Я не специально, конечно, но нужно было внимательнее следить за дорогой, не считать ворон. Смутно помню, что было до удара. Пытаюсь напрячь память, но виски простреливает сильной болью.
Похоже на мигрень, только больнее раз в сто. В тысячу!
— Ириска, дочка…
Шумный выдох.
Еще немного, и меня вновь затянет в эту воронку. Зато не будет больно. Я просто провалюсь в небытие, перестану бояться, дрожать…
А как же моя малышка?
Я не могу так. Я должна держаться, должна найти дочку. Возможно, нам помогли, забрали, не прошли мимо чужого горя. Мама всегда говорила, что мир не без добрых людей.
Тем более, мы с Ариной были рядом с благотворительным фондом. Они детям жизни спасают, вытаскивают людей из сложных ситуаций. А тут… Беда случилась прямо у них под носом.
Я бы точно не прошла мимо.
Из-за своего состояния не сразу замечаю, что дверь позади меня открылась. Тихо так, практически бесшумно. Поворачиваюсь не на звук — скорее интуитивно, почувствовав на себе чей-то взгляд.
Тяжелый изучающий взгляд.
— Пришла в себя? — низкий мужской голос сразу же проникает под кожу, парализует рецепторы.
Его обладатель очень высокий и мощный. Широкие плечи скрыты под дорогой тканью пиджака, густые брови сведены к переносице. Ежусь от того, насколько грозным он выглядит. Вроде бы задал обычный вопрос, но мне становится не по себе от того, что он пристально на меня смотрит, словно я диковинная зверюшка. Создается ощущение, что он — охотник, а я добыча, загнанная в ловушку.
— Где моя дочь? — отвечаю вопросом на вопрос, пытаясь унять дрожь в голосе. Мне очень страшно, этот мужчина как-то странно на меня влияет. — Где она? Кто вы? Куда её дели?
— Что? — переспрашивает, и в черных глазах напротив мелькает удивление. Хоть какие-то человеческие эмоции.
— Я спрашиваю, кто вы такой? Что вы сделали с моей дочерью?
— Я ничего с ней не делал. Ты, правда, меня не узнаешь?
— А должна? — становится не по себе. На что он намекает?
Пытаюсь напрячь память, ведь без шуток, лицо мужчины кажется мне знакомым. Возможно, где-то видела, в журнале или по телевизору. Такие, как он, уверена, часто мелькают в сетях.
Где-то в соседней комнате раздается громкий детский плач. По сердцу точно ножом проходятся, подрываюсь в сторону двери.
— Арина! Доченька!!! Малышка моя! — кричу во весь голос.
Мужчина ловко преграждает мне путь, закрывает собой выход. Я оступаюсь, торможу. Смотрю на него во все глаза.
Не понимаю. Что происходит?
Почему он не пускает меня к дочери?
Глава 2.1
Яна
— Я хочу увидеть дочь. Выпустите меня.
Мужчина стоит передо мной стеной, даже не шелохнулся. Хмурится, буравит меня внимательным взглядом.
— Сначала тебя осмотрит доктор.
От досады хочется топнуть ногой. Да что он ко мне привязался? Ладно, помог, но это уже лишнее. Арина — моя дочь, имею право видеть её.
— Не стоит.
— Ты ударилась головой, доктор будет с минуты на минуты, — повторяет тоном не терпящим возражений.
— Что? Зачем? Со мной все в порядке. Я должна быть рядом с Ириской… — Морщусь, подношу пальцы к виску. Меня штормит, качает в сторону.
Если бы незнакомец не успел подхватить, я бы просто грохнулась к его ногам.
— В порядке, говоришь? — почему-то, злится, но при этом прижимает к себе.
Ладони у него очень горячие. Не знаю, зачем, но думаю об этом, когда он поднимает меня на руки и несет в сторону дивана.
Бережно опускает на кожаную поверхность, садится рядом. Пальцами делает «зайчика» и показывает мне:
— Сколько пальцев я показываю?
— Два.
— А теперь?
— Тоже два.
— Мимо, Яна.
Значит, это был не «зайчик»? И откуда он знает мое имя?
Все вопросы откладываю на потом, сейчас у меня лишь одно желание.
— Я хочу увидеть дочь, — протягиваю жалобно, услышав, как плачет Арина.
Я очень-очень устала, а моя крошка там совсем одна, вдруг с ней что-то случится. Я же ее мама, нельзя нас разлучать.
— С девочкой все хорошо, она сейчас с моей помощницей.
— Пожалуйста, я хочу ее видеть. Она же плачет.
Я и сама плачу. Слезы катятся по моим щекам, потому что мне больно. Меня терзает как физическая, так и душевная боль.
— Прошу вас.
Прикрываю глаза, чувствуя, что мне тяжело находиться под пристальным взглядом незнакомца.
Он не пускает к дочери, а мне очень нужно увидеть Ириску. Сейчас я готова умолять его, просить на коленях, если придется.
— Посиди здесь спокойно, сейчас попрошу Нину Сергеевну принести малышку.
Сердце подскакивает в груди, когда слышу эти слова. Он всерьез так говорит? Не обманет? Почему передумал?
— Хорошо.
Отвечаю тихо, едва слышно. Мой голос похож на шелест, не дышу, только смотрю вслед мощной спине незнакомца.
А что если уйдет и закроет меня здесь? А сам… Ириску заберет? Или продаст другим людям?
Я, правда, об этом думаю?
Успокаивает лишь то, что этот человек не очень похож на бандита. Слишком воспитанный и серьезный, одетый с иголочки. Захотел бы украсть ребенка, давно бы это сделал.
Меня точно часами крутило в бешеной центрифуге. И продолжает крутить, потому что в ушах шумит, и я плохо соображаю.
Незнакомец возвращается не один. Замираю от накатившей радости, увидев, что позади него семенит полненькая женщина в возрасте с малышкой на руках. С моей девочкой!
— Доченька! Родная! Солнышко…
Протягиваю руки к Арине, забыв обо всем на свете.
Глава 2.2
Арина моментально откликается на мой голос, начинает вертеться на руках у чужой тети. Агукает, гулит и рвется ко мне, дрыгая всем телом. Ножками по воздуху перебирает, точно пытается до меня добежать.
— Сейчас, сейчас, деточка. Какая нетерпеливая, — с улыбкой приговаривает женщина, передавая мне Ириску. Делает это очень аккуратно, в ее глазах видна искренняя забота.
— Солнышко! Маленькая моя! Доченька, Риша, ягодка моя! — прижимаю к себе ребенка, пересохшими губами целую пухлые щечки. — Господи, как я переживала! Испугалась, моя девочка? Мама здесь, все хорошо, малышка. Я рядом.
На нас смотрят. Но какая разница? Главное, что Арина со мной, на моих руках, с ней ничего не случилось, а я ведь уже успела представить себе ужасные вещи...
— Она кушать хотела, я ее сладким йогуртом покормила, — смущенно тараторит приветливая помощница незнакомца, украдкой вытирая слезы с уголков глаз. Я тоже плачу, от радости. — Ей бы молочка попить маминого, еще кормите, да?
— Да, спасибо вам, у меня… — бросаю быстрый взгляд на мужчину, который следит за мной и дочерью пристальным взглядом, и передумываю заканчивать фразу.
От жизни в постоянном стрессе у меня проблемы с молоком, но кому нужна эта информация?
Главное, что с Аришкой все хорошо, остальное неважно. И на сорванное собеседование теперь уже плевать. Что-нибудь придумаю, лишь бы дочка была рядом, лишь бы видеть, как она улыбается, и вдыхать этот кружащий голову молочный аромат.
— Нина Сергеевна, принесите что-нибудь для Яны.
— Хорошо, Максим Викторович. Чаю, кофе? — обращается ко мне помощница, а я лишь хмурюсь. Имя человека кажется мне знакомым, но память подводит.
— Спасибо, мне ничего не нужно, — крепче прижимаю дочь, отбросив попытки что-либо вспомнить. — И доктора тоже.
— Исключено.
— Но...
— Яна, у тебя проблемы с головой.
— Подбирайте выражения, — вспыхиваю.
Что он себе позволяет?
— Ты головой ударилась. Так понятнее? — объясняет мне Максим Викторович прямым текстом. — Из хороших новостей — обошлось без переломов, только множество ушибов.
— И это хорошие новости?
— В твоем случае — да.
— А Ириска? — взволнованно кусаю губу.
— Даже не проснулась. Нин, вы еще здесь?
— Ой…
— Чаю горячего с молоком и что-нибудь поесть захватите из кафетерия. Вы там лучше соориентируетесь.
