– Отвечай.
– Ни с кем, мне восемнадцать с половиной, - напомнила шепотом.
– И до сих пор не знаешь, что врать плохо? – он мрачно усмехнулся. – Открой рот, Надя.
Разомкнула губы.
И между ними скользнула горячая головка.
– Шире, - потребовал Хаз.
Он толкнулся глубже, я пропустила. И покачнулась на коленях, когда Хаз рывком загнал член сразу в горло.
Поперхнулась, но отодвинуться не посмела, схватилась за его бедра, чтобы не упасть. И замычала, когда он начал двигаться, безжалостно и грубо, вгоняя ствол мне в рот до самого корня, не давая передышки.
Он держит меня за волосы. Сбивчиво дышит. Погружается и выходит, с размаху толкается снова. Ванную наполняют хлюпающие, чавкающие звуки, такие пошлые, бесстыдные, непристойные, они медленно сводят меня с ума, и я не верю, что занимаюсь этим, с полузнакомым взрослым мужчиной, с бандитом.
– Обхвати рукой, - хрипло потребовал Хаз и выскользнул.
Шумно задышала.
Сомкнула пальцы у основания на влажной горячей коже.
– Продолжай, - приказал он. – Помогай рукой, Надя.
Обхватила губами крупную головку и повела рукой.
– Сильнее сожми.
Он такой толстый, почти как мое запястье, он твердый, с выступающими венами, пахнет пряно и терпкий на вкус, это вкус мужчины, он мой рот заполняет, смешивается со слюной.
Я перестала отчет себе отдавать в том, что делаю, облизываю его и втягиваю, двигаю пальцами по длине, слушаю рваное мужское дыхание и не останавливаюсь, моя ладонь забралась под водолазку, упирается в его напряженный пресс.
Что-то запретное, взрослое и порочное наполняет эту темноту, и никакие рассказы сестер, мною подслушанные, не идут в сравнение с этим, что я творю, что.
– Бл*ть, - выдохнул Хаз над моей головой. Его голос бьется на паузы. – Как. Хорошо. Ты. Отсасываешь.
Отсасываю.
От грубости щекам жарко, словно меня отхлестали словами, но я этим и занимаюсь, стою перед ним на коленях с членом во рту и мне страшно от новых ощущений, дрожу, но продолжаю, я думала раньше, что делать такое мужчине противно, а теперь делаю. Глубоко вбираю горячий ствол и ногтями впиваюсь в натренированный торс, за одну только ночь этот монстр развратил меня так, что меня саму возбуждает целовать его здесь, слушать, как приятно ему, я трепещу перед финалом…
– Бл*ть, - повторила Хаз и схватил меня за волосы. Сам двинул бедрами, резко толкнулся мне в рот. – Ох.
Он выдохнул.
И в горло мне брызнуло тягучее семя. От неожиданности дернулась, Хаз не выпустил, вжал лицом в свой пах.
Мычу, и он у меня во рту вибрирует, глотаю и уши закладывает от его рычания, я от волнения вкуса не чувствую, понимаю лишь, что он кончил.
И что это не конец.
Зверя раздразнили.
Я пропала.
Глава 30
Прямо в мокром платье забралась в постель. До подбородка натянула одеяло.
Потрогала лоб.
Знобит.
Свернулась калачиком и прислушалась.
Моя комната – рядом с родительской. Потому, что я самая младшая. И сейчас я живу не здесь, мы с девчонками снимаем квартиру неподалеку от универа.
Но я приезжаю в гости каждый выходные.
Лучше бы я сегодня поехала с Лешей на вечеринку.
И все у нас с ним случилось.
Дверь приоткрыта – и до меня долетают голоса. Слышу Хаза. И тихо ненавижу его.
После того, что было в ванной – он просто натянул брюки. И вышел за дверь. Молча.
Я как оплеванная. Меня использовали. Он выпустил пар и ушел. К брату. В башке его дурацкой что-то отпустило, и вот он сидит сейчас с Львом.
Контролирует, как моя сестра справляется с его спасением.
И ведь он видел, что я зашла в соседнюю комнату. Знает, что я здесь.
Он даже не заглянул, не проверил, как я. Плевать ему на меня.
Куколка – все правильно, я кукла для него, с которой он свои потребности удовлетворил и выбросил.
Кончил – и забыл.
Боже…
Он мерзавец, бесчувственный чурбан, ничего его не волнует, кроме братьев и оружия.
Плотнее закуталась в одеяло.
Нужно встать и хотя бы переодеться, а у меня сил нет, горло саднит и губы горят. Веки тоже. Закрываю глаза и сразу переношусь в ванную, в темноту, где по полу разлита теплая вода, где рядом мужчина, что за волосы меня держит. В голове его хриплый голос звучит на повторе, во рту его вкус…
Со мной его запах.
Почему он не зайдет, не посмотрит, что я тут делаю?
Может, я как в «Один дома» всякие ловушки устанавливаю. И через пять минут ему прилетит горячим утюгом в морду.
Было бы хорошо.
Шмыгнула носом.
Нет уж, нельзя реветь.
Чего я ждала? Что этот психопат кольцо из кармана вытащит и сам на колени встанет, прося моей руки?
Да с большей вероятностью Хаз бы кролика из шляпы достал, как фокусник.
Подонок…
Почему он не идет?
Повернулась на другой бок.
Я тоже никуда не пойду.
И переодеваться не буду.
Ничего не буду.
Время тянулось бесконечно. Из коридора доносились шаги, голоса. Слышала, кто-то носил еще воду.
И свет свечей слабо пробивался в приоткрытую дверь.
За окном уже начало светать.
А он так и не пришел.
Постель вымокла.
Усилием заставила себя подняться, доползла до шкафа.
Сменила мокрые трусики и натянула теплые брюки, влезла в толстовку. Кое-как расчесала спутанные волосы и завязала их узлом на макушке.
Как же зубы стучат.
У меня жар, наверное.
И неудивительно, полуголой бегать по снегу, а потом несколько часов лежать в мокром платье…
Пойду и выскажу ему, что я заболела.
И пусть он…
Потрогала лоб и уселась на пол возле шкафа.
Да, у меня уже бред начинается.
Пофиг ему, если я заболею. Этот бандит и в лице не поменяется, и уж точно не станет бегать возле меня, уговаривая выпить молока с пенкой.
Скотина.
Всё равно пойду и скажу.
Поднялась и решительно двинулась из комнаты. Так же решительно прошла по коридору. Ввалилась в спальню родителей.
В кресле с чашкой кофе расселся Вадим.
Измученная Вера сидит возле Льва – тот весь замотанный в бинты, как мумия, полулежит в кровати.
Посмотрела в красные глаза сестры и устыдилась.
Какая же я эгоистка, лежала и жалела себя, ждала, когда Хаз придет. Тут, может, помощь моя нужна была, а я взяла и бросила сестру наедине с этой троицей.
– Ты как? – спросила негромко и неловко подошла к Вере. – Извини, я там…
– Нормально, - она потерла лицо. – Капец. После этой ночи мне уже ничего не страшно. Буду требовать повышения зарплаты, - пошутила она. Глянула на Льва. – Не думала, что справлюсь.
– Ты сильная, - шепнула и присела на корточки перед ее креслом. Невольно оглянулась в комнату, где несмотря на кофе в кресле дремлет Вадим. – А этот где?
Не хотела я спрашивать.
К черту пусть идет.
Горячим утюгом ему по морде.
– Хаз? – уточнила Вера. – Курить пошел, кажется.
Курить, значит.
Ко мне за несколько часов не зашел, а курить – бегом побежал?
Не могу я, в глазах закипают слезы.
– Что случилось? – Вера наклонилась к моему лицу. – Надь? Он тебе…сделал что-то? Да?
Зачем она так смотрит.
Он сделал, жизнь мою с ног на голову перевернул за одну ночь.
Всхлипнула.
– Не надо, - отвела руку сестры, когда она потянулась к моим волосам. Хватит. Я просто разрыдаюсь сейчас в голос. Нельзя. Надо быть сильной, как Вера. Собраться. Да. Снова обернулась на Вадима и зашептала. – Он спит. А пистолет на столе.
Вера посмотрела поверх моей головы.
– Прекрати.
– Почему?
– Потому, что стрелять мы не умеем, - отрезала она шепотом. – Потому, что Льву лучше. Потому, что уже утро. Дороги расчистят – и эта троица уберется из нашего дома. Потерпи, Надюша.
Не хочу я терпеть.
Мне плохо, и я оскорблена до глубины души, этот мужчина воспользовался мной, чем же я такое заслужила?
Я имею право злиться.
Ненавидеть его.
