— И что?
Короткий ответ был понятен. Насколько я могла судить по своим исследованиям, Грейди не менее полудюжины раз допрашивали в департаменте шерифа и полиции штата. Это заставит любого человека обороняться.
Я надеялась, что рядом со мной мужчина перестанет защищаться. У меня не было значка и возможности посадить его за решетку, и, возможно, со временем он расскажет мне какие-то подробности, которыми не поделился с полицией. Ведь иногда одна деталь, пусть даже самая крошечная, может раскрыть дело.
Я сохраняла непринужденную позу.
— Я просто имею в виду, что вы, вероятно, видели то, что другие могли пропустить. Видели то, что игроки и тренеры, возможно, пропустили, потому что они были внутри. Взгляд со стороны зачастую имеет преимущество.
Грейди продолжил идти, но заговорил не сразу. Он привел меня к месту, где лес встречался с газоном в парке.
— Я работал на этом участке, когда они тренировались в тот день. Та девочка была звездой. Это было легко заметить. Никто в той команде и в подметки ей не годился. Были и те, кто был недоволен этим.
— Вы знаете имена ребят, которые могли завидовать? — спросила я, гадая, назовет ли Грейди те же два имени, что и тренер Керр.
Он покачал головой.
— Брюнетка в очках. Еще одна блондинка в такой короткой юбке, что я бы точно свою дочь в такой не выпустил.
Значит, имена не те. Мне нужна была командная фотография, может быть, для ежегодника. Школы стали строже относиться к тому, что они выкладывают в сеть, и я ничего не нашла ни на сайте средней школы Шейди-Коув, ни в местных газетах. Но, возможно, там была статья о команде, которая могла бы мне что-то дать.
— Но я не виню их за ревность, — продолжил Грейди. — Этот тренер плохо делал вид, что она не является его главной целью.
— Главной целью? — спросила я, стараясь, чтобы в моем тоне не прозвучало никакого мнения.
Грейди насмешливо хмыкнул.
— Жадность. Возможно, он думал, что она отправится на Уимблдон, и собирался оседлать ее хвост. Могло быть и что-то еще...
Он оставил это «что-то еще» висеть в воздухе. Мы оба знали, что это могло быть за «что-то еще». Что-то более темное.
Я не стала уточнять. Не тогда, когда тренер был оправдан записью с камеры, и было много других заинтересованных лиц.
— Когда вы уходили тем вечером, команда еще тренировалась?
— Да. Они не собирались прекращать занятия еще как минимум полчаса.
— А вы знаете, что Эмерсон часто продолжала тренироваться после того, как ее товарищи по команде уходили?
Грейди сжал руки в кулаки.
— Я видел ее пару раз по дороге домой после пива в «Бочонке».
— И вы пошли за пивом в тот вечер? — спросила я.
— Да. Выпил пива с приятелем, а потом отправился домой.
Вот только между тем, как его друг сказал, что он ушел из «Бочонка виски», и тем, как жена Грейди сказала, что он пришел домой, прошел целый час.
— Вам потребовалось время, чтобы добраться туда. — Это был не вопрос, но я все равно его задала.
Янтарные глаза Грейди стали золотыми, пылая от гнева.
— Я говорил копам. Иногда мне нужно прокатиться, чтобы проветрить голову после долгого дня.
— Кто-нибудь видел вас во время поездки? — спросила я, сохраняя спокойствие в голосе.
— Если бы я знал, что эти свиньи начнут до меня докапываться, я бы установил чертову камеру наблюдения. Но откуда мне было знать? — огрызнулся он.
— Ваша жена сказала, что вы обычно возвращаетесь домой поздно, а ваш друг, Уоллес, сказал, что обычно вы дольше засиживаетесь в баре. Почему в тот вечер все было по-другому?
Грейди сжимал и разжимал кулаки, снова и снова.
— К чему ты клонишь? Я думал, это шанс очистить мое имя.
Я никогда так не говорила. У меня не было фактов, чтобы понять, нужно ли очищать имя Грейди.
— Я сказала, что это шанс рассказать вашу историю.
— Хочешь знать мою историю, сучка? Вот моя гребаная история. Я полжизни работал за минимальную зарплату. Я проливал кровь и пот за этот город. И как они мне отплатили? Копы затолкали меня на заднее сиденье чертовой патрульной машины на глазах у моих детей.
Он сплюнул на землю.
— И они продолжали приходить. Раз за разом. Мой босс сказал, что, по его мнению, будет лучше, если я сам уволюсь, чтобы ему не пришлось увольнять мою задницу. У меня не было выбора, потому что я не мог рисковать еще одним черным пятном в своем послужном списке.
Мое сердце бешено колотилось о ребра, я опустила руку, готовясь в случае необходимости достать электрошокер. Этот тонкий баланс между тем, как долго я могла ждать, чтобы узнать, был ли Грейди просто в ярости или в нем была склонность к насилию.
Мужчина двинулся ко мне, сделав шаг, затем другой, как пантера, готовая к нападению.
— О, теперь я понял. Думаешь, придешь сюда и свалишь все на меня? Не выйдет. — Он сделал замах рукой. — Ты не хочешь знать, что случается с маленькими любопытными сучками...
Между нами возникла фигура. Солнце стояло на небе под таким углом, что мужчина казался мне тенью. Но почему-то я все равно узнала его широкие плечи и темные волосы. Но еще больше — по ауре, которую он излучал. Эта аура превратилась в ярость, когда он обратился к Грейди.
— Даже не думай поднимать на нее руку.
ГЛАВА 15
КОЛЬТ
Я чувствовал, как от Грейди волнами исходит ярость. Но эта ярость только разжигала во мне злость, доходящую до точки кипения. Я видел его запал с другого конца парка, наблюдал, как он приближается к Ридли, нависая над ней. Это что-то перевернуло во мне, разжигая чувство защиты, которое не имело никакого смысла.
— Она берет у меня интервью, — прошипел Грейди. — Что? Теперь мне запрещено высказывать свое мнение? Это защищено Первой поправкой.
— Только не тогда, когда слова являются угрозой, — процедил я.
Он схватил маленький микрофон, прикрепленный к рубашке, и швырнул его на землю.
— Мне не нужно это дерьмо. — Его взгляд метнулся к Ридли. — Попробуешь меня похоронить, и я приду за тобой. Обещаю, — сказал он и зашагал прочь.
Черт возьми.
Я медленно повернулся, пытаясь сдержать свой гнев, но мне это не удавалось.
Ридли смотрела ему вслед, в ее выражении лица не было страха, только любопытство. Как будто она пыталась сложить кусочки головоломки.
— О чем, черт возьми, ты думала? — процедил я сквозь зубы.
Взгляд Ридли переместился на меня, глаза расширились.
— Ты обвиняешь в этом меня?
— Это ты задавала вопросы. Нарывалась на неприятности.
Ее челюсть сжалась, подбородок приподнялся.
— Поиск правды — не значит нарываться на неприятности.
Вот тут она ошибалась.
— Что бы случилось, если бы меня здесь не было, а? — спросил я.
— Если бы он попытался дотронуться до меня, я бы вырубила его электрошокером, не успел бы и глазом моргнуть. — Ридли достала из кармана маленький розовый электрошокер. Он больше походил на фонарик, чем на устройство, способное поставить человека на колени.
— То, что ты делаешь, безрассудно. Думаешь, у таких вещей нет последствий? И это касается не только тебя. Может, Грейди и сволочь, но его жизнь перевернулась с ног на голову. Думаешь, что предположение в подкасте о том, что он может быть виновен, не нанесет ему вреда?
Ридли моргнула, глядя на меня, и что-то изменилось в ее голубых глазах.
— Ты не думаешь, что он это сделал.
Я не хотел давать ей ни черта. Не сейчас. Я бросил многозначительный взгляд на микрофон, приколотый к ее футболке.
Ридли вздохнула и достала свой телефон. Театральным жестом, разблокировала устройство и остановила запись.
— Нет. Я внимательно проверил его, — начал я. — Нет никаких признаков того, что он занимается чем-то другим, кроме как работает, пьет и спит с любой женщиной, которая достаточно глупа, чтобы принять его.
Ее плечи опустились.
