Измена. По нотам любви (СИ) - Соль Мари

К офису «ПитерКо» подъезжаем на пять минут раньше.

— О, прямо тютелька в тютельку, — я смотрю на часы.

Юрка хмыкает:

— Пунктуальность — моё кредо!

— Спасибо вам, мальчики! — целую обоих. Беру ноутбук, выхожу.

Снаружи первый этаж монолитки отделан красиво. У порога меня уже ждут. Сам Куликов вышел встречать. Удивляюсь:

— Вы же сказали, что будет секретарша?

Сегодня одет в ярко-синий пуловер. Кажется, у него этих пуловеров целая куча, и все разных цветов! Волосы гладко зачёсаны. Правда, топорщатся. Жёсткие от природы, не то, что у моего Артура.

Он улыбается:

— Выдалось пару минут, сам решил встретить.

— Как уютно у вас! — говорю, проходя и оглядываясь.

Изнутри офис выглядит так, словно здесь и ремонта-то не было. Популярный в наше время стиль лофт, приспособленный к жизни. Кирпичные стены, колонны и трубы. Всё обустроено так, что здесь можно открыть цех по производству чего-нибудь. А можно — студию анимации «ПитерКо».

— Да, здесь мой приятель планировал офис открыть, — отвечает Кирилл. Идём вместе с ним по широкому коридору, мимо белых дверей, — Ну, знаете, малоэтажное строительство, дома под ключ? Вроде того. А потом заболел.

Я вздыхаю:

— Как жаль! Надеюсь, не очень серьёзно?

Куликов грустнеет:

— Это как посмотреть. Лишился, можно сказать, самого главного в жизни.

Я размышляю о том, что есть главное? Для Артура, к примеру, лишиться руки. И тут же ругаю себя! И плюю через левое плечо, чтобы Кирилл не заметил. Вот же дура, подумать такое!

— Конечностей? — рискую предположить.

— Нет, — отвечает Кирилл, — Достоинства! В смысле, мужского.

— О, Господи! — вырывается у меня.

Он спешит успокоить:

— Нет, физически оно существует. Только рак обездвижил его. Вот такая беда.

Звучит и впрямь жутко. Наверное, для мужчины такая беда равносильна концу.

— Кошмар, — говорю, — А у него дети есть?

Куликов кивает:

— Да, двое! И жена не оставила. Хорошая жена у него. Повезло!

Я выдыхаю, как будто беда приключилась с кем-то из моих знакомых:

— Ну, слава богу, что так.

— Вы такая, — смеётся Кирилл, очки на носу отражают свет лампы.

— Какая? — смотрю на него подозрительно.

Он подавляет улыбку. Она у него симпатичная, стоит сказать.

— Не знаю даже, как это слово? Э… — начинает он, — Эмпатичная, вот!

— Ааа, — я соглашаюсь, — Что есть, то есть!

Он доставляет меня прямо в офис к художникам. Их у него целых несколько. Девочки-мальчики, всех возрастов. Есть и помладше меня. Я знакомлюсь, здороваюсь. И, присев на предложенный стул, достаю ноутбук и рисунки.

Пару часов пролетают почти незаметно. Мы столько успели! И их интерес к моим пчёлам такой показательный. Теперь, заряжённая этой энергией, я тоже уверена, нас ждёт успех.

Когда выхожу, то Кирилл уже тут как тут! Как будто меня караулил.

— Вы обедали, Уля? — интересуется он, поправляя очки с тёмными дужками.

Я опять замечаю, какая забавная форма ушей у этого мужчины. Интересно знать, сколько ему? На вид он постарше Артура. Примерно ровесник Юрца?

— Я с братом позавтракала, перед тем, как приехать к вам, — вспоминаю наш утренний сытный пит-стоп.

Куликов смеётся:

— Ах, это ваш брат? А я думал, муж.

— Брат, старший, — делюсь я, держа чемодан с ноутбуком. Сегодня надела удобные брюки и обувь удобную. Волосы убраны в маленький хвостик, а свитер с большим «хомутом».

— Насколько старший? — проявляет Кирилл интерес. Профессиональный ли?

— У нас с ним разница в пять лет, — признаюсь.

— А вам… — хмурит брови.

Я укоряю его:

— Нехорошо спрашивать про возраст у девушки, — а затем добавляю, — А мне тридцать три.

— Возраст Христа, — говорит неожиданно.

— И что это значит? — я даже пугаюсь.

— Это значит, — Кирилл поправляет очки и кусает губу, размышляя, — Что в этом возрасте вам предстоит сделать выбор.

Я хмурюсь:

— Да я вроде выбрала, — про себя уточняю: семью и род деятельности. Скорее всего, это он о ребёнке. Вероятно, что я наконец-то решилась родить? Это и есть судьбоносное «да».

— Ну, я просто неоднократно слышал, что в этом возрасте судьба ставит людей перед выбором, — продолжает Кирилл философствовать, — Но, надеюсь, что в вашем случае выбор будет беспроигрышным.

— А в вашем? — неожиданно для самой себя, интересуюсь я.

— В моём? — говорит, вскинув брови, вздыхает, — В моём выбор был очевиден. Я выбрал профессию. Сперва занимался рекламой. У меня был свой маленький бизнес. И он процветал! А потом я ушёл в анимацию. Понял, насколько шагнула вперёд индустрия.

— Да, индустрия шагает вперёд семимильными шагами, — подтверждаю, — Сама постоянно учусь!

— Я и сейчас вечерами хожу на курсы. Ну, как хожу? — Кирилл усмехается, — Выхожу в интернет и учусь. Вот, скоро корочку дадут об окончании.

— У меня этих корочек, как грязи! — заливаюсь я смехом.

— Ульян? — говорит, — А у нас много общего.

За болтовнёй мы достигли столовой. Оказалось, одна из дверей выходит в кафе, что расположено через стену от них. А там — и столы, и едой пахнет вкусно. В животе начинает урчать!

— Ну, так что? Пообедаем? — смотрит Кирилл. Он чуть выше меня. Если надеть каблуки, буду вровень. Но фигурой достаточно крепкий. Наверное, даже сильнее Артура? Крепыш.

Улыбаюсь:

— Вы знаете, с удовольствием съем что-нибудь лёгкого.

Мы становимся в очередь, поставив подносы на ленту. Я беру печень с рисом. Кирилл усмехается сзади меня:

— Тоже любите печень?

Взяв тарелку из рук официантки, я киваю ему:

— Обожаю! Вот только нечасто, увы, удаётся поесть.

— Почему? Домочадцы не любят?

— Да, именно! — снова киваю. Артур мой терпеть не может «субпродукты», к которым относит и печень. Свекровь так вообще не умеет готовить её. Только свой обожаемый бефстроганов.

— А вот я не женат, — произносит Кирилл, когда мы садимся за столик. У него на тарелке печёнка, но только с гречихой. А ещё — грибной суп и компот. Я, вдобавок к горячему, взяла винегрет.

— Развелись? — уточняю. Неужели мы с ним говорим о таких личных темах? И в какой же момент перешли за черту?

Куликов вздыхает, посыпая гречиху чёрным перцем:

— Не сложилось. Вы знаете, трудно совмещать работу и личную жизнь. Я вот выбрал работу.

— Жалеете? — смотрю на него, склонив голову на бок.

Кирилл поджимает губу:

— Не знаю, наверное, нет. У сестры дети есть. Я их считаю своими. Глупо, наверное, да?

— Почему? — удивляюсь, — И вовсе не глупо. Я тоже считаю племяша своим! Хотя, он меня иначе, как Ульянка, не зовёт. Я ему наподобие старшей сестры.

— И неудивительно, — взгляд Кирилла снова становится… многозначительным. Во только, что значит его этот взгляд, я пока не пойму.

Мы едим с аппетитом. Прикончив свой суп, Кирилл произносит:

— А у вас нет детей?

«Что будет следующим вопросом?», — думаю я с любопытством. Но, ничуть не смущённая им, отвечаю:

— Пока нет. Но мы планируем с мужем.

— Дети — это прекрасно. Наверно то, о чём я чууууть-чуть жалею, — пальцами он демонстрирует, насколько чуть-чуть, — Что не завёл детей.

— Вы говорите так, будто вы уже старый! — смеюсь, запиваю компотом обед, — Мужчина может детей иметь в каком угодно возрасте. Это для женщины возраст, увы, ограничен.

— Дети времени требуют, а у меня его нет, — кривит губы Кирилл. Так забавно. Он мог бы играть в кино, в жанре комедии. Что-то в нём есть артистичное.

— А вы изыщи́те! — улыбаюсь ему. Мы словно бы шутим друг с другом, говоря о серьёзных вещах.

— Эх! Изыскания в моём случае завершаются тем, что я опять начинаю какой-нибудь новый проект. И времени становится ещё меньше, чем было, — сминает салфетку Кирилл.

Я заправляю за ухо прядь, что выбилась из хвостика:

— Чтобы оно появилось, нужно слегка перестать быть трудоголиком.

— Забить на работу? — смеётся Кирилл, — Не могу! Вот увидел вашу книгу, и загорелся! Ни спать, ни есть не мог.