Девочка моя (СИ) - Резник Юлия

— Рубить правду-матку? — он чешет в затылке. — Я, знаешь, не люблю ходить кругами. Жаль времени…

— В наше время правда дорогого стоит, — лепечу я.

— О, да.

— Пойдем? — поднимаю глаза. Андрей стоит совсем рядом. Такой высокий. И на первый взгляд интеллигентный. Даже чисто внешне он совсем не похож на мужчин вроде моего Гуськова — тех, кто привык брать свое нахрапом. Иногда это в Мишке бесило. Иногда нравилось. Порой и вовсе спасало. Он как тот таран, который прет вперед, не особенно интересуясь мнением окружающих. Андрей другой. По крайней мере, он таким кажется. Он не давит. Не торопит. Не заставляет. Даже сейчас, сказав совершенно недвусмысленно, зачем пригласил меня, он не делает ни шага ближе. Просто ждет. И все же... Это лишь внешняя разница. Потому что под этим спокойствием чувствуется тот же самый стальной внутренний стержень.

Я заметила его еще тогда, на кухне. Там он тоже меня не спрашивал. От него просто перло чем-то настолько мужским, что все женское во мне потянулось к нему в ответ. То самое женское, спавшее три года, и вдруг очнувшееся рядом с бывшим. Интересно, ему бы я тоже дала, если бы Катя не проснулась? Вот прям как накануне Гуськову? Смешно. Столько лет в монашках ходить, чтобы потом пуститься во все тяжкие.

Да нет, бред это все. Ничего бы у нас не было. С Мишкой я по старинке. А тут ведь чужой мужик…

Нас проводят к столику у большого окна. Вечернее солнце ложится на белую скатерть мягкими золотыми полосами. За стеклом живет своей жизнью город. Люди торопятся по своим делам. Официанты бесшумно скользят между столиками.

Андрей помогает мне снять куртку. Я благодарно ему киваю и ловлю себя на мысли, что совершенно не знаю, как теперь себя с ним вести. Потому что до сегодняшнего дня Чарский существовал для меня исключительно в ипостаси Катиного отца. И даже тот поцелуй на кухне… Он ведь ничего не изменил, завершившись так быстро, что я вообще не стала бы ручаться, а был ли он на самом деле. Да я и сюда шла к Кате, а не к нему, если уж говорить по правде.

— Что будешь?

Я перевожу взгляд на меню. Пробегаюсь по строчкам. И понимаю, что совершенно не воспринимаю текст.

— Наверное... что-нибудь.

Он тихо смеется.

— Отличный выбор.

Я неожиданно для самой себя смеюсь вместе с ним.

— Давай осьминога. Говорят, он здесь, как нигде, хорош.

Напряжение, с которым я ехала на эту встречу, начинает понемногу отпускать. Подходит официант. Андрей терпеливо ждет, когда я определюсь с заказом, и только потом делает заказ сам.

Интересный он все-таки персонаж. Я отдаю папку меню официанту и украдкой смотрю на Чарского, разговорившегося с официантом.

Закатанные до локтей рукава рубашки открывают сильные предплечья и далеко не дешевые часы. У него красивые кисти с ухоженными ногтями. На безымянном пальце уже нет кольца — только едва заметная, оставшаяся от него, белесая полоска на коже. Сейчас я, хоть убей, не вспомню, носил ли он его при нашей первой встрече. А соответственно, непонятно, давно ли он его снял, или это реверанс в мою честь.

— Что?

Я вздрагиваю.

— Извини. Я слишком на тебя пялюсь? — интересуюсь я, прикладывая ладони к смущенно вспыхнувшим щекам. Да-да, я все еще недостаточно искушена, чтобы не вспыхивать, но и не настолько невинна, чтобы пытаться свое смущение скрыть.

— Смотри сколько угодно. Лишь бы тебе нравилось то, что ты видишь. Каков, кстати, вердикт?

Со смешком качаю головой:

— Пока недостаточно данных.

Андрей опирается локтями о стол и вдруг улыбается совсем по-мальчишески.

— Тогда придется задержаться подольше.

Я хохочу. Откидываюсь на спинку стула и вдруг ловлю себя на мысли, что если бы Катя пришла и сидела сейчас между нами, этого разговора никогда бы не случилось. Так, может, и хорошо, что ее нет? Как бы я не была разочарована, когда это поняла… Может, это знак, что мне нужно присмотреться? Нет, не к Андрею. К сложившейся ситуации. К самой себе. К тому, как далеко я зашла в своем безумии, стремясь увидеться с Катей. И то ли закончить с этим, то ли… не знаю, как-то себя перепрошить. Выкинув из головы идиотские мысли о переселении душ. Но смогу ли?

Машинально кручу в руке ножку бокала.

— О чем задумалась? — спокойно спрашивает Андрей. Я моргаю, возвращаясь в реальность.

— Думаю, насколько опасно соглашаться на ужин с мужчиной, который умеет так ловко вгонять женщин в краску.

Он негромко смеется.

— Поверь, это вышло случайно.

Я недоверчиво прищуриваюсь.

— Что-то слабо верится.

— Почему?

— Ну, вот такое ты производишь впечатление.

— Думаешь, я павлин?

— Нет, что ты. Ты просто отлично владеешь искусством самопрезентации.

Чарский усмехается.

— И это мы еще не дошли до раздела про достижения.

— А-а-а... То есть у нас все впереди?

— Конечно. Со слайдами, графиками и диаграммами. Впрочем, кажется, ты не из тех, для кого важнейшим показателем является рост прибыли за последнюю пару-тройку лет?

Я не выдерживаю и смеюсь.

— Господи, какой ужас, господин Чарский. Вы с кем до меня встречались?

На секунду в его глазах мелькает какая-то странная тень, но почти тут же Андрей берет себя в руки и, вздернув бровь, накидывает:

— С проверяющими из налоговой?

— Ну, у вас и вкусы… — хохочу я.

Приносят еду. Возникает короткая пауза.

— Лично я с тех пор, как занялась бизнесом, налоговиков боюсь как огня, хотя вроде все поборы плачу исправно. — делюсь я, взявшись за приборы.

— И давно ты в бизнесе?

— Года три.

— И как, нравится?

— Очень. Но это не означает, что подчас мне не хочется сжечь магазин к чертям.

— Это нормально.

— Да с чего ты взял? — притворно негодую я.

— С того, что примерно раз в неделю мне хочется снести экскаватором половину своих объектов.

— Серьезно? Вот прямо половину?

— Иногда больше.

— Тогда что же тебя останавливает?

Он делает задумчивое лицо.

— Уголовный кодекс.

Я смеюсь так искренне, что на нас оборачивается пара за соседним столиком. Ч-черт, а ведь он хорош… И вечер этот, несмотря на отсутствие Кати, хорош тоже. А может, как раз потому, что ее нет, и мне не приходится вновь и вновь задаваться вопросом — что я творю?

Глава 13

Андрей

Телефон оживает, едва я выруливаю с парковки.

Имя на экране заставляет усмехнуться. Вадим из немногих моих друзей, способных позвонить в воскресенье вечером без всякой причины, просто потому что ему стало скучно.

Принимаю вызов.

— Да, Вадь. Привет… Что-то срочное? Я за рулем.

— Никак нет. Просто звоню узнать, куда ты пропал. Мы в чате решаем, когда пойдем на футбол, а ты уже третий час не заходишь.

Ах, в чате. Есть у нас с друзьями такой, да. Ему лет сто. Мы создали его на заре эры мессенджеров, перед женитьбой Лехи — еще одного нашего приятеля, когда взяли на себя труд организовать для него мальчишник. С тех пор наши пути разошлись, Леха развелся, женился заново, эмигрировал и в крысу слился. А в чате под названием «Мальчишник в Вегасе» до сих пор кипит жизнь, пусть и совершенно никак с ним не связанная.

— Ясно. Ну, сейчас вернусь домой — почитаю. Дай мне полчаса.

— Катюха, напомни отцу позвонить крестному по приезде, — кричит в трубку Вадик.

— Не старайся, ее рядом нет. Я со встречи еду.

— В одиннадцатом часу? — не без подозрения в голосе протягивает приятель. — Я что-то пропустил?

Фыркаю. Мы в одной сфере варимся. Так что неудивительно, что Самойлов боится пропустить что-то важное. У нас нужно держать нос по ветру. Другое дело, что моя встреча сегодня никак не связана с бизнесом.

— Да нет, Вадь. Это личное.

— Неужели? Чарский, неужто ты вновь в игре? Кто она? Мы знакомы?

Я смеюсь. Вадик спохватывается:

— Ой, бля, она рядом, да?