Красавица и свекровище (СИ) - Серпента Евгения

Интересно, ребенок знает, что я о нем думаю? Что нисколько его не хочу и не жду? Что он для меня лишь досадная оплошность, испортившая жизнь? Может, мне и удастся полюбить его, когда он родится, но сейчас – точно нет. Что там можно любить? Головастик, который поселился в животе и сосет из меня соки.

А ведь и я когда-то была такой! Сложно поверить.

Ник как уехал куда-то с утра, так и пропал с концами. А если мне и правда станет плохо? Ну ладно на меня ему плевать, так над ребенком же трясется.

Мне снова становится жаль себя и снова хочется плакать – уже по-настоящему, не для демонстрации. Ну почему у меня все так по-дурацки складывается?

Ладно, пока Ника нет, сбегаю в пекарню. Хоть какая-то радость. Главное, сильно не увлекаться, а то разожрусь, как корова, будет вообще трындец. Точно, толстая клуша.

Надеваю сарафан, слегка подкрашиваю глаза, спускаюсь. За стойкой какой-то новый мальчик, раньше его не было, работала девушка. Улыбается мне, принимая заказ, я улыбаюсь ему.

Боже, на свете, оказывается, еще есть и другие мужчины, кроме душнилы Ника! Мужчины, которые смотрят на меня с интересом! Жаль только, что обручалка на пальце этот интерес срезает. Надо будет снять. Скажу, что пальцы отекают.

Сажусь за столик, туплю в телефон, искоса поглядывая на него. Как ловко он все делает! Пекарня маленькая, он один и принимает заказы, и разносит. Подходит, ставит передо мной бамбл, манговый чизкейк и блюдечко с двумя разноцветными макаронами.

- Я, вроде, не заказывала, - касаюсь блюдца ногтем.

- А это комплимент от заведения, - снова улыбается он. – Приятного аппетита.

Даже если этот комплимент нераспроданная просрочка, все равно приятно.

Ну вот, много ли человеку нужно для счастья? Для счастья, конечно, нужно много чего, а вот чтобы настроение повысилось, такой мелочи вполне достаточно.

- Как вас зовут? – спрашиваю, откусив половинку макарона. – Не видела вас здесь раньше.

- Кирилл, - отвечает он. – Второй месяц работаю. Наверно, не в мою смену заходили. А вас как зовут?

- Людмила.

- Очень приятно.

У стойки уже толпится народ, и он отходит.

Кирилл, значит. Будем знать. Теперь есть еще один повод тайно сюда забегать, не только за кофе с плюшками. Буфетчик – это, конечно, ниже плинтуса, но для тонуса сойдет. Жаль только, что скоро вылезет пузо, и никаким широким пальто будет не замаскировать. С замужней женщиной можно пофлиртовать, а вот с беременной – дураков нет.

Допиваю, доедаю, еще немного сижу, но народ прибывает, надо освобождать место. Иду к выходу, по пути машу Кириллу рукой, он машет в ответ.

Есть контакт!

В лифте телефон взрывается звонком. Ник!

Не отвечаю, пусть побесится. Открываю дверь квартиры – и вижу его.

Вот ведь зараза!

- Ну и где ты была? – спрашивает мрачно.

Молча снимаю босоножки, думая при этом, ответить или нет. И все-таки снисхожу:

- Гуляла. Вокруг дома. Воздухом дышала. Что, нельзя?

- Можно, - отвечает и уходит в гостиную.

Так, да? Ну ладно, продолжай, Никита, продолжай. Посмотрим, у кого первого нервы не выдержат.

Ухожу в спальню, ложусь, открываю в телефоне маджонг. Там дохулион уровней, можно играть вечно – пока не заснешь. А все остальные пусть идут в сад. Или еще дальше.

Глава 29

Ирина

Весь день меня трясло, и даже на работу отвлечься не получалось. Я готовила себя к тому, что из разговора ничего не выйдет.

Надейся на лучшее, но готовься к худшему – это вполне могло бы стать моим девизом. Я всегда прокручивала в голове наихудший из возможных вариантов. Кто-то считает, что так притягивается негатив, но я смотрела на это иначе.

Получится – хорошо. Не получится – я буду морально к этому готова. Не ударит обухом по голове. Уж лучше так, чем настроиться на удачу и получить по этой самой голове… пиздык.

Хватит, Ира, успокойся, уговаривала я себя. Даже если и так, это не трагедия, не конец света. Жила ты столько времени одна, проживешь и дальше. Зачем нужен мужик, который тебе не верит? Даже если он трахается как бог. Для семейной жизни одной постели маловато будет.

Да и вообще – каким он был, таким и остался. Одни понты и дурацкие шутки.

Я упорно гнала прочь мысль, что понты и дурацкие шутки – лишь защитная маска мальчишки, который вырос в неудачной семье. В семье, где отцу не было до сына никакого дела, а мать пыталась слепить из него пирожочек. Что настоящий Змей – как раз под этой маской. И есть, и был. Просто когда-то я этого не разглядела. Не успела разглядеть. Или не захотела.

И другую мысль гнала – что он мне нужен. Очень нужен. И как бы я ни хорохорилась сейчас, без него мне будет очень плохо.

Часов с пяти я даже не пыталась изобразить рабочую деятельность. Отпустила Алену домой, а сама сидела и тупо пялилась в экзотических рыбок, плавающих в аквариуме скринсейвера. А когда открылась дверь, дернулась так, что мышь улетела под стол.

- Добрый вечер, - сказал Змей с непроницаемым лицом и пододвинул стул поближе.

Я почувствовала себя непроходимой идиоткой. Сидела и таращилась на него. А он на меня.

- Хорошо, я помогу тебе начать, - вздохнул Змей. – Это не то, что ты подумал, Дима.

- Да, это не то, что ты подумал, Дима, - повторила я.

- А что я подумал?

- Что я решила снова закрутить с бывшим. Прямо у тебя под носом. Хотя я говорила, что он начал внезапно подбивать клинья. И цветы ты тоже видел.

- На рейве цвяты дарили тебе, дарили, но ты молчала, и пусть [16] , - нарочито прогундосил он. – Да, Ира, сначала так и подумал. Потому что ты очень нервничала, а лобзания ваши страстные выглядели очень убедительно. Но потом призадумался.

- А на звонки мои не отвечал – это когда думал? Или когда уже призадумался? – не удержалась я от колкости.

- Я тугодум, Ира. Знаешь, как меня мама в детстве звала? Тугосеря.

- Боже… Походу, Никита весь в тебя.

- Что, - хмыкнул Змей, - тоже запорами страдал?

- И продолжает страдать. Мозговыми. На серьезные темы думает долго. Хотя вовсе не дурак.

- Ты знаешь, иногда у меня возникают сомнения.

- В смысле? – вскинулась я.

- В смысле его женитьбы. Хотя… все мы бываем кромешными дураками.

- Справедливо, - согласилась я, имея в виду вовсе не Кита. – Послушай, Змей, я не собираюсь оправдываться. Просто факты. Чел – адское говно. Именно поэтому мы и расстались. Очень нехорошо расстались. Вряд ли он простил, что я от него ушла – от такого распрекрасного. И вполне мог ждать удобного момента, чтобы отомстить.

Змей подпер висок рукой, и выражение у него было как у придурка с демотиватора «настало время охуительных историй». Тем не менее, я продолжила:

- Ты правда думаешь, что я назначила ему свидание в том ресторане, куда мы пошли с тобой? Особенно учитывая, что и сама не знала, куда мы пойдем? Наверно, позвонила уже оттуда. Хотя все время была у тебя на виду – пока не пошла в туалет.

- Если бы я так думал, Ира, меня бы сейчас здесь не было. Но чтобы сложить все детали, потребовалось время.

- Слава тебе яйца, - пробормотала я. – Что все-таки сложил. Далеко не все на это способны. Странно только, что ты не заметил, как я орала и отбивалась.

- На самом деле ты не орала, а сладострастно мычала. Так это выглядело со стороны. И что отбивалась… ну тоже не очень похоже было. Нравится тебе или нет, но любой сказал бы, что это горячий поцелуй на грани поебени. Но меня смутило другое. Что какой-то перец все это фотографировал.

Вот этого я как раз и не заметила – до того ли было? Но зато прекрасно все объясняло.

- Я тогда особо не зафиксировал. Сейчас все всех фотографируют. Пернуть нельзя, чтобы тебя не сфоткали и в сеть не выложили. А тут драка за бабу. Контент! Но как-то очень уж совпало. И заставило задуматься, кому нужны эти фоточки – если это был не случайный папарацци. Ведь если твой бывший действовал сам от себя, зачем они ему?