Ты не заслуживаешь любви (СИ) - Катаева Татьяна Анатольевна

Я попала почти в центр.

— Неплохо, — раздаётся за спиной.

И в следующую секунду он подходит ближе. Слишком близко. Тесно. На грани.

Я чувствую его торс своей спиной. Горячий. Твёрдый. Настоящий. Его рука накрывает мою ладонь, поправляя хват. Вторая ложится мне на талию — не удерживает, нет. Просто даёт понять, что он здесь.

Дыхание у самого уха. Тяжёлое. Медленное. Возбуждающее.

— Расслабь плечи, — говорит тихо. — И не думай о мишени. Просто почувствуй её.

Не думать?

Серьёзно?

Когда каждое нервное окончание орёт от того, как он близко. От того, как его грудь поднимается и опускается за моей спиной. От того, как его пальцы скользят по моим, направляя ствол.

Я выдыхаю. Пытаюсь сосредоточиться. Стреляю ещё раз.

Попадание лучше.

— Вот так, — шепчет он.

И это «вот так» звучит совсем не про стрельбу.

Мы меняем мишени на бутылки. Он выставляет их сам, потом отходит, жестом показывая мне стрелять первой. И я стреляю. Одна бутылка разлетается вдребезги. Вторая — падает, но не разбивается. И так ещё несколько бутылок.

— Моя очередь, — говорит он.

Он стреляет легко. Быстро. Почти не целясь. Бутылки не просто падают — они исчезают. Я смотрю на него с каким-то детским восторгом, и, кажется, он это чувствует.

— Теперь вместе, — говорит и снова встаёт за моей спиной.

И вот тут я окончательно теряю способность соображать.

Его руки снова на моих. Его тело — вплотную. Между нами нет расстояния. Ни сантиметра. Я чувствую его полностью. И это сводит с ума. Он ничего не делает. Не целует. Не прижимает сильнее. Не шепчет пошлостей.

Выстрел.

Ещё один.

Каждый отдаётся во мне дрожью. Не от оружия — от него. От этого напряжения, от сдерживаемого желания, от того, что я хочу, чтобы он сделал хоть что-нибудь. Что угодно.

Я ловлю себя на страшной мысли.

Мне нравится быть рядом с ним вот так. В опасности. В адреналине. В этом странном, больном возбуждении, которое он вызывает одним присутствием.

И когда его рука опускается чуть ниже и касается пуговицы на джинсах, я напрягаюсь.

— Нет, расслабься. Держи оружие ровно…

Его губы шепчут издевательски спокойно, а вот у меня сердце в области груди готово разорваться на мелкие кусочки. Чтобы хоть как-то прийти в себя, я нажимаю на курок. Даня же в это время уже расстегнул ширинку и нырнул рукой под трусики. Снова выстрел.

Мамочки… Что же это происходит такое?! Почему мне нравятся его касания? Почему мы занимаемся стрельбой, и у меня из-за этого мокро между ног? Да так, что он легко раздвигает плоть и проникает в меня. Из-за того, что джинсы узкие, его рука плотно прижата к моей коже. И каждое движение — это трение… Это разряд… Это вспышка…

Выстрел… И пистолет падает на листья, а я откидываю голову назад, открывая Дане ещё больше доступ. И позволяя творить со мной то, что ему хочется.

— Какая ты мокрая, — шепчет на ухо. — Скажи, По-ли-на…

— Ау… Ах… — перебиваю я его, не давая закончить свой вопрос. Потому что он… Он играет моей плотью, своими пальцами, моей выдержкой.

— Ты хочешь кончить? — его язык проходится по моему уху, оставляя влажную дорожку.

— Хочу-у-у, — тяну я слабо.

Конечно, хочу. Ещё несколько дней назад я отбивалась от него и кричала, что ни за что не позволю ему касаться себя. Что не хочу и никогда не захочу его. А сейчас… Я действительно хочу его. Наверное, это и есть то самое поражение, к которому меня подводил Даниил.

— И я хочу… Пиздец как хочу тебя!

Он достаёт руку быстро, одним резким движением опускает мои джинсы с трусами. Ещё через секунду я упираюсь руками об ствол дерева и прогибаюсь в спине.

Слышится шуршание фольги. Проходит одно мгновение — и Даниил входит в меня на всю длину. Резко, без каких-либо поблажек. И я задыхаюсь от его размера. От его силы. Страсти. Толчков. Я пытаюсь держать стон в себе. Но не выходит. И в этой глухой тишине наши шлепки и мои стоны разносятся на всю округу.

Руки Ахмата на моих бёдрах, и он не щадит. Сильно сдавливает и таранит. Но мне не больно. Уже не больно. Мне так хорошо…

— Боже, Даня, да… Да… Ахааах… — то ли мычу, то ли стону и кричу я.

— Поля… Моя-я… Я тебя никому не отдам. Слышишь? Ты только моя…

Именно этими словами он доводит меня до оргазма и сам через несколько толчков кончает.

Глава 23. Полина

Он привык брать силой. А рядом с ней впервые захотел держать аккуратно — так, будто она могла рассыпаться в его руках. И это пугало его куда больше, чем пули, кровь или смерть.

Через мгновение мы оказываемся в домике. Даня отнёс меня на руках, даже не соизволил надеть штаны обратно. Но, кажись, это даже не входило в его планы. Потому что, когда моя спина касается мягкого матраса, Даня хватает за край джинсов и окончательно стягивает их с меня. Возможно, ещё пару дней назад это казалось пугающим, но сейчас… Я возбуждена, и Ахмат тоже. Его член в боевой готовности снова. Презерватив он, кажись, кинул где-то в лесу, и сейчас член его влажный. Мне не страшно смотреть и почему-то не стыдно. Это странно всё…

Но сейчас я думаю о красоте тела Даниила. О его скулах, губах… Да, губы сочные, мягкие и грубые в то же время… Он целует так, что ноги подгибаются, а разум перестаёт функционировать.

Даня снимает с себя верх одежды и при этом смотрит в глаза. Рука его опускается на член, и он делает несколько движений. Я смотрю на его лицо, но всё равно вижу, что он там делает. И мне… Мне хочется коснуться себя. Хочу, чтобы он тоже это видел…

— Ты же понимаешь, что мы сейчас продолжим? Что мне мало тебя? — хрипловатым голосом говорит он. Я опускаю глаза на его член и тяжело сглатываю. Конечно, я всё понимаю. И хочу этого.

Это моё поражение, но… Я чувствую себя победителем. Потому что одержимого взгляда Ахмата смогла добиться только я.

Я, девчуля с деревни, смогла сразить самого Даниила Ахматова. А если он влюбится? Что если Даниил Ахматов влюбится в меня? Какой он, когда любит?

— Поль, — снова привлекает он моё внимание. Я поднимаю глаза вверх и… что-то в области сердца словно взрывается. Так сильно щемит, что я прикрываю глаза. Этот его взгляд… — Ромашка…

Я не замечаю, как он уже оказывается возле меня. Руки хватают за край свитера и тянут вверх. А потом чашка лифчика отодвигается в сторону, и губы Ахмата сжимают мой сосок.

— Ой, мамочки, — чуть пищу я. Потому что это приятно…

Всё, что происходит сейчас, сильно отличается от первого нашего раза. Тогда я была шокированная, испуганная, запуганная и злая. А сейчас… Мне хочется, чтобы он продолжил. Это какое-то раздвоение личности. Но я реально хочу его.

Моя рука поднимается вверх, и я запускаю пальцы в его волосы. Мягкие…

— Боже-е…

Он кусает мой сосок и пытается стянуть бюстгальтер полностью. Понимаю, что у него не выходит. Приподнимаюсь, чтобы помочь, и в этот момент он открывает глаза… Мамочки. Сам дьявол передо мной. Соблазнитель. Искуситель. Порок.

— По-ли-на, ты сводишь меня с ума. Клянусь, я, кажется, обезумел…

Его слова… Голос… Дрожь… Это сводит и меня с ума. Лишает рассудка. Лишает себя. Потому что я ему покоряюсь. Добровольно отдаюсь.

— Даня… Пожалуйста…

Его пальцы играются с моим соском. А я хочу, чтобы это снова были губы. Хочу, чтобы целовал… Чтобы вошёл в меня.

— Что? Скажи это снова… — тянется к губам ближе. Они буквально в нескольких сантиметрах от меня. И член касается голой кожи. Он мокрый, возбуждённый, желанный. — Скажи, что хочешь меня… Скажи…

Он дрожит весь. Ничего не делает. Ждёт. Признаться в этом — это признать поражение. Это принять его правила. Игру в пару. В любовь…

Ладно, последнее можно избежать. Даниил вряд ли влюбится. А мне нельзя. Потому что собирать себя по осколкам после того, как он найдёт себе новую жертву, я не смогу. Мы можем только спать вместе и приносить друг другу наслаждение.

— Я хо-чу тебя-я, — рвано, задыхаясь, произношу. Это не поражение, это добровольное согласие. Это не навсегда, это временно. Это не пытка, это наслаждение. Это не любовь…