Соно Вероника. Пьячере! - Виера Верона

Наверное, тревожность – это заразное чувство и мама меня им заразила. И пока всего лишь первые симптомы, необходимо принять лекарство.

Лучшая защита – это нападение и, если я вступила в эту игру, одобрила сценарий, то надо идти до конца. Играть, проживать искусственные чувства. Тогда в финале меня ждут овации и крики «Браво!», а я кланяюсь и улыбаюсь. Даже если эта улыбка будет сквозь слезы, потому что так задумано режиссером. Режиссером Якиным!

Возможно, сама жизнь нас попросит на бис…

Стоп!

На сегодня лимит жалости к себе исчерпан!

Куда-то повело меня в другую сторону.

Планы-то у меня совсем другие!

Солнце, Италия, возможно Фабио, которым нужно заняться в плотную.

Отхожу от окна родительской спальни, из которого видны дорога и Ромкин автомобиль.

Мое любопытство берет верх над страхом.

Скорее всего, Ромка решил сделать круг почета, познакомить со своими друзьями, компанией. Так сказать, пометить территорию, что он настоящий альфа, а не какая-то мартышка с помадой на губах.

Ладно, пусть тешит своё самолюбие, потому что плюсов у меня действительно больше: не нужно будет завтра вставать на час раньше, чтобы успеть в школу; можно не кутаться в теплые вещи, потому что на машине быстро и тепло. И одноклассницы обзавидуются, когда увидят, что я встречаюсь со взрослым парнем.

А если с его помощью я поступлю в театральный, то готова повторить наш фарс еще раз.

– Карин, я пошла! – кричу из коридора, застегивая кроссовки.

Сестра молчит, уткнувшись в телевизор.

– Позвони Никите, как будто нечаянно набрала его номер. Ну и так, по-дружески, поговори с ним, спроси, как у него дела, – я надеваю пуховик. – Может в нём что-то зашевелится, интерес, хотя бы.

Она выходит с таким задумчивым выражением лица, будто в уме решает теорему Пифагора, деловито сложив руки на груди.

– Только умоляю, не включай соловья, а говори с ним своим, естественным голосом. Пусть он думает, что тебе все равно, и ты действительно ошиблась номером.

– А если не сработает?

– Ну, от этого не умрешь, зато услышишь его голос и настроение, может, поднимется, – улыбаюсь и открываю дверь. – Хочешь, я тебе шоколадку куплю?

– Хочу, – надувает губы, как в ребенок. – Попробую. Я про Никиту.

– Удачи, детка! – Ромкина манера, похоже, тоже заразна!

Отправляю сестре воздушный поцелуй и выхожу из квартиры.

***

Ромка сидит с закрытыми глазами, откинувшись в кресле, и вздрагивает, когда я открываю дверь его Хонды. Сажусь.

Он потирает лицо, разгоняя дремоту и улыбаясь, игриво смотрит.

– Что?

Чего он так смотрит?

– Классно выглядишь! Поехали? – подмигнув, Ромка переключает передачу и машина трогается с места.

Нервный тик или он со мной заигрывает? Нужно прямо ему сказать, чтобы так сильно не старался, а то буду себя тешить пустыми всплывающими надеждами:

– Ром, я не знаю, что там тебе приснилось, но совсем не обязательно изображать пару, когда никто не видит.

– В смысле? – бросает короткий взгляд и следит за дорогой.

– Ну, я имею в виду, что ты сегодня какой-то странный. Ведёшь себя, как влюбленный дурак, смотришь так… эти внезапные перемены – они совсем не обязательны, если мы не у всех на виду. Или ты специально, для полного погружения меня в образ нашей пары?

Изображаю пальцами кавычки на слове «пара».

– Погружения? – кидает взгляд так, будто застала врасплох, и он не совсем понимает, о чем я. – А… ну да... конечно!

Значит, всë-таки играет.

Верóна, у нас отмена! Убери свои чувства на склад с семилетней просрочкой. Больше никаких иллюзий!

– А я даже в какой-то момент тебе поверила, – усмехаюсь.

– Что ты мне нравишься?

– Угу. Отличная игра!

– Ну, в этом-то я точно не играю. И дело не в том, что мне что-то приснилось, – он сворачивает с главной дороги в сторону бара. – Не знаю. Что-то вчера перемкнуло.

– Внизу живота? – разочарованно вздыхаю и, прислонив голову к окну, смотрю, как мелькают дома, лысые деревья.

Ромка внезапно давит на тормоз, так резко, что я почти бьюсь лбом о боковое стекло.

Очумел? Я убираю волосы от лица и смотрю на него глазами той-терьера. Сзади сигналят машины, объезжают, а Ромка глушит двигатель и включает аварийку. Отстегнув свой ремень, он разворачивается ко мне в три четверти и хватает мою руку, кладет ладонью себе на область сердца и прижимает:

– Здесь, Верон! – он внимательно смотрит глубокими синими. – Здесь!

Поднимаю растерянный взгляд от своей руки в его ладони и мямлю:

– Я тут не причём. Я просто вчера потрогала.

Он улыбается и отводит взгляд на объезжающий нас автомобил:.

– Потрогала и всë сломала! Как обычно, – снова смотрит на меня, сильнее сжимает мою руку. – Ходячая катастрофа…

Верона, очнись, тебя крошит!

– Я требую адвоката! – шепчу, не найдя других слов, и медленно вытягиваю руку.

Стараюсь смотреть равнодушно, контролировать тело, но оно будто не мое, сбились настройки: носом не могу дышать, кислорода не хватает и от этого ужасно пересохли губы. Облизнув их, увлажняю. А мудрый Каа гипнотизирует и затягивает на океанское дно, в ту самую глубокую впадину.

– Я снова хочу тебя поцеловать.

Играет, Верона, он играет.…

Заставляю себя не верить, перехожу в наступление:

– Тогда почему не целуешь, если так хочется? – смотрю нагло, бросаю вызов. – Или тебе не хватает свидетелей, чтобы зафиксировать этот момент?

Пыдыщ!

Ромка внезапно меняется в лице, становится серьёзным и, на мгновение, закрыв глаза, резко выдыхает. Но вместо поцелуя включает зажигание, снимает аварийку и, его машина трогается с места.

А я снова разочарованно смотрю в своë окно.

Мы молча подъезжаем к бару.

О, вот и свидетели!

У входа стоит компания парней, наверное, его друзья-знакомые.

Ромка выходит из машины и машет им, приветствуя, а затем открывает мою дверь и подаёт руку. Помедлив, я кладу свою ладонь в его и выхожу из машины, а сама ищу в его глазах немного искренности.

– Мне тебя сейчас целовать или, когда подойдем ближе? – спрашиваю полушёпотом, поглядывая на компанию у входа. – Что у нас по сценарию?

Но Ромка, грозно глянув, хлопает дверью и ставит автомобиль на сигнализацию. Он тянет меня за руку в сторону чёрного хода.

Обиделся что ли?

Я плетусь за ним, а он – хоть бы слово сказал, мистер таинственность.

– Мы куда? – оглядываясь, спрашиваю, но Ромка игнорирует вопрос.

Мы обходим здание, минуя чёрный ход. Ромка ведёт меня к самой крайней из дверей задней стороны дома, и отпустив мою руку, достаёт из кармана куртки ключи.

– Мы разве не в бар? – настойчиво пытаю его вопросами.

Поглядывая на меня, он открывает дверь и пропускает вперёд.

Интересно, маньяки также заманивают своих жертв? Вытаращив на него глаза, я не решаюсь зайти, а Ромка щурится, будто пытается прочесть мои мысли.

Точно, маньяк!

– Верон, не май вообще-то! – наконец, он издаёт звук и осторожно подталкивает меня вперёд. – Давай, давай. Проходи…

– А я потом отсюда выйду? – смотрю на него с подозрением.

Кивает.

– Живой?

– Не уверен… – Ромка смеётся. – Если учесть твою суперспособность падать в обморок и вообще падать. Я уже ни в чëм не уверен!

Очень смешно!

– Не лопни от смеха! – бросаю недовольный взгляд и прохожу внутрь.

Помещение оказалось просторной квартирой в стиле бара: кирпичные стены, деревянная барная стойка в зоне кухни и вдоль самой длинной стены большой кожаный диван болотного цвета.

Куда же без него!

Стою, изучаю.

Квартирка для свиданий, не иначе!

И надпись из неоновых трубок на всю стену «Love.Sex.Rock'n'Roll» – прямое, на мой взгляд, тому подтверждение.

Напротив дивана – огромный телевизор. Не удивлюсь, если он втихаря все свои похождения записывает на скрытую камеру и выкладывает в сеть.