно урчит, напоминая о том, что последний раз я ела только утром. Я останавливаюсь у ближайшего к гостинице продуктового магазина, покупаю готовый салат, яблоки и йогурт — что-то простое, чтобы заморить червячка.
Добираюсь до гостиницы уже в полном изнеможении. Поднимаюсь на свой этаж, вставляю ключ-карту в замок и толкаю дверь.
Пакет с продуктами выскальзывает из рук и падает на пол. Яблоки прыгают и катятся в разные стороны. Контейнер с салатом стукается об пол, крышка открывается, и все содержимое вываливается на ковролин.
Но мне совершенно не до этого. Я стою в дверях с круглыми от изумления глазами и пытаюсь осознать, во что превратился мой скромный гостиничный номер.
Везде — на полу, на кровати, на рабочем столе — разбросаны лепестки алых роз. Их настолько много, что аромат, который я в принципе люблю, становится слишком насыщенным и неприятно бьет в нос.
Помимо этого, по всей комнате горят десятки свечей, создавая интимную атмосферу. В центре комнаты стоит небольшой столик, которого здесь точно не было, а на нем в ведерке со льдом охлаждается бутылка шампанского.
А в том самом кресле у окна, где я каждый вечер сижу с чашкой чая, расслабленно устроился... Кирилл.
Глава 15. Диагноз: вернуть жену
Диана
Несколько бесконечно долгих секунд мы смотрим друг на друга в полном молчании. Я чувствую, как кровь приливает к лицу, щеки начинают гореть от ярости. Внутри все кипит от того, что он снова, уже в который раз, делает что вздумается.
Злость поднимается откуда-то из самых глубин и вырывается наружу пронзительным криком:
— Ты совсем охренел?! Это что за дешевый спектакль?!
Кирилл на мгновение темнеет лицом, и в его глазах мелькает недовольство. Очевидно, он рассчитывал на совершенно другую реакцию. Интересно даже, на какую именно. На слезы благодарности, на восторг, на то, что я брошусь к нему на шею? Вот только его грандиозная романтическая постановка не произвела на меня никакого впечатления, кроме гнева и отвращения.
Однако он быстро берет себя в руки, и на лице снова появляется та самоуверенная улыбка, которая сейчас бесит меня больше всего на свете.
— Ты же любишь алые розы, — говорит он таким тоном, словно объясняет очевидные вещи ребенку. — Это для тебя. Проходи, не стой в дверях.
— Я-то пройду, а вот ты выйдешь! — отвечаю резко. — Как ты вообще сюда попал?
Кирилл даже не думает отвечать на мой вопрос, хотя он был вовсе не риторическим. Откидывается в кресле, скрещивая руки за головой.
Я переступаю через рассыпавшийся по полу салат и направляюсь к кровати. Резким движением смахиваю с покрывала лепестки роз и демонстративно сажусь, скрестив руки на груди.
— Я жду, — заявляю максимально твердо. — Уходи. И не забудь сказать администратору, который тебя сюда пустил, что я ему этого так не оставлю.
— Серьезно? — усмехается муж, и в его голосе слышится такое превосходство, что хочется что-нибудь в него запустить. — И что сделаешь? Заявишь в полицию за то, что в твой номер пустили мужа, который хотел устроить романтический сюрприз любимой жене? Как думаешь, как отреагируют сотрудники? Скажут: богатенькая зажралась.
Я сжимаю зубы, понимая, что он прав. И мне ненавистно это осознание.
В полиции действительно не станут даже слушать, в их глазах Кирилл не совершил ничего противозаконного. Наоборот, образцовый муж, который пытается вернуть сбежавшую жену. А то, что я подала на развод, в их понимании ничего не значит. «Милые бранятся, только тешатся». Тем более у него есть возможности все замять.
Я медленно выдыхаю, стараясь взять себя в руки.
— Что тебе нужно? — спрашиваю устало.
— Как что? — разводит муж руками с таким видом, словно ответ прямо на поверхности, а я просто глупышка, которая его не видит. — Понятно же, я пришел мириться.
— Э-э-э... — только и могу выдавить из себя, потому что от такой то ли наглости, то ли наивности теряю дар речи.
— Ну в самом деле, тебе еще не надоела эта самостоятельная жизнь? — продолжает он. — Повздорили немного, и хватит.
Просто повздорили? Мы с ним точно живем в одной реальности?
— Пора возвращаться домой, — заявляет Кирилл. — Я люблю тебя, мне тебя не хватает.
Он называет любовью то, что делал со мной? Измены, унижения, угрозы — вот это любовь, вот это я понимаю. Да он уже не просто редфлаг, как выражается молодежь, а кавалер ордена красного знамени! Впору обращаться к психиатру за диагнозом.
— А ты любишь меня, — продолжает он. — Даже не пытайся отрицать.
— Буду отрицать!
— Что именно? Что любишь меня? Да ладно тебе, я же видел, как ты приревновала меня к Ане, когда застукала ее у нас дома. Стала бы ты выливать на нее тесто, будь тебе все равно?
Ах вот оно что! Теперь понятно, почему он тогда выглядел таким довольным… Распушил перья от гордости, что две женщины «дерутся» из-за него.
— Ты путаешь ревность с защитой собственного достоинства, Кирилл. А в твою любовь я и подавно больше не верю.
— Это еще почему? — вопрошает муж, и при этом выглядит совершенно искренне изумленным.
Вот уж точно, мужчины с Марса, женщины с Венеры. Его логика мне абсолютно недоступна, как, видимо, и моя ему.
Открываю рот, чтобы перечислить все «почему», но в последний момент понимаю бессмысленность этого занятия. Если человеку нужно объяснять, почему нельзя изменять жене с ее лучшей подругой, делать так, чтобы жену уволили, а потом еще и доказывать, что без него она никто, значит, объяснять вообще не стоит. Он все равно не поймет. Или сделает вид, что не понимает. Решит, что я просто «зажралась» и «выпендриваюсь».
— Ну, чего ты молчишь? — поторапливает он, явно ожидая развернутого ответа.
— А что тебе сказать? — хмыкаю с горечью. — Кирилл, если до тебя еще не дошло, я повторю еще раз: между нами все кончено. Совсем. Полностью. Окончательно. Иди к Ане, она наверняка тебя ждет. А я больше нет.
Стоит мне только упомянуть это имя, как лицо мужа искажается от злости. Ого, неужто между этими голубками пробежала черная кошка?
— Да что ты заладила: «Аня, Аня»? — раздраженно бросает он. — Мы сейчас о нас с тобой говорим!
— Я заладила?! — голос срывается на визг от возмущения. — Это ты сидишь в чужом номере, куда тебя никто не звал!
Кирилл резко встает с кресла, и я даже не успеваю понять, что происходит, как он уже рядом. Резким движением откидывает меня на кровать и нависает сверху, навалившись всем своим весом. Не обращает никакого внимания на то, что я морщусь от отвращения.
— Я же вижу, ты тоже соскучилась… — шепчет мне на ухо.
Пытаюсь его скинуть, упираюсь руками в его грудь, но сил не хватает, ведь муж гораздо крупнее и сильнее меня.
Через мгновение он впивается в мои губы жестким поцелуем, и тут же раздается его вопль боли. Кирилл отпрыгивает от меня на пару метров, хватаясь ладонью за рот.
— Совсем сдурела?! — орет он, вытирая кровь с губы, которую я только что изо всех сил укусила.
