И желать мести.
– Ты уверена, что они нас не тронут, уйдут? – шепнула.
– Нет, не уверена, - Вера прикрыла глаза.
Я тоже теперь сомневаюсь.
Если до этого мне казалось, что Хаз…хоть что-то ко мне чувствует, то сейчас вижу – ничего, нет у монстра сердца, это в сказках только лягушки становятся царевнами, а чудовища принцами.
И никого не тронул он до сих пор лишь потому, что Вера спасала его брата.
Лев выжил.
И мы Хазу больше не нужны.
Я ведь смотрела новости. И знаю прекрасно, кто сейчас в нашем доме находится, этот мужчина за собой столько крови оставил.
Зачем ему нас щадить?
– Мы совсем ничего не можем сделать? – шепнула обреченно.
И в этот момент за спиной скрипнуло кресло.
– Черт, вырубился, - Вадим резко поднялся на ноги. Потер переносицу, подхватил со столика чашку и залпом допил кофе. Поделился впечатлениями. – Н-да, бывало и получше. Дамы, кому растворимый кофе, заправленный холодной водой? Я до кухни.
Широким шагом он двинулся к выходу из спальни.
Мы с Верой сначала уставились ему в спину. А потом так же, не сговариваясь, перевели глаза на пистолет, что остался мирно лежать на столе.
Шаги Вадима стихли.
Какая-то доля секунды – и я решилась.
Рывком поднялась и метнулась к столику.
Схватила пистолет.
Это шанс.
Последний.
Сейчас или никогда.
Быть сильной.
Или я выстрелю в Хаза.
Или он перестреляет здесь всех.
Глава 31
– Надь.
Вера остановила, когда я почти до двери добралась. Покосилась на Льва, но тот не проснулся. Сестра покачала головой, словно отговаривая.
Но пути назад уже нет.
– Ты уверена? – спросила устало, прикрывая глаза. – Он же тебя... Не надо, Надь. Я... Ладно, давай сюда, - решительно двинулась ко мне, руку протянула. – Я смогу, точно. А если ты, то он тебя тронет, понимаешь? Я его брата спасла, может, пощадит, если не получится. Но лучше я, хорошо?
– Нет.
Решительно произнесла, хотя вся из сомнений состою.
Но Вера – врач, она людей спасает, их жизни.
Отбирать эти жизни она не умеет.
Я тоже, но я научусь.
В эту секунду я так сильно Хаза ненавижу, что на всё смогу решиться. Он воспользовался мной. Получил своё и бросил в ванной. Жестокий преступник, никто его не волнует.
Издалека раздался шум, кажется, кто-то возвращался.
Спорить не было времени.
Я выскользнула в коридор, бросилась к своей спальне.
Прислонилась спиной к двери, словно мой вес сможет остановить кого-то из мужчин.
Сердце гулко трепыхается за ребрами. Громко, на весь дом подает сигналы. Кто угодно услышит. Я кусаю губу, прижимаю ладошку к груди. Мысленно умоляю организм успокоиться, всё хорошо будет.
Пистолет в руке странно смотрится.
Ощущается чужим.
Едва теплый металл, после хватки Вадима.
Тяжелый, руки обрывает.
Спусковой крючок кажется маяком. Манит, приказывает нажать на него.
Раздались громкие шаги, и я юркнула в постель. Забралась, накрываясь одеялом с головой, оружие спрятала под подушку.
Это не Хаз, наверное.
Он всю ночь ко мне не заходил, не интересовался больше.
Вон, курить пошел, а не меня проведать.
Он ведь своё получил, пусть и не до конца. Меня на колени поставил, до сих пор его вкус горит на языке. Каждое движение в памяти высечено, никогда не избавиться.
Навсегда запомню.
Как бандиты в наш дом ворвались, гостей связали. Ходили здесь, как хозяева, свои правила устанавливали. Стреляли и угрожали. Нас с сестрами перепугали.
Но то, что Нил со мной сделал, это только между нами.
Мрачное.
Порочное.
Услышала приглушенный голос Веры, устыдилась тому, как трусливо сбежала. У меня ведь оружие! А если Вадим раньше вернётся? А если они уже пришли разбираться со всеми?
А я здесь лежу.
Глупо думаю о том, как Хазу мстить буду.
Не за всех нас, за меня саму.
Я зажмурилась, когда кто-то открыл дверь. Прислушалась к шагам, дёрнулась, когда холодная рука легла на мою щеку.
– Не спишь, куколка, - Хаз выдохнул, не спрашивал.
Его обращение резануло.
А прикосновения, наоборот, принесли какое-то умиротворения.
Мне кажется, что я горю. Температура повысилась, лихорадит.
А его пальцы, ледяные после улицы, так хорошо успокаивали. Сняли жар, мурашки сбежали вниз по рукам.
– Поднимайся, - приказал, потянул меня за руку вверх. – У меня нет времени с тобой разбираться. Время на исходе.
– Вы уезжаете? – спросила с надеждой, рассматривая мужчину.
Уставший, под глазами едва заметные синяки от бессонной ночи. От мужчины пахнет кофе и сигаретами. На его одежде тающие снежинки.
Он прямо так выходил?
На холод?
Я тряхнула головой, прогоняя непонятную жалость.
Меня Хаз не жалел.
– Не сейчас, - отрезал, а потом потянул рукой назад. Через голову стянул водолазку, отбрасывая в сторону. – Сейчас я собираюсь с тобой продолжить.
Я вжалась в спинку кровати, ладонь запустила под подушку.
Обхватила ствол, а внутри всё скрутилось.
Он или я, так правильно.
Но вместо того, чтобы сразу достать оружие, взгляд приклеился к телу Хаза.
Он красивый, мерзавец.
Тело будто из гранита высечено, каждую мышцу очертить можно. Под кожей словно канаты натянуты, обвивают руки. Темная дорожка волос спускается вниз, исчезает за ремнем.
А там я знаю, как там всё выглядит.
Как во рту ощущается.
Но Нила раздетого выше пояса – впервые вижу.
Рассматриваю, хотя не должна.
Знаю, как много силы в его накачанных руках. Насколько его мускулы твердые, ощущаются камнем под моими ладошками. Как колется его борода, как длинные пальцы сжимают моё тело...
Я будто всё об этом мужчине знаю, хотя мы только встретились.
И о безжалостности его тоже в курсе.
Поэтому резко дергаю пистолет, обхватывая двумя руками.
Дуло на Хаза навожу.
– П*здец, - выдыхает, останавливаясь у края кровати. Коленом упирается в матрас. – Ты сейчас его убираешь нах*й, Надь. А я забываю про то, что ты вообще его взяла.
– Нет, - сглотнула, крепче сжимая ствол. – Нет, вы сейчас уйдёте. Заберете брата, сядете в нашу машину и уедете. Все живы останутся.
– Я же за такие игры всех здесь порешаю. Шаришь?
Его взгляд потемнел, сплошная черная темнота.
Злая, лютая.
На меня направленная.
Всё внутри напрягается, в мозгах горит одно желание – пойти на уступки. Поддаться мужчине, прогнуться под него. Забыть обо всём, не спорить больше.
Но я так не могу.
Нельзя.
– Ты и так никого не оставишь в живых. Ты даже не думал об этом, да? Хотел мной воспользоваться, а потом...
– Воспользоваться? Ты сама согласилась ноги раздвинуть, куколка.
Его слова так больно бьют, по лицу пощечинами.
Будто не он сделку предложил, а я сама захотела.
Так мерзко стало.
От Хаза, от себя самой.
Потому что в какой-то момент...
Мне ведь понравилось с ним. Его касания, поцелуи настойчивые. Будто Нил до самой души доставал. Туманил мой разум, заставляя забыть о том, что он монстр.
Разве монстр может целовать так, что всё тело струной вытягивается?
– Не смей! – вскрикнула, когда мужчина потянулся к пряжке. – Ничего не будет. Я выстрелю.
– Валяй. Один раз я тебе предлагал, а ты не смогла.
Тогда я не понимала, какой Хаз на самом деле.
Верила, что всё обойдётся.
Теперь – другого выхода не осталось.
– Я не шучу! Я... Я смогу! Я смогу, понял? За всё, что ты сделал.
– Вперед, Надь. До трех считаю. Либо стреляешь, либо выгребаешь. Последний шанс отдать пистолет. Тогда, так уж быть, я сделаю вид, что ничего не случилось. Раз.
Я задержала дыхание.
Вдавила ладони в оружие, ощущая кожей каждую неровность поверхности.
– Два.
Он ремень из шлевок вытянул, сложил в два раза. По ладони своей хлопнул, словно намекая, что со мной сделает.
