Без слов (СИ) - Февраль Алена

— Тихо-тихо, — останавливает меня Глеб и серьёзно говорит, — он заявление на тебя написал. В полицию.

— Что?

— Да. Я нанял адвоката, который опрашивает свидетелей и записи с камер наблюдения ищет.

— Надо с Владимиром поговорить, он его видел около моей двери два раза. Я-то решила, что это ты ко мне приходил, а оказалось он. Владимир точно будет за меня, он защитит…

Войтов в раз каменеет и я вижу как по его щекам расходятся желваки.

— Что? – удивлённо уточняю у Глеба, — я тебе всё честно рассказала.

— Кто такой Владимир?

— Сосед. Он нормальный и врать не станет.

— Не сомневаюсь, — выдыхает он и быстро добавляет, — только месяц прожила в общаге, а уже нормальных мужиков завела, которым можно безоговорочно доверять.

— Ну да. Владимир только и помогал мне, остальные соседи настоящие злыдни. Плевать на меня хотели.

Глеб кивает, а потом притягивает меня к себе, заключая в крепкие, удушающие объятия.

— Как помогал?

— Не поняла? – вопросом на вопрос отвечаю я, когда чувствую небольшую боль в боку.

В таких тисках я ощущаю боль.

— Этот Владимир, он как тебе помогал? Чем?

— Да… так… Много чем. Замок помог открыть, кормил вкусняшками, например.

— Бескорыстно?

— Глеб, говори как есть! В чём дело? И кстати, ты меня сейчас раздавишь.

Войтов отпускает меня, а когда я ловлю его взгляд, он тихо спрашивает.

— В ответ твой помощник ничего не просил и не требовал?

Я решаю ответить честно.

— Вначале нет, но потом я стала замечать его взгляды, отмечать слова и стала меньше с Владимиром общаться. А то еще подумает, что я принимаю его ухаживания и…

— А ты принимала? Отвечала на знаки внимания?

— Нет, конечно. Я не ты. Это ты со своей Марианной ночи проводил, а я ни с кем не встречалась.

— Какие ночи? – удивленно вскидывает брови Войтов.

— Я прибежала к тебе с утра по-раньше, а вы из дома выходите. Ни в карты же выиграли всю ночь.

— София, ты не так поняла. Я машину продал на днях и Марианна решила меня забрать. У нас дела были за городом – в дом Анфисы ездили.

— Правда?

— Зачем мне врать?

Я мгновение размышляю, а потом расслабляюсь — поверю ему, так и быть. И тут меня озаряет…

— А зачем ты про Владимира спрашиваешь? Ревнуешь?

— Глупости не говори, — отнекивается Глеб, но из объятий не выпускает, а потом опускает голову и аккуратно целует меня в нос, — выдумщица.

— Мне была бы приятна твоя ревность. Я например тебя к этой риелторши ревную. Терпеть её не могу.

Тяжелый вздох обжигает щеку, а потом его губы накрывают мои.

Глава 32

Глеб

Я не собирался ее целовать. Не планировал.

Так всегда выходило во время встречи с Софой — поначалу мои намерения носят чисто волонтерский характер, без сексуальной подоплеки, но… Но заканчивается все одинаково — каждый раз девчонка стряхивает все мои добрые порывы в костёр. Причем костром я не управляю, спичками и щепками заведует Мезенцева. Нужно признать — Софа возбуждает в моем теле такое острое желание, которое я не способен контролировать.

Я её хочу. Меня к ней тянет. Мне до помутнения хочется ее отъеб…ь. Именно в такой формулировке.

Я помешался.

Раньше такой дикой тяги к женщине я точно не испытывал. Хотя, бл…ть, к какой женщине… Софа девчонка еще совсем, а я... Я ежеминутно, как озабоченный подросток, фантазирую в какой позе буду ее трахать. Такое случается с нормальными людьми или я всё-таки какой-то озабоченный псих?

Точно не вспомню сколько в моей жизни было женщин. Каждый раз это были короткие, мало запоминающиеся встречи, которые сразу выветривались из тела. В подростковом возрасте я боролся с заиканием, которое до конца не победил, и поэтому о сексе не думал. После пубертата я также особого интереса к сексу не испытывал. Получалось с кем-то переспать – хорошо, не получалось – тоже неплохо. Смыслом жизни была учеба и работа, а половые связи стояли не на главных позициях.

После Сережкиной гибели я совсем забыл про женщин. Не хотелось. Думал, что из-за пережитого стресса я стал импотентом, настолько все было ровно в интимном плане. Я много работал, инстинктивно избавляя себя от удовольствий, которые считал излишними. Долгое время я считал себя недостойным этих излишеств, пока однажды в мою жизнь не ворвалась Софа.

Песчаной бурей она ворвалась в мою пустыню и я поплыл. Вспомнил, что у меня есть член и я хочу заниматься сексом. Но самое главное, я осознал, что ничего у нас не случится. Нельзя! Софа – табу. Поэтому я начал активно бороться со своими желаниями.

Борюсь до сих пор. Я сопротивляюсь. Сжимаю зубы и отстраняюсь. Пытаюсь с головой уйти в работу, но это ни хрена не помогает. На прошлой неделе назначил встречу в гостинице с женщиной, номер которой скинул мне Сашка. Решил — спущу пар и станет легче. Собрался, в коим-то веке – вырядился и… и на этом всё. Дома остался. Не смог перешагнуть через образ Софии, который прочно засел в башке и не позволял иметь других «четких» баб.

Я точно помешался.

Она дикая, дурная девчонка. Хорошенький зверёк, с длинными и острыми когтями. Оцарапает на раз-два. Полная противоположность мне. Ее поведение и натура меня раздражают и бесят. Мне абсолютно неприемлем ход ее мыслей, взглядов, но… но я ведь помешался!

Тогда в беседке я с диким рвением накинулся на предложенное «кушанье», но тут же подавился ошеломляющей правдой. Она – девственница. Пизд…ц – самое корректное, что подумал я и убежал дрочить в ванную комнату. Если бы не хватило сил убежать – трахнул бы девчонку прямо на том столе. Уже зная правду, я бы удовлетворил свое желание, не заботясь ни о чем. Думая только о звенящем порыве обладать ее плотью. Но сил мне хватило, слава богу, и я закрылся в ванной.

После того вечера, я как мог старался обернуть мозг ледяной коркой. Хотел отгородиться! Но Софа каждый раз дула на защиту горячим дыханием и я снова взрывался. Чаще девчонка не видела взрыва, потому что я сбегал, но когда она испортила вещи Марианны меня понесло.

Обида, неудовлетворённость, злость вышли наружу и я выплеснул ведро мертвого моря в лицо Софии. Она хлебанула и ушла. Выбежала из машины, а я вернулся домой и бухал целую неделю. Никак не мог смириться с мыслью, что ее уход самое правильное окончание нашей не начавшийся любовной истории.

Из запоя меня вывела Марианна. Пришла и разоралась, что мы просрем все договоренности и сделки, если я не прекращу пить. Ее слова не возымели нужный эффект и тогда она сказала одну единственную фразу, после которой я облился ледяной водой и выбросил спиртное

— Софка твоя ни с чем останется — с нулями, если ты не завяжешь.

И снова я погрузился в работу. Сделка по квартире сорвалась из-за того, что Анфиска попала в больницу, поэтому пришлось продать машину, очистить все счета и занять деньги, чтобы собрать нужную сумму. В конце прошлой недели сделка состоялась и квартиру я для Софы всё-таки купил. Осталось решить дела с ее домом и квартирой Анфисы, а это станет возможным после ее выписки из больницы.

Софу я решил пока не искать – улажу дела с домом и тогда вручу ей все документы. Если бы ей было плохо – уговаривал я себя, она бы точно уже примчалась, а раньше времени драконить свою и ее душу было верхом безумия.

Дом Мезенцевых мы с Марианной посмотрели. Как раз в то утро, пару дней назад, когда нам встретилась девчонка, мы ездили на осмотр. По возвращению, я принялся искать Софию и к вечеру мне сообщили, что она сидит в приемном покое местной больницы. Туда она пришла сама в полубессознательном состоянии, а из-за переполненности отделения ее не приняли.

Когда я приехал в больницу, София полулежала на кушетке в коридоре и невидящим взглядом смотрела в одну точку. Когда же я взял ее на руки, понял, что она вся горит.

— У нее орви, — ответила дежурный врач на мои крики, — а у нас другой профиль, мужчина. Порез ей зашили, можете забирать.