После развода мне не до сна (СИ) - Томченко Анна

Правильно, зачем тебе уделять время на детей, когда ты прекрасно знаешь, что у детей есть мать. Когда ты прекрасно знаешь, что всё будет досмотрено.

— Ох, очень хорошо сейчас досмотрено! — Даниил развёл руки в разные стороны. —Ох, как сейчас хорошо досмотрено! Я прям даже не знаю, как выразить весь свой восторг от этого. Так хорошо досмотрено, что у меня ребёнок в процедурном кабинете лежит. Илая, если ты будешь и дальше корчить из себя дуру — я уже не посмотрю на то, что мы с тобой столько лет были вместе. Я просто тебе говорю о том, что если ты осталась с детьми, то ты должна смотреть за их воспитанием нормально, а не спустя рукава, не абы как, в надежде на то, что само как-то рассосётся. Так не бывает, Илая. Даже взрослые дети требуют дофига вложений. Правильно говорят, что маленькие детки — маленькие бедки. А большие детки…

Я не выдержала и хлопнула его по плечу так, что Даниил отшатнулся и, взмахнув руками, вызверился на меня, как бешеный.

— Не тебе здесь рассуждать о детях, о том, сколько времени я с ними провожу и как я их воспитываю. Потому что ты вообще ни черта не делаешь. От того, что ты такой у нас богатый папа, который может позволить безумно многое для детей, ещё не делает тебя идеальным. Если что, это ты уходил из семьи. Если что, это теперь твоя дочь не знает, как это — быть в безопасности, потому что ты, тот человек, который должен был защищать, взял и предал.

Сказав это, я ощутила, что у меня горло всё спазмировало и словно бы металлической проволокой сковало. Я тряхнула головой, выдохнула и сквозь зубы произнесла:

— Вместо того, чтобы кувыркаться на ортопедическом матрасе со своей девой, ты бы лучше хоть раз обратился к тому, что как учится твоей дочери, либо как учится твоему сыну. Но нет, тебе наплевать. Да тебе даже на внука наплевать — у тебя вторая молодость. Но при этом ты сейчас стоишь с умной рожей, высказываешь мне претензии.

— Агнесса. Агнесса. — Раздалось со стороны ресепшена, и я напряглась.

Голос был низкий, хрипловатый.

Кто-то окликнул.

— Мне надо к Агнессе. У меня девушка, я знаю, что она попала в эту больницу. Я знаю. Какой кабинет?

Мы с Данилой медленно повернулись в сторону регистрационной стойки. У меня вся жизнь перед глазами пролетела.

Во-первых, Агнесса не рассказывала, что у неё есть молодой человек.

Во-вторых, голос.

Это не был голос низкий, грудной, молодой, как у Кирилла. Это был голос намного старше.

Из-за поворота выглянул мужчина: пиджак, очки на кончике носа, идеально уложенные волосы. Дублёнка на левом плече. Походка размашистая, широкая.

— Где, где здесь процедурный кабинет? — Зло произнёс он, высматривая хоть кого-нибудь из медсестёр. — Где Агнесса Романова?

Я взмахнула рукой, цепляя запястье Даниила ногтями.

Мужчина, который стоял перед нами, был, наверное, лет на десять помладше Данилы. Он явно был профессором либо кем-то ещё из научной братии.

— Агнесса Романова в процедурном кабинете. — Тихо отозвалась медсестра, и мужчина, сделав шаг остановился, пристально вглядываясь в нас.

— Здравствуйте.

27.

Мужчина прошмыгнул мимо нас и тут же открыл дверь палаты, где была Агнесса.

Даниил дёрнулся следом. Дёрнулся так, как будто бы собирался прям в больнице устроить мордобой, казнь, поставить гильотину где-то в коридоре.

Я прыгнула на него и что было сил старалась задержать. Даниил по старой, видимо, мышечной памяти перехватил меня за талию и тормознулся.

— Ну-ка пусти. — Хрипло выдохнул он так, что завибрировало всё пространство вокруг.

— Дань, стой. Даня, тормози. — Затрясся у меня голос. — Погоди. Никаких резких движений.

— Твою мать, резких движений? Он ей в отцы годится. Кто это такой? — Хрипло произнёс Данила, и я замотала головой.

— Может быть, это её научный руководитель или...

- Какой, твою мать, научный руководитель? Илая, открой глаза. — Зло произнёс он, и я, облизав губы, прикрыла глаза.

— Подожди, подожди, пожалуйста. Давай зайдём без скандала. Я тебя умоляю.

Просто спокойно и без скандала.

— Как, твою мать, с поклоном? — Рявкнул Данила так, что я зажала ему ладонью рот.

— Да тихо тебе. Что ты, как неандерталец? Тихо. Ещё ничего не понятно, а ты уже здесь распятие приготовил!

— Я распятие приготовил?

— Ничего непонятно.

— Что тут может быть непонятного, Илая? Мы взрослые люди.

— Даня, я тебя прошу, пожалуйста, тихо. Я понимаю, что всякое может быть, но давай по порядку.

— Я сейчас такой порядок, твою мать, здесь наведу, что он свои окуляры будет из жопы вытаскивать. Поняла? — Зло рявкнул Данила, отодвигая меня в сторону, и дёрнул на себя дверь, почти срывая её с петель.

Молодой человек стоял возле койки Агнессы. Она что-то тихо говорила. Когда Даниил оказался на пороге, Агнесса подняла на него глаза и, облизав губы, произнесла:

— Пап, мам, Эдвард Вяземский — мой молодой человек.

Я поняла, что Данилу сейчас инфаркт накроет. Причём не факт, что медики, которые есть в ближайшем окружении, смогут как-то эту ситуацию исправить.

У Данилы затряслись руки. Он сжал ладони в кулаки.

— Здравствуйте, — тихо произнесла я, перехватывая Даниила за локоть и потягивая на себя, желая не довести до греха. Боясь, что сейчас будет скандал.

— Здравствуйте. Простите, я перепугался. Я получил сообщение, что Агнесса в больнице и пятна эти… — подозрение на анафилактический шок. Господи, да я все побросал. Мне очень, право слово, неудобно, что мы в таком формате с вами познакомились.

— Неудобно? — Произнёс Данила, выдыхая через рот как будто бы вот-вот собирался кинуться и глотку перегрызть. А ещё желательно не только перегрызть, но и кости потом повыплёвывать.

— Да, все примерно так. Мне казалось, что правильным будет после новогодних праздников приехать и познакомиться для того, чтобы у родителей Агнессы не было никаких неправильных мыслей. И мне казалось, что сделать это надо официально.

Но поскольку здесь такая ситуация, простите, я не смог дождаться официального знакомства. Все-таки, когда дело касается здоровья, здесь, на мой взгляд, уже не играет никакой роли: знакомы мы с вами или нет.

— Да, вы правы. — Влезла я быстрее, чтобы Данила не наломал дров, не наворотил ничего.

И потом, ещё и Агнесса была в расстройстве.

Нет, нет, нет, надо все осторожно делать.

Господи, я сама была в шоке. Я сама была в шоке оттого, что этот мужчина, Эдвард Вяземский, был немногим младше Данилы. Я сама не понимала, как такое могло произойти. Обычно такой сдвиг по фазе, обычно такая ситуация, когда мужчина намного старше, происходит от того, что у девочки не было отца и она в мужчине будет искать и отца тоже. Но у Агнессы был папа. Был участливый папа. И только последние полгода Агнесса переживала стресс, что мы развелись. Но до этого её детство было наполнено отцовской любовью. Она, как единственная дочь получала все свыше, чем мог получить любой другой ребёнок. Агнессе разрешалось пакостить. Агнессе разрешалось капризничать, топать ножками. Агнессе разрешались в большом количестве слезы, продавливание своей позиции при помощи девчачьего умиления. Все Агнессе позволялось. Но чтобы такое!

Повисла тишина. Она была практически ощутима физически, ложилась на кожу липкими пятнами.

— Вы знаете, - медленно произнесла я, прикусывая губы. — Да, вы правы, знакомство стоило, конечно, заранее предусмотреть.

— Ну, вот такая ситуация. Вы простите меня, но по-другому я не мог поступить. Я не

мог смотреть на то, как Агнесса одна находится в больнице. Я ещё не был в курсе, что её родители тут же приехали. Я сорвался, побросал все дела. Мне очень важно было находиться рядом и самому проконтролировать все вопросы со здоровьем Агнессы.

Я поспешно закивала головой.

— Да-да, я понимаю.

Но Даня ни черта не понимал. От него жар исходил такой, что я даже сквозь одежду ощущала, как его всего охватывает огнём.