Красавица и свекровище (СИ) - Серпента Евгения

Его снова где-то носит. По делам. Какие, интересно, у него могут быть дела?

Запихиваю запеканку в холодильник. Долго смотрю в его внутренности, забитые полезняшками. Почему я так не люблю всю эту зожную еду? Может, потому, что ее пихали в меня с самого детства? Из чувства противоречия? Это называется детской психотравмой. Теперь уже не исправишь.

А вот подправить настроение способ как раз есть. Почему бы и нет? Я просто гулять иду. Мне надо дышать воздухом, все говорят – и врачи, и интернет. А если кто-то оставляет жену одну, то нефиг потом жаловаться.

Одеваюсь, честно дохожу до сквера, сижу на скамейке. Смотрю на птичек. На мамаш с детьми. Пытаюсь представить себя с коляской – скоро ведь уже.

Господи, какая тоска! Откуда вообще у людей берется любовь к ребенку? Только потому, что он часть тебя? Меня это нисколько не воодушевляет. Ах-ах, чудо новой жизни! Сначала носишь эту новую жизнь с массой неудобств, потом рожаешь в муках, а потом она только и делает, что орет, ест, писает и какает. И столько в нее нужно всего загрузить, чтобы хотя бы разговаривать с ней можно было. А потом этот ребенок вырастет и скажет, что ты старая тупая курица, ничего не понимающая в жизни.

А может, это вообще во мне не заложено – материнские чувства? Ну есть же люди, которые цвета не различают. Или запахи. Или слуха музыкального у них нет. Может, мне не дано?

Но, с другой стороны, откуда мне знать? Ведь ребенка-то еще фактически нет. Хотя он и есть. Ребенок Шредингера. Когда родится, только тогда и узнаю.

Маму сейчас лучше не трогать. Поэтому достаю телефон и пишу бабке Ника:

«Ксения Валентиновна, добрый день. Как у вас дела?»

«Здравствуй, Люся. Был небольшой гипертонический криз. А так все нормально. А у тебя? Как самочувствие?» - отвечает она сразу же.

«И у меня нормально. А можно вам один деликатный вопрос задать?»

«Задавай».

«Скажите, а вы вашего сына сразу полюбили или только после рождения?»

Точки прыгают долго. Я ее шокировала? Да нет, вряд ли.

«Интересный вопрос, - наконец отвечает она. – Нет, не сразу».

«Спасибо! Для меня это важно».

Ну вот, значит, я не одна такая, можно особо не париться. Родится – тогда и посмотрим.

Потихонечку плетусь обратно. Жарко, душно. Какая польза от таких прогулок? Поглядываю по сторонам – чтобы не напороться на Ника. С него станется вернуться в самый неподходящий момент. Ныряю в пекарню. Там кондей, прохладно.

Всегда можно сказать, что стало нехорошо, зашла посидеть, выпить водички.

Вот только Кирилла нет. За стойкой опять та самая противная девка. Не повезло.

Ну что ж, тогда хотя бы сладенького съем. Беру малиновый раф и капкейк с ванильным кремом. Откусываю понемногу, растягивая удовольствие. Жаль, что оно не бесконечное. Все хорошее кончается, к сожалению, быстро.

Иду домой, Ника нет. Ура, мое преступление останется тайным, никто не будет зудеть и выносить мозг. К тому же тайное всегда приятнее.

Он приходит ближе к вечеру, мрачный, как туча.

- Послушай, Люся, - говорит, сев рядом на диван. – Давай поговорим серьезно.

- Надеюсь, ты не собираешься со мной развестись? – спрашиваю, вкладывая в слова побольше ядовитого льда. – Без моего согласия все равно не сможешь.

Глава 33

Ирина

- Кот, иди сюда! – позвал, нет, приказал Змей, завалившись на диван.

Моня послушно запрыгнул к нему на грудь и начал самозабвенно когтить, жмурясь и тарахтя, как мини-трактор. У них со Змеем были особые отношения. Я бы сказала, мистические.

- Он тебе рубашку сейчас всю издырявит, - заметила я, изнывая от нетерпения.

- А, насрать, пусть. Она уже на выброс.

- Змей!

- Ась?

- Ты издеваешься?

- Есть маленько, - согласился он. – Извини. Ну, в общем, скорая действительно была. Гипертонический криз. И даже хотели в больницу забрать, но она отказалась.

- Сочувствую, - буркнула я. – Но не от всей души.

- Кому, мне или ей?

- Тебе – от всей.

- Спасибо, дорогая. Эй, черт, полегче! – Змей спустил на пол слишком уж увлекшегося кота. – Короче, я аккуратно и деликатно попросил ее не доводить себя до такого состояния, которое можно использовать для манипулирования окружающими.

- Так и сказал? – удивилась я.

- А еще я ей сказал, сколько она заплатила тому херу, который нашел и использовал твоего бывшего. Так, справочно.

- Змей, я тебя боюсь! Как ты узнал?

- Не бойся, кыся, если меня не цеплять, я очень даже добрый и мирный. Но лопушить себя никому не позволю. Видишь ли, когда я застукал Светку в койке с мужиком, призадумался, а не было ли это подставой. Ну как-то очень уж… странно получилось. Возвращается муж из командировки и все прочее. Она же знала, когда я приеду, – и такой вдруг пердюмонокль. Вот ты бы стала так рисковать?

- Змей, будь я замужем, вообще не потащила бы мужика к себе домой. Как будто другого места не найти. И что?

- Не буду вдаваться в детали, но я нашел ее мужика и как следует прижал к стенке. Как выяснилось, Светка была уверена, что я задерживаюсь еще на день. Мол, я ей об этом самолично написал.

- А ты, конечно, не писал?

- Конечно, нет. Кто-то с моего якобы номера. Технически это возможно. То есть подстава имела место быть, но мужика ей в постель никто не подкладывал. Сама положила и сама подставилась. С чьей-то помощью. Тут мне стало совсем интересно.

Змей потянул меня за руку, и я устроилась у него под боком, тесно прижавшись.

- Я вообще чувак наблюдательный, и кое-что мне подсказало: без мамочки не обошлось. К тому же классика: ищи, кому выгодно. Ну а дальше я выпрыгнул из-под себя, перетряхнул все ее связи и нашел человечка, который профессионально занимался всякими грязными делами. Тот сначала испугался, что его будут бить, но я успокоил: мне просто нужна информация, причем за деньги. Ну он и рассказал, по чьему заказу и как действовал. Все сошлось.

- То есть получается, что мамочка спровоцировала твой развод, а ты все спустил на тормозах? – Я села и посмотрела на него, не зная, как реагировать.

- Видишь ли, Ира… Да, я действительно спустил на тормозах. Ничего ей не сказал. Потому что фактически она оказала мне услугу. У нас со Светкой все было погано, но не находилось реального повода для разрыва. Я, конечно, подозревал, что она гуляет на сторону, но все это было аккуратно, а до слежки я не опускался. А вот заметочку я себе сделал. Потому что ничего не забываю.

- И сейчас пошел к тому же грязному человечку?

- Да. Потому что если бы мать решила повторить, вряд ли стала бы искать другого. Правда, на этот раз ей пришлось заплатить гораздо больше. Инфляция. Да и задача оказалась посложнее.

- Ну и что? Снова промолчишь?

- Ира, ты вообще меня слушала? – приподнял брови Змей. – Я ведь говорил, что сказал ей, что знаю, сколько она заплатила Макару. А еще сказал, что понимаю ее желание причинять добро, но принять никак не могу. Либо она угомонится, либо останется на старости лет одна. Если бы не ее состояние, все это было бы намного жестче.

- Может, стоило подождать, пока ей станет лучше? И сказать жестче?

- Ир, я так думаю, что она этот криз себе накрутила, переживая, удалась ли ее священная миссия или нет. Оставить в неведении – так она себя вообще до инсульта довела бы. Неизвестность – самое поганое, что только можно придумать.

- Ты знаешь, что-то мне подсказывает: она вряд ли угомонится, - вздохнула я, снова устраиваясь у Змея под боком. – Сомневаюсь, что она поверила. Ну, что ты это всерьез. Что останется одна. Придумает еще какую-нибудь гадость. Похлеще.

- Тогда ей же хуже. Если она полагает, что может заставить меня выбирать между вами, то сильно ошибается.

- Ну да. Зачем выбирать? Можно ведь послать лесом обеих.

Вместо ответа он довольно ощутимо ущипнул меня за попу, и я взвизгнула.

- Возможно, я плохой сын, Ира, но манипулировать собою не позволю никому. Даже матери. И ты тоже не пытайся.