Научусь летать с тобой - Артёмкина Дина

Макс: А когда ты её в последний раз видела?

Карина: Профнепригодна.

Я: В смысле?

Карина: Её ж раздуло, как бочку, за последний семестр.

Я: Вот засада!

Макс: Ну! Колбаска на ножках!

Карина: Макс! Фу-фу-фу быть таким!

Макс: Каким таким?

Карина: Не бодипозитивным. Подмигивающий смайлик

Макс: Смайлик, которого тошнит

Я: И что она будет делать?

Вот стоило только уехать, как у них что-то интересное! Заносчивая Александрова, которая всегда хвасталась тётей-балериной, вдруг превратилась в «небалетную» (так мы звали девочек, которым не повезло с фигурой), и никакая тётя не помогла!

Обсудив злоключения Александровой, мы попрощались. Я отложила планшет и вытянулась на кровати. В фиолетовых сумерках все предметы расплывались и принимали странные очертания, даже пальцы ног превратились в таинственный холмистый ландшафт.

Через приоткрытую форточку слышались удары мяча. Вот ведь не надоест кому-то играть! В Перми окно моей комнаты выходило на лесопарк. В Екате мы поселились в спальном районе недалеко от колледжа, и всё, на что мой взгляд мог рассчитывать, это площадка во дворе, да и то если хорошенько скосить глаза вниз – двенадцатый этаж всё-таки. Закат отражался в окнах соседней многоэтажки, а кусочек далёкого леса виднелся в узком прогале между домами.

Я сползла с кровати и подошла к окну. Нырнула за тюлевую занавеску, подставила лицо вечернему ветру. Несмотря на поддержку банды, я волновалась. Стоило только вспомнить постные лица приёмной комиссии. Может, они тут всегда такие, не знаю… Когда я поступала в училище в Перми, на меня смотрели совсем по-другому. Хвалили, подбадривали, улыбались. Правда, мне тогда было десять, и я подавала надежды. Может, сейчас и наши сидели бы, позёвывая, и ждали, когда я закончу?

– Эй, пасуй! – раздалось снизу, и я выпуталась из тюля.

Включила музыку, переоделась и пошла на коврик растягиваться.

Меня разбудил запах горячего шоколада. Горьковато-сладкий, он окутывал ощущением неги и праздника. Первой мыслью было то, что наступил мой день рождения. Но в следующую секунду я вспомнила, что до него ещё несколько месяцев. Значит, поводов для шоколада на завтрак всего два.

Первый. Я поступила, и мама решила отпраздновать это событие.

Второй. Я не поступила. Соответственно, мама хочет подсластить пилюлю.

Я заставила себя зайти в туалет и умыться, прежде чем отправиться на кухню. Мама пила кофе на балкончике и листала экран телефона. Заметив меня, она встала и едва не опрокинула столик (места на балконе хватило только для него и пары складных стульев).

– Проснулась? – спросила мама.

Я пожала плечами: а то не видно…

– Результаты выложили, да?

– Ты только не волнуйся, – сказала мама дрожащим голосом.

Это ещё кто волнуется?

– Не прошла?

Она покачала головой и взмахнула руками, будто хотела дотянуться до меня через кухонный стол, но раздумала.

– Не волнуйся, Агат, – повторила она. – Мы что-нибудь придумаем.

– Что тут придумаешь?!

Мы переехали в уверенности, что меня возьмут за милую душу. И не было у нас никакого запасного плана. А теперь что? Проситься назад в Пермь? Совсем бросить балет? На кухне сделалось нестерпимо душно. Мама, видимо, заметила, что я побледнела. Кинулась к шкафчику с посудой, достала мою любимую чашку и налила в неё горячий шоколад.

– Я тебе гренки приготовила. Будешь?

– Гренки? – Я закашлялась. – Нет, ты серьёзно?!

– Хотела порадовать, – растерялась мама. – Ты же любишь…

– И всё? Никакого балета?

Мама фыркнула, пытаясь подавить смех.

– Прости! Это нервное.

Через пару минут я уже уплетала божественные сливочные гренки и запивала их горячим шоколадом. На глаза наворачивались слёзы. Но на лице у мамы уже появилось деловитое выражение: значит, она знала, что делать.

Мама позвонила в колледж и договорилась с Анной Григорьевной, что та сегодня же примет её. Она просто не умеет долго унывать. Для неё любая сложность не проблема, а вызов, любопытная головоломка, которую нужно разгадать. Хотела бы я быть похожей на неё, а не опускать руки. От мамы мне достались медово-карие глаза, густые волосы и тонкая кость. Интересно, решимость тоже передаётся по наследству? Или над ней надо работать, как над растяжкой?

Глава 3,

в которой я преследую Юлю

Когда мама, облачившись в лавандовый костюм, – в нём она выглядит одновременно женственно и по-деловому, – ушла в колледж, я тоже не смогла усидеть на месте. Делать классы после обильного завтрака не имело смысла. Я посмотрела несколько роликов в соцсетях, попыталась разобрать коробку с мелочами, но ни на чём не могла сосредоточиться. Мысли убегали во вчера, в просторный кабинет, где членам комиссии чего-то не хватило в моём выступлении.

Я вспоминала просмотр – от приветствия до поклона – и не находила ошибок. Видимо, их и не было. Просто моя проблема в том, что я бездарность и годы труда прошли напрасно. Рано или поздно это должны были заметить.

В конце концов я не выдержала, натянула джинсовые шорты и майку и вышла во двор. В ближайшей песочнице горланили два малыша. Солнце светило как в Перми – мощно и уверенно, моментально согревало затылок и открытые части тела. Но что-то было другим. Дома воздух напоён влагой Камы, а здесь сухой, будто иголочками впивается в ноздри.

– Би-бип! Би-бип!

На меня нёсся мальчишка лет пяти на самокате и, если бы я не отскочила с дорожки, наверняка сшиб бы.

– Эй! – крикнула я. – Осторожней!

Женщина с коляской на секунду оторвалась от телефона.

– Лёва! – сказала она равнодушно-сурово, и я подумала, что Лёве наверняка не хватает внимания.

Я пересекла двор, нырнула в прохладу арки и вышла на улицу. А дальше ноги сами понесли меня в сторону хореографического колледжа. Наверное, потому что я плохо ориентировалась в городе и не знала, куда ещё можно пойти.

Дверь колледжа то и дело распахивалась, выпуская абитуриентов. Я немного потопталась у входа и всё-таки решила зайти – слишком жарко было, чтобы ждать на улице. Охранник с седыми усами скользнул по мне взглядом, а затем снова уткнулся в свой журнал: видимо, принял за ученицу. Я подошла ближе к турникету и откашлялась.

– Здравствуйте! Могли бы вы меня пропустить? Я вчера…

– А пропуск где? – прищурился охранник.

– Я вчера была на просмотре…

Охранник махнул рукой на стену, где висел стенд с информацией. Ничего не оставалось, как подойти к списку избранных, в смысле отобранных. Под заголовком «9-й класс» значились две фамилии, и, разумеется, ни одна не была моей.

– Э-э-э… моя мама сейчас наверху, у Анны Григорьевны, – я сделала ещё одну попытку. – Хочу подняться и подождать…

– Много вас тут ходит. – Охранник уткнулся в журнал посещений.

А потом пробормотал себе в усы: «Никакой фактуры, а всё туда же, в балерины метят». Я так удивилась, что хотела даже переспросить, что он сказал. Но вместо этого резко развернулась, толкнула дверь и чуть не сшибла вчерашнюю блондинку из кафе – кажется, Юлю. Она отшатнулась, пропуская меня. На секунду её лицо озарилось чем-то вроде интереса, мне показалось даже, будто она хочет заговорить со мной, но в следующую секунду она скрылась в вестибюле.

Стиснув зубы, я зашагала по улице. Таланта у меня, может, и маловато. Но о моей внешности так пренебрежительно ещё никто не высказывался! Наоборот, все подчёркивали тонкую кость и лёгкий шаг. И волосы у меня красивые: каштановые и очень густые, собрать в пучок – каждый раз проблема. У этого мужика глаз, что ли, нет? Или у них в Екате другие стандарты?! Я так злилась, что чуть не вылетела на дорогу на красный. Отчаянно сигналя, мимо пронеслась машина. Я вздрогнула. Ещё не хватало попасть под колёса из-за какого-то охранника! Наверное, мне вообще послышалось.