Учитель моего сына (СИ) - Инфинити Инна

— Из-за меня!?

— Да. Хотел тебя увидеть. Подумал, что субботник — отличный повод.

Я теряю дар речи. Ну вот и как мне сказать Косте, что вообще-то я не собиралась ни на какой субботник?

— Конечно, приду.

Глава 21. Субботник

В Курятнике у меня более пятисот непрочитанных сообщений. Все — о субботнике. Распределили, кто что будет мыть. Мне даже неловко писать, что я передумала и приду. Так хорошо яжемамки обо всем договорились, что мое появление только испортит им все планы.

Так и есть. Когда после свидания с Костей все же пишу в чат, что у меня получится прийти на субботник, приходит обиженнее сообщение от Оли:

«Не знаю, чем ты сможешь нам помочь. Мы уже все распределили. Ну приходи, будешь на подхвате».

Не могу читать ее сообщение без смеха. У меня слишком хорошее настроение, чтобы вступать с Олей в дискуссию. Сегодня было лучшее свидание в моей жизни. После ресторана мы погуляли по центру Москвы, а потом Костя отвёз меня домой. В машине сложно было сдержаться. Между нами такая страсть, что тормоза срывает. Но я не могла пригласить Костю к себе, потому что дома сын, и поехать ночевать к Косте тоже не могла. Опять же потому, что дома сын.

Я не знаю, как Леша отнесётся к тому, что у меня отношения с его классным руководителем. Если честно, думаю, сыну будет безразлично, но все равно пока не хочу сообщать ему. Лешка даже не вышел в коридор, когда я зашла домой. Дверь в его комнату закрыта, оттуда доносится бренчание гитары. Может, и не плохо, что сын увлёкся музыкой. Все лучше, чем компьютерные игры.

Переодевшись в домашнюю одежду, иду к Леше. Стучу пару раз в дверь и заглядываю.

— Как дела? — спрашиваю.

Лешка нехотя отрывает лицо от нот и смотрит на меня с таким выражением лица, как будто я весь вечер его достаю, а не только что зашла.

— Нормально.

— Как сегодня день в школе?

— Нормально.

На скуле у сына красуется синяк после вчерашней драки. Лешка так и не рассказал, из-за чего он подрался с Воропаевым. И не расскажет.

— Я завтра иду в школу на субботник.

— Хорошо.

— Какие у тебя завтра уроки? Ты сделал домашнее задание?

Леша учится по субботам.

— По субботам ерундовые уроки. К ним можно не готовиться.

— Что значит ерундовые?

— Ну, обществознание, история, биология.

Леша давно поделил все предметы на «нормальные» и «ненормальные». К ненормальным он, естественно, не готовится. Обычно я все равно заставляю Дешу делать домашнее задание даже к «ненормальным» предметам, но сейчас у меня слишком хорошее настроение, чтобы ругаться с сыном.

— Как тебе новый классный руководитель? — спрашиваю, затаив дыхание.

— Ну получше предыдущей классной.

Мне хочется прыгать от радости.

— Мне тоже так кажется.

— Ладно, мам, мне надо с гитарой позаниматься. Ты меня отвлекаешь, — и не дожидаясь, когда я закрою дверь, Леша снова опускает лицо в ноты.

Вздохнув, выхожу из комнаты сына.

В субботу собираюсь в школу к 11 утра. В это время в кабинете математики у Кости закончится последний урок. На мне водолазка, джинсы и кроссовки. Оля не написала, что мне с собой брать, на всякий случай захватываю из дома чистящее средство, губки, тряпки и резиновые перчатки.

Когда поднимаюсь в кабинет алгебры, половина Курятника уже тут. Оля — главная предводительница — раздаёт указания. Завидев меня, пренебрежительно воротит нос. Ее реально как подменили в этом году. Неужели всему виной Костя? В прошлом году мы даже немного дружили, после родительских собраний ходили пить кофе в соседнюю кофейню. Оля поддерживала меня, когда Леша хулиганил и мне приходилось выслушивать от старой классной и других учителей много нелицеприятного.

— Всем добрый день, — громко здороваюсь.

Другие мамы приветливо мне улыбаются и кивают. Кроме Марины, у которой дочка-вундеркинд. Кости в кабинете нет. Испытываю легкое сожаление. Пока поднималась по ступенькам на третий этаж, аж сводило все от нетерпения увидеть моего Аполлона.

— Света, раз уж ты тут, — Оля удостаивает меня взглядом, — помой вместе с Катей и Ирой парты. Это нужно сделать, как следует, чтобы ни одной надписи и ни одного рисунка не осталось.

— Хорошо.

Оля заканчивает отдавать распоряжения, и все приступают за дело. Кто-то из мам включает музыку на телефоне, и субботник уже не кажется таким удручающим. Сама глава родительского комитета принимается мыть окна. Залезает на подоконник и тщательно намывает стекла. Все бы ничего, но оделась Оля точно не как на субботник. Она в платье, хорошо хоть не коротком, и в туфлях на каблуках. Благо, ей хватило ума снять шпильки перед тем, как лезть на подоконник.

— Оля прям помешалась на Константине Сергеевиче, — заговорщицки шепчет мне Оксана, мама Веры Селезневой. Она рядом со мной моет стулья. — Оно и неудивительно, наш новый классный такой классный, — восхищенно вздыхает.

И эта туда же. А ведь замужем.

— Да, получше предыдущей классной, — соглашаюсь.

— Моя дочка прям полюбила математику, хотя она у меня абсолютный гуманитарий. Говорит, Константин Сергеевич очень интересно и доступно объясняет новый материал. Никогда бы не подумала, что моя Вера будет с таким удовольствием делать домашнее задание по математике.

Интересно, сколько еще девочек полюбили математику с приходом в школу Кости? Особенно среди старшеклассниц. Они тут такие… Иной раз не поймёшь, учительница стоит или ученица. В школе нет школьной формы, длина юбок и высота шпилек особо не регулируются. На макияж тоже запрета нет. Поэтому старшеклассницы ни в чем себе не отказывают.

И снова я чувствую укол ревности в сердце. А когда вижу на парте надпись розовой ручкой «Константин Сергеевич, вы мой краш », аккуратно выведенную явно девчачьим почерком, мне и вовсе плохо становится. Остервенело стираю с парты дурацкое признание Косте в любви.

Какая дура это написала? Куда смотрят ее родители? Это вообще нормально — признаваться в любви своему школьному учителю? Меня, значит, за малейшую Лешкину оплошность в школу вызывают, а старшеклассницы такое пишут учителю, и им сходит это с рук? И почему в школе нет школьной формы? Ну или хотя бы почему не регулируется длина юбок у девочек?

— Свет, ты в порядке?

Вопрос Оксаны заставляет меня подпрыгнуть на месте. Губка выпадает из рук.

— Д-да. А что?

— Ты так парту натираешь, сейчас до дыры сотрешь. Что там было написано?

— Член нарисован, — быстро нахожусь с ответом.

Оксана прыскает от смеха.

— Мне иногда кажется, что дети про секс осведомлены больше нас. Вера мне недавно во всех подробностях рассказала, откуда берутся дети. И про матку знает, и про овуляцию, и про сперму. Я чуть не упала! А когда я спросила, где она все это узнала, она ответила: «В школе девочки рассказали». Вот тебе и храм науки! Действительно всему детей научат. Только не тому, чему надо.

Я молча продолжаю стирать с парты рисунки и надписи. Большинство из них действительно на тему секса, гениталий или около того. Интересно, а Леша уже знает, откуда берутся дети? Мне он вопросов об этом не задавал.

Вздыхаю с волнением. У меня с сыном не близкие отношения, надо это признать. Леша не приходит ко мне советоваться, не делится со мной планами. Взять хотя бы ту же гитару. Я даже не знала, что он ею интересуется. Он просто пришел ко мне пару недель назад и заявил:

— Мам, дай денег на гитару и на курсы по гитаре.

Я, конечно, дала. Увлечение музыкой — это похвально. Он теперь вечерами не в приставку играет, а на гитаре. Это же лучше. Но когда я предприняла попытку поговорить с Лешей о гитаре, стала спрашивать, с чего вдруг у него проснулся такой интерес, сын только отмахнулся от меня, мол, отстань.

Оля заканчивает мыть окна быстрее, чем я парты. Спрыгивает с подоконника, достаёт из сумочки косметику и поправляет макияж.

— Как думаешь, — голос Оксаны тонет в льющейся из телефона Марины песни, — у Оли есть шансы?