Красавица и свекровище (СИ) - Серпента Евгения

Глава 31

Ирина

- Ира, к сожалению, отбой.

Голос Змея звучал… сложно. Расстроенно и в то же время раздраженно. Мы собирались на вечеринку к какому-то его приятелю-художнику. Точнее, на вернисаж и афтерпати после него. Я не успевала домой переодеться, поэтому взяла с собой вечернее платье и туфли на каблуке.

Похоже, зря тащила.

Не то чтобы мне прямо так до зарезу хотелось туда попасть, но я не любила, когда планы ломались на ходу.

- Что-то случилось?

- Мать позвонила. Скорую вызывала.

- И ты поедешь к ней? – мгновенно ощетинилась я. – Сидеть у одра? После всего, что она устроила? Ты не понимаешь, что это очередной цирк-шапито на колхозном поле? Чтобы ты побежал к ней, высунув язык и теряя тапки.

- Тихо, Ира! – Он сказал это так внушительно и веско, что я прикусила язык. – Я действительно поеду к ней. Во-первых, проверить, насколько это цирк, а во-вторых, чтобы расставить все точечки-хуечечки над Ё. Или ты предлагаешь просто сделать вид, будто ничего не было?

- Змей, ты ей что, предъяву выкатишь? У нас доказательства есть?

- Ирочка, давай так. Матвею я уже позвонил, извинился, что не придем. Ты поезжай домой и жди меня. Приеду и все расскажу. Окей?

- А что, у меня есть выбор? – фыркнула я.

- Ну вот и ладушки. Люблю-целую. Пока.

Очень хотелось швырнуть телефон об стену. Все равно он был старый и требовал замены. Но тогда пришлось бы делать локальный косметический ремонт стены. Да и прилоги заново устанавливать на новый телефон – такой гемор. Поэтому я просто открыла в нем спортивный тотализатор, пополнила счет и сделала пяток экспресс-ставок. Три из них выиграли. Мелочь, но приятно.

Это было моим дежурным способом снять стресс. Лудоманией я не страдала, останавливалась вовремя, но удовольствие от игрового азарта, а тем более от выигрыша получала. Поменьше, чем от секса, но побольше, чем от пирожного или новых туфелек. А дофамин – строительный материал адреналина, необходимого для борьбы со стрессом. Так что все логично.

Утром я приехала в офис на такси, чтобы не оставлять машину. Поэтому и сейчас пришлось вызывать. Но зато было время спокойно… ну ладно, относительно спокойно подумать.

Как ни пыталась свекровища сделать из Змея сыночку-корзиночку, у нее не получилось. Да, он был вполне приличным сыном, который регулярно звонил и навещал, интересовался здоровьем, делал подарки и следил, чтобы маменька ни в чем не нуждалась. Но при этом четко держал дистанцию и не позволял собою манипулировать. Надо думать, ее это здорово злило. Даже при минимальном приближении было ясно, что она привыкла быть царицей мира. Или хотя бы считать себя таковой. Но годы идут, а этот орешек все не по зубам. И даже жениться собрался против ее воли.

Ведь если поскрести, то это война не столько против меня, сколько за него. Чтобы подмять его под себя, подчинить своей воле. И ведь наверняка искренне считает, что все это ради сыночкиного блага. Я бы даже могла ее пожалеть – но не хотелось. А еще поблагодарить бога, что я не такая чокнутая мамаша. Но это было бы как-то… по-фарисейски.

Спасибо, Господи, что я не как тот подлый мытарь.

После огневого контакта у меня в кабинете мы поехали к Змею домой и там продолжили мириться. А когда подустали, детально обсудили ситуацию. Сошлись на том, что это дело рук дорогой мамочки, больше некому. Однако это были всего лишь наши общие предположения. Змей сказал, что у него есть кое-какие соображения на этот счет, и он постарается их проверить.

Может быть, даже и проверил. Оставалось лишь набраться терпения и подождать, что он скажет после визита к якобы болящей. Я-то не сомневалась, что она Васисуалий Лоханкин [17] в женской ипостаси.

В размышления ворвался телефонный звонок – это был папа. Я уже успела сообщить, что мы со Змеем помирились, свадьба в силе, но ему явно хотелось знать подробности.

- Ирочка, - сказал он озабоченно. – Я не знал, стоит тебе говорить или нет, но решил, что лучше все-таки донести.

- Пап, не пугай, - насторожилась я.

- Пока вы с Димой были в ссоре, мне звонила его мать и очень настойчиво допытывалась, что у вас произошло. Я сказал, что ничего не знаю, и распрощался, но мне это почему-то очень не понравилось.

- Ну еще бы. Мне это тоже не нравится. Тем более кто-то очень старался нас не просто поссорить, а вообще развести. И у меня есть подозрения, кто именно. И я боюсь, что на этом она не остановится.

- Не исключено, - вздохнул папа. – Главное – чтобы вы с Димой оба это понимали. И держали ухо востро. Ей бы замуж выйти, чтобы не до вас стало.

- Ой, пап, ну ты даешь! – расхохоталась я, напугав водителя. – Кто ее возьмет? Может, ты?

- Упаси господь, - испугался он. – Я пожить хочу. Правнука понянькать.

Тут я подумала, что папа еще ого-го и вполне мог бы осчастливить какую-нибудь приятную пенсионерку. Если, конечно, ее не испугала бы перспектива выйти замуж за прадедушку. Так-то женщины у него бывали, я с некоторыми даже была знакома, но он не хотел для меня мачехи так же, как потом я не хотела отчима для Кита.

Дома я покормила Моню гречневой кашей с грибами, доела остатки и устроилась на диване – ждать. Между делом выкатила еще несколько ставок, половину проиграв. Результат особой роли не играл, ставила я немного, рублей по сто. Главным для меня был процесс: выбрать, заключить пари и дождаться итога. Сказать «а-а-а, супер» или «ах ты ж бля». Я даже выигрыш не выводила, оставляла для следующих сеансов терапии. Причем порок этот мой оставался тайным, я о нем никому не рассказывала.

Вот-вот должен был решиться исход моего очередного пари, когда в замке заскрежетал ключ.

Глава 32

Людмила

Все плохо. Ник продолжает дуться. Ничего не говорит, но держится со мной так, словно размышляет, на кой ляд я ему вообще сдалась.

Хороший вопрос. Потому что я думаю примерно о том же. О нем.

Нет, в загс меня никто на веревке не тащил, пинками не загонял. Пока мы с ним встречались, он мне очень даже нравился. Хотя ни о чем серьезном я не задумывалась, потому что вообще не торопилась в эту кабалу. В смысле, в семейную жизнь. Когда Ник спалил тест и заявил, что мы поженимся, поупиралась немного, но больше для вида. Чтобы не слишком о себе воображал. Тогда я всерьез надеялась, что мы как-то притремся. Да и секс хороший на дороге не валяется.

Но уже во время медового месяца на этот счет появились сомнения. Что притремся. Я и не представляла, каким он может быть душным. И чем дальше, тем больше сомнения эти крепнут. Особенно с тех пор как мы вернулись. А то, что Ник постоянно мотается к своей дорогой мамочке, а потом шипит, как змея, наводит на мысли, что она его настраивает против меня.

- Глупости, Люся, - сердится моя мама, когда я говорю ей об этом. – С чего ты вообще взяла, что твоя свекровь что-то против тебя имеет? Я бы скорее сказала, что ей на тебя глубоко наплевать.

- Иногда мне кажется, что это тебе на меня наплевать. – Я начинаю пениться от злости. – Ты вечно на его стороне.

- Ну что ты несешь? Люська, ну просто зла не хватает! Тебе достался прекрасный парень. Порядочный, ответственный, неглупый, за тебя волнуется и за ребенка. Красавчик, в конце концов. А ты все кобенишься, все тебе не так и не эдак.

- Прекрасный? Может, ты сама на него глаз положила?

Она смотрит на меня так, что я прикусываю язык и втягиваю иголки.

- Не будь ты беременна, схлопотала бы за такие слова по морде.

Поднявшись резко, мама встает и идет в прихожую. Дверь хлопает так, что я вздрагиваю.

Кажется, я и правда перегнула палку. Как там было? Куплю инвалидную коляску и фильтры для базара?

На столе принесенная мамой мерзко-полезная творожная запеканка с какими-то ягодками. Наверняка предварительно со всех сторон сфотографированная и выложенная в сеть. Выбросить? Или оставить – пусть Ник ест? Могу даже поковырять и сказать, что не пошло.