Учитель моего сына (СИ) - Инфинити Инна

— На что? — не сразу понимаю.

— На КС.

КС — это Константин Сергеевич. В Курятнике его теперь так коротко называют.

— Нет, — отрезаю.

Оксана хихикает.

— Я тоже так думаю. Но смешно за Олькой наблюдать. Интересно, она себя со стороны совсем не видит, что ли?

— Есть такая категория женщин, которая любит навязываться мужику. Они это называют «Я сама себе выбираю мужчину, какого хочу».

— Ага, как будто мужик — безвольное существо. Они вообще-то сами любят выбирать себе женщин.

От последних слов Оксаны у меня мурашки по коже пробегают. Могу ли я считать, что Костя выбрал меня? Из всех женщин вокруг — меня?

— Девочки, давайте быстрее, — громкий голос Оли рассекает кабинет алгебры. — Константин Сергеевич просил закончить до часа.

Не успевает Оля закрыть рот, как в класс входит Костя.

Глава 22. Дневной сон

В субботу Костя одет менее формально: джинсы, кроссовки и рубашка с закатанными рукавами. По будням он в костюме. Я невольно засматриваюсь на Костю. В сердце сразу больно щемить начинает. Какой же он красивый.

— Константин Сергеевич, — голос Ольги прогоняет мое наваждение. — А мы уже почти закончили. Как вы и просили, до часа.

— Спасибо большое. Вижу, что кабинет стал чище и светлее.

Я слышу иронию в Костином голосе и сама непроизвольно улыбаюсь. Он даже не успел толком оглядеть кабинет, чтобы делать такое заявление.

— Светлее, потому что я помыла окна, — Оля не упускает шанса себя похвалить. — Мы в принципе все закончили, мне только осталось помыть пол. Девочки, можно уже расходиться по домам.

Глава родительского комитета поворачивается к нам и глазами подаёт сигнал выметаться немедленно из класса.

— Пол помоет уборщица, — отвечает ей Костя. — Она это делает каждый день. Так что, я думаю, все свободны. Еще раз спасибо большое. Светлана, — впервые с момента, как зашел, Костя смотрит на меня. — Вас попрошу остаться, нужно обсудить успеваемость вашего ребенка.

И хотя я понимаю, что это лишь предлог меня задержать, по позвоночнику пробегает неприятный холодок. А вдруг у Лешки и правда проблемы с успеваемостью?

Все мамы, кроме Оли, рады побыстрее отсюда смыться. Глава родительского комитета после слов об уборщице аж погрустнела. Мне кажется, Оля судорожно придумывает повод задержаться. Должно быть, Костя понимает это, потому что добавляет, продолжая смотреть на меня:

— Светлана, много вашего времени не отниму. Я сам очень сильно тороплюсь. Еще раз спасибо всем, что успели вовремя закончить, как я и просил.

Я начинаю дрожать от нетерпения — настолько сильное желание остаться с Костей вдвоём. Каждая секунда ощущается вечностью. Мне кажется, все очень медленно собираются домой. Хотя ни у кого кроме Оли нет ни поводов, ни желания тут задерживаться.

— Всего доброго, Константин Сергеевич. Я позвоню вам в понедельник по поводу театра, у меня появилась идея, как можно ее реализовать.

На лице Кости изображается такое страдание и мучение, что моя ревность к Оле резко притупляется. Невооруженным глазом видно, как глава родительского комитета откровенно задолбала Костю.

— Хорошо, Ольга. Но я вам уже все сказал по поводу театра. Добавить мне больше нечего.

— Я все равно вам позвоню.

— Угу.

Другие мамы наконец-то собрали свои тряпки с губками и начали покидать кабинет, прощаясь с классным руководителем. Оля тоже нехотя идет на выход. У двери оборачивается и смеряет меня взглядом, полным подозрений. Спасибо Марине, у которой дочка-вундеркинд. Она берет Олю под руку и выводит из кабинета, о чем-то тихо говоря на ухо. Есть надежда, что Марина сопроводит главу родкомитета до самого выхода из школы, а потом и до автобусной остановки.

Последней из кабинета выходит Оксана. Она закрывает за собой дверь, оставляя нас с Костей отрезанными от всех глаз. Несколько секунд мы еще стоим молча, ожидая, что может кто-то вернуться, а потом Костя, растянув губы до ушей, направляется ко мне. Рвано выдыхаю и приваливаюсь ягодицами к парте.

— Привет, — сразу целует меня в губы. Обнимаю его за шею и вдыхаю полной грудью уже ставший любимым запах.

— Привет, — шепчу, отвечая на поцелуй.

Костя отрывает меня от пола и медленно кружит по кабинету.

— Какие у тебя планы на сегодня?

— Никаких.

У меня сегодня долгожданный выходной. Не планировала заниматься ничем конкретным. У Леши будет своя программа, в которую я вряд ли вхожу.

— Тогда пойдём.

— Куда? — спрашиваю с любопытством.

— Для начала пообедаем.

— А что с успеваемостью у Леши?

— Все нормально, — смеется и чмокает меня в губы. — Это был лишь предлог, чтобы ты задержалась в кабинете.

— Зачем ты вообще пригнал меня на этот субботник, если мы и так можем увидеться в любой день и любое время? — язвлю.

— Так я согласился на него только ради тебя. Зря я, что ли, терпел эту Олю с ее маразмом о субботнике?

Прижимаюсь к Косте крепко. Он касается губами моей макушки, и мы выходим из кабинета. Школа уже почти пустая, на улице у здания тоже почти никого нет. Но мне все равно боязно идти по тротуару рядом с Костей, то и дело оглядываюсь по сторонам в поиске знакомых лиц. Мы доходим до Костиной машины. Мне страшновато в нее садиться, а вот Аполлон не испытывает ни малейшего стеснения, даже если нас заметят знакомые.

Интересно, школьная этика допускает романы учителей с родителями учеников?

Костя трогается с места сразу, как только мы садимся в автомобиль. Видимо, уже выбрал заведение для обеда. Так и есть. Мы приезжаем в уютный ресторан в нашем районе, минутах в десяти езды от школы.

— Я мыла парты и увидела, что тебе там какая-то ученица признание в любви написала, — не могу молчать, возмущение так и прет из меня. — «Константин Сергеевич, вы мой краш» и сердечко.

— На парте это ещё ерунда, — безразлично парирует. — Вот когда школьницы прямым текстом в любви признаются — это проблема. Не знаешь, что ответить.

Я замираю с поднесённой ко рту вилкой.

— Школьницы признавались тебе в любви прямым текстом?

— Да, было дело.

— А ты что?

— Советовал обратить внимание на какого-нибудь одноклассника.

Я всматриваюсь в Костю, пытаясь понять, это шутка или нет. Он с таким серьезным видом разрезает стейк на тарелке, что сомнений не остается: Костя сказал правду. Мне нужно переварить эту информацию. А я еще Олю осуждаю. Тут вот и школьницы не далеко ушли. И не нужно оправдывать это их юным возрастом. В старшей школе должно быть достаточно мозгов, чтобы не вешаться на учителя, который старше на десять лет, а то и больше.

Я уткнулась в свою тарелку, перебираю вилкой. На Костю лицо не поднимаю. А он берет и пересаживается со своего стула ко мне на диван. Обнимает меня обеими руками и целует в щеку.

— Свет, — зовет на ухо.

— Что?

— Я всю ночь уснуть не мог, о тебе думал.

Вилка выпадает из рук и со звоном бьется о тарелку. Осмеливаюсь поднять на Костю глаза.

— Что именно думал?

— Что без тебя в кровати очень холодно.

Смущенно заулыбавшись, падаю лбом Косте на плечо. Он целует меня в шею, и это провоцирует по телу волну мурашек.

— Согревать тебя ночью я смогу только на осенних каникулах, когда Лёша поедет к моей маме.

Костя тоскливо вздыхает и снова целует мою тонкую кожу, от чего мурашки сменяются очень сильным возбуждением.

— Помимо ночей есть еще дневной сон, — шелестит на ухо и прикусывает мочку уха. Судорожно свожу бедра.

— Ммм, — тяну в предвкушении. — Тогда сегодня можно устроить тихий час.

Глава 23. Громкий час

Костя живет в элитном ЖК в двадцати пяти минутах пешком от моей квартиры. Я точно знаю время и расстояние, потому что сама присматривала себе недвижимость в этом ЖК. Но она оказалась мне не по карману. К тому же не хотелось ждать несколько лет, когда построят. Поэтому я купила квартиру во вторичке: в серой девятиэтажке с вонючим подъездом и исписанным матерными словами лифтом.