Без слов (СИ) - Февраль Алена

Живу? Если то, что я сотворяю изо дня в день называется жизнью – мне на фиг такая жизнь не нужна!

Общаюсь? Дружу? Нет. В группе со мной никто не общается – репутацию тетка мне нормально так испортила, а друзей теперь у меня нет.

Хожу куда-то помимо учебы? Тоже нет. Меня не зовут, а сама я точно не смогу подойти и напроситься…. Хотя возможно мне никуда и не хочется идти.

Сексом я занимаюсь? Ищу любовников? Парней? Тоже нет. Хотя о сексе я думаю довольно часто, но каждый раз я занимаюсь любовью с конкретным человеком, а не с гипотетическим. Я хочу непробиваемого Войтова, но вряд ли мои фантазии воплотятся в жизнь.

Убрав телефон в рюкзак, я упираюсь взглядом в маленького мальчика, который только учится ходить. После двух-трех шагов малыш падает на мягкую, засыпанную толстым слоем листьев землю и радостно хохочет. Мама поднимает его на ножки и все повторяется снова. Вот бы и в жизни так было – ты упал, тебе помогли подняться, дальше ты улыбнулся и пошел дальше. Не уходил в депрессию, не переживал и «рвал на себе волосы», а воспринимал падение как некий опыт и без самобичеваний и обвинений всех и вся, двигался дальше. Вот этот конкретный малыш упал и мог ведь разораться или постучать по земле, словно она виновата, а он не причём – ни его ответственность. Или еще "круче" — мальчик мог бы обвинить рядомидущего, в данном случае маму, в своем промахе. Но ничего такого не произошло — он двинулся по иному пути. Улыбнулся неприятному опыту, принял ответственность за падение и продолжил путь к цели. Не раз слышала фразу, что без падений не оценишь истинный вкус победы. Так ли это?

Прикрыв веки, я пытаюсь понять с чем лично мне идти дальше. С какими чувствами? С каким опытом? Силы хватит справиться с этой болезненной тягой к мужчине, который никогда не будет моим? Нужно ли винить себя в чём-то? Или его? А возможно следует свалить всё на обстоятельства? Кто-то же должен быть виноватым? Или нет? Что лично мне даст определение виновных?

Сдавив виски дрожащими пальцами, я снова смотрю на счастливого малыша и в голову приходит только одна мысль: надо двигаться дальше, жить с тем, что имею. Не сопротивляться действительности, а попробовать встроиться в неё. Получится? Не знаю. Но идти надо.

Пятнадцатого ноября выпал первый снег. Пушистый, мягкий, как пластилин, и сказочно блестящий. Вечером, возвращаясь из библиотеки, я в первобытном восторге следила за летящими с неба снежинками, а некоторые ловила языком. Я давно не была насиолько счастлива и очень хотела разделить это счастье хоть с кем-то. Лучше бы с Глебом, конечно, но...

Хотя-я… вот возьму и разделю! Съезжу к нему и предложу погулять. Даже по его улице я готова пройтись и разделить с ним чудесный снежный вечер.

Дождавшись нужный автобус, я вхожу в салон и стряхиваю с волос снежинки. Надо на остановке Войтова натянуть на голову капюшон, а то он наверняка будет ругаться, что я без шапки. Любит он воспитывать, хотя даже по таким его наставлениям я скучала…

Когда подбегаю к дому Глеба, часы показывают семь тридцать вечера. Поздновато и он точно будет ругаться, но хоть полчаса из его планомерной жизни я сегодня украду.

В доме света нет. Калитка оказывается закрытой на замок, поэтому приходиться перелазить через забор. Если его сейчас не окажется дома, моему разочарованию не будет предела. Стукнув в дверь пару раз и не дождавшись ответа, я достаю телефон и набираю номер Глеба.

Длинные гудки практически сразу сменяются короткими, отчего я понимаю, что мой вызов он сбросил. Эх…

Стукнув в дверь ещё один раз, я спускаюсь с крыльца и оборачиваюсь на запертую калитку. Таким способом её можно запереть только изнутри, а значит он точно дома. Тогда почему не открывает?

— А если он не один? – шепотом бросаю я и ровно в эту секунду дверь распахивается.

Свет на крыльце зажигается и я иду назад. Шагая по ступенькам, я слежу за Глебом, который не выходит на освещенное крыльцо, а остаётся в тени дома.

— Привет, — бормочу я и растягиваю дрожащие губы в улыбке, — до тебя сложно достучаться.

Полная тишина в ответ немного пугает меня, поэтому я ускоряю шаг. Влетев на крыльцо, подбегаю к двери, но Глеб загораживает мне путь. Прикрыв дверь, он оставляет лишь небольшой проём.

— У тебя что-то случилось, София? – хрипло отзывается Войтов, не выходя из тени.

— Нет. Хотела предложить тебе погулять. На улице снег выпал.

Я говорю максимально быстро — хочется привлечь его внимание к своей просьбе.

— Давай погуляем? – добавляю в конце.

— Нет. Уезжай домой, София, уже довольно поздно.

Я разочарованно вздыхаю, а потом тихо спрашиваю.

— Можно хоть чашку чая у тебя выпить? Пока доехала — замёрзла.

Глеб молчит больше минуты и когда я думаю, что он меня пошлёт, дверь открывается.

— Заходи.

Глава 35

В доме темно. Тусклый свет едва различимо выливается из гостиной в прихожую и к этому лучу я решаю идти. Иду медленно, не спешу. Вспомнив про ботинки, я скидываю их по дороге, а потом осторожно бросаю пару на коврик у входа. Когда вхожу в кухню-гостиную замираю на месте.

Несостыковка! Вокруг одна сплошная несостыковка. На секунду мне кажется, что я попала в параллельную реальность, поскольку беспорядок в доме Войтова не поддаётся анализу.

Рядом с разобранным диваном скомканным мешком валяется одеяло и подушка. На самом диване собранная в гармошку простынь покоится в ногах, а вторая подушка выглядит так, словно на ней не головой лежали, а потоптались ногами. На рядомстоящий журнальный столик свалена объемная куча вещей, а на полу — рядом с ножкой — стоит початая бутылка с минеральной водой.

Зона кухни выглядит не лучше. Ноутбук продолжает занимать место на столе, правда теперь он утопает в ворохе бумаги. На стульях – стопки бумаг, а пепельница, отчего-то стоящая на полу, доверху наполнена окурками. Воздух в доме наполнен сигаретным дымом и чем-то ещё… Пока не могу различить чем.

Глеба в комнате нет, но я не решаюсь сделать даже шага. Я не ожидала увидеть то, что увидела. Помешанный на чистоте и порядке Войтов просто не мог жить в подобном хаосе. Вернее для меня это никакой не хаос, но для таких людей как Глеб – это настоящая катастрофа.

И снова сумасшедшая мысль взрывает мою голову! Так он наверняка был здесь не один — с женщиной. Точно! Бардак на диване и брошенные на столик вещи как раз об этом говорят. Наверняка сейча он вывел свою пассию через заднюю дверь. Решил оградить ее от меня и проводить до калитки.

Наклонившись к террасной двери, я срываюсь с места. Сейчас удостоверюсь в истинности мыслей и уйду из этого места навсегда. Теперь уж точно: сюда я больше не ногой…

— Решила… уйти? – раздается сзади, когда я ладонь хватается за ручку двери.

Порывисто обернувшись, я упираюсь взглядом в Глеба и сразу отбрасываю фантазии о его любовных приключениях. Опыта у меня нет, но отчего-то внутри я точно понимаю, что он не похож на мужчину, от которого только что ушла женщина. Впрочем на себя он тоже не похож. Даже в тусклом свете можно разглядеть, насколько сильно Войтов похудел. Полутьма прибавляла его бледному лицу болезненности и делала его похожим скорее на тень, чем на живого человека.

— Нет... Я снова приревновала тебя и побежала за сбежавшей любовницей, — невесело усмехаюсь в ответ и делаю несколько шагов к Войтову.

Мужчина щурится и еле заметно качает головой.

— Да, я не исправилась… Также тебя хочу и ревную. Все твои проповеди о том, что я встречу того самого единственного и любимого оказались чушью. Не ищется чего-то. Совсем.

Глеб облизывает губы и меня будто током прошибает. Соскучилась. Очень.

— Я только хотела предложить тебе погулять…. Не планировала тебя морочить… На улице снег выпал… Видел?

Сумбур в голове. Сумбур в словах. Мыслить крайне сложно мыслить, когда он рядом.

— София.., — наконец говорит Глеб, — мы ведь с тобой всё решили…