Веселые и яркие (ЛП) - Розен Али

— Я бы с удовольствием оказался в урагане, где никто меня ни о чём не спрашивает.

— Ну… можем быть амортизаторами друг другу на праздники, — шучу я.

Но он смотрит на меня задумчиво.

— Что?

— Это неплохая идея.

— Что именно неплохая идея?

— Я буду поддерживать тебя на Хануку, а ты отвлечёшь мою семью на Рождество.

Я поворачиваюсь к нему — ищу намёк на шутку. Но вижу только озорную улыбку, будто он серьёзно считает эту безумную идею забавной. А после той его тени грусти мне хочется сохранить для него это чувство лёгкости.

— Ты серьёзно?

— Ну… я не горю желанием просиживать дни в Чарлстоне без дела. Тебе это поможет, мне будет весело. К тому же, я живу в Нью-Йорке. Каждый в Нью-Йорке должен знать больше о Хануке.

— Начнём с того, что Ханука длится восемь ночей, а Рождество — одну.

— Приходи со мной на канун Рождества и на само Рождество — и этого будет более чем достаточно для восьми ночей с шумной семьёй.

— Я даже не знаю, как тебя зовут, — смеюсь я.

Он протягивает руку.

— Кэл Дюранд.

Я вкладываю свою руку в его — она тонет в его ладони. Волна тепла проходит по всему телу. Может, он и правда как солнце.

— Мириам Броуди.

— Ну что, Мириам Броуди?

— Я думаю… — я позволяю себе представить: появиться с мужчиной под руку после того, как я никогда никого не приводила домой. Никто не сможет меня нянчить, если я приду с Кэлом. Боже, как бы приятно было удивить семью хоть раз.

И почему-то я доверяю Кэлу. После часа общения что-то внутри говорит: он хороший человек. Как и я — просто хочет сбежать от того, что семья из него вытягивает. Может, нам обоим нужна лёгкая праздничная авантюра.

— Думаю… я в деле? — говорю я. Его нос забавно морщится от радости, как у ребёнка, которому разрешили играть. — Но как мне тебя представить? Как моего эмоционального поддерживающего гиганта?

Он снова громко смеётся, и я невольно улыбаюсь.

— Просто скажи, что я твой парень, — предлагает он.

Я не могу отвести взгляд от его губ. Притворяться девушкой мужчины, который меня безумно привлекает, — это как перебегать дорогу в час пик: импульсивно, адреналиново и почти наверняка глупо.

Он ловит мой взгляд и ухмыляется.

— Нужно установить правила, — выдыхаю я.

— Разумеется, — говорит он.

— Ну… никаких ночёвок, естественно.

— Даже не мечтаю, — смеётся он.

— Держаться за руки и… ну… базовые вещи… думаю, надо разрешить, иначе не поверят.

Он кивает.

— Согласен.

— Так просто, да?

— Ты — квотербек, я — блокирующий. Иногда руку придержать приходится.

— В футболе много держания за руки?

— Скорее, много хватания за задницу и бросков, так что наш план довольно мягкий.

Потом мы также легко обсуждаем всё, что нужно знать о семьях — имена, базовые факты, историю знакомства (естественно, самолёт).

И вот мы уже приземляемся.

У выхода он встаёт и собирает волосы в пучок пыльно-розовой резинкой. Я не могу не смотреть — это очаровательно. Как будто огромный плюшевый медведь ожил.

— Не люблю стричься, — говорит он, будто оправдывается.

Я тоже встаю. Мы оба смотрим друг на друга и сразу начинаем смеяться — он выше меня больше чем на фут. Мы будем выглядеть как дядя и племянница, идущие на школьный бал.

Он похлопывает меня по голове — идеальная тихая подколка.

— Ну что, Мириам, мы правда это делаем?

Его взгляд снова на мне.

Развлечение, думаю я.

Почему бы и нет, думаю я.

— Сейчас ты узнаешь, что Ханука — это праздник чудес, — говорю я наконец.

— И?

— И если ты сможешь сделать так, чтобы моя семья хотя бы чуть-чуть воспринимала меня всерьёз… возможно, я и правда поверю в чудеса.

Глава 2

— О боже мой, какой же ты!

Я влетаю в гостиную, услышав, с какой радостью это произносит моя мама.

Кажется, я даже не подозревала, насколько мне будет неприятно видеть, как мама сжимает бицепс какого-то мужика… до этого момента.

— Эм, мам? — говорю я, и она разворачивается ко мне, сияя. Кэл, к счастью, выглядит забавляющимся.

— Я встретила твоего парня, — говорит она тоном, будто удивлена, что я его не выдумала. Хотя я ей сказала, что он приедет, всего-то несколько часов назад (хотя, если честно… я ведь действительно его выдумала). Она снова поворачивается к Кэлу и с удовольствием принимает цветы, которые он протягивает. — Я так рада, что ты здесь!

Джэммин готовит брит, он будет ужасный, но я хочу услышать всё о тебе. Мириам никогда мне ничего не рассказывает. — Она орёт вверх по лестнице: — Джэммиин!

Кэл смотрит на меня растерянно.

— Джэммин? — шепчет он.

— Моего папу зовут Бенджамин, но летом, когда они с мамой познакомились, она была помешана на Бобе Марли и песне Jamming, так что теперь она его так зовёт.

Он кивает, уголки губ поднимаются, и тут папа сбегает вниз по лестнице.

— Ого, ну ты и громадина! — говорит папа, пожимая Кэлу руку, а я хочу просто испариться, лишь бы не участвовать в этом. Может, это всё-таки была ужасная идея.

В этот момент мои сёстры, Сара и Нина, их мужья и дети вваливаются в дом, громко болтая, будто постучать и поздороваться — это слишком сложно.

— А ты кто? — спрашивает мой племянник Итан, глядя на Кэла из-под толстых оправ.

Все внезапно замечают нового мужчину в комнате и синхронно оборачиваются. Это даже смешно, потому что вся семья Броди низкая. И сейчас они выглядят как лилипуты, ждущие, пока Дороти объяснит, что она делает в стране Оз.

Но Кэла это не смущает.

— Я Кэл. Парень твоей тёти. Ты, наверное, Итан, сын Сары и Джереми?

У Сары и Нины чуть шеи не ломаются, когда они резко оборачиваются на меня. Мне так хочется рассмеяться, но я сдерживаюсь. Больше всего меня поражает, что Кэл запомнил все имена, которые я ему наговорила.

— О, ты же Кэл Дюран из Джайентс, — говорит муж Сары, Джереми, стукнувшись с ним кулаками. — Сочувствую из-за твоего колена, чувак. Хочешь пива? — Он хватает Кэла под локоть и утаскивает на кухню.

Кажется, всё идёт куда проще, чем я думала.

Все идут за ними, потому что в этом доме больше никуда никто не ходит. Уже начинается хаос. Мои три племянницы ругаются и играют в «щекоточного монстра». Итан — которому в десять лет уже пора бы прекратить — тянет ко мне руки, пока я его не поднимаю. Мои сёстры, жена Нины Дженни и мама громко спорят о новой идее Нины открыть бизнес по продаже специй.

— Ну кому нужна целая банка тмина? А что если продавать по одному унцию? — Дженни и мама против, Сара за. Меня никто не спрашивает. Хоть я и работаю в сфере продажи еды — всем всё равно.

Я усаживаю Итана на высокий стул у огромной кухонной стойки и придвигаю тарелку с сырами. Мы вдвоём тихонько жуём, два интроверта среди этого сверхзвукового хаоса.

Кэла прижал Джереми разговаривать о футболе, но каждые пару минут его глаза находят мои — будто спасательный круг в море, где я обычно тону.

— Так, леди и микробы! — хлопает папа, пытаясь собрать внимание всех.

— Вообще-то, знаешь, это может быть обидно — называть нас микробами, — говорит моя маленькая племянница Кара.

— В этом сценарии ты — леди, — отвечает папа очень серьёзно.

— А мы, мальчики, микробы, — шепчет Кэл Каре, и она хихикает.

— Ужин готов, — продолжает папа. — Брит сделал я, так что заранее извиняюсь. Но латкес я купил лично, так что они должны быть нормальными.

Он поднимает картофельные оладьи, которые ему запретили готовить, потому что он реально ужасный повар, и ставит их рядом с суховатым бритом.

Все набирают еду. Когда я беру несколько латкес, папа щедро кладёт мне сверху яблочное пюре и сметану, будто я сама не справлюсь.

Мы с Кэлом садимся последними, прижавшись друг к другу, как всегда, когда за столом на десять человек сидит двенадцать. Его нога касается моей — тёплая, уверенная — и я чувствую, как учащается пульс.