— Она тебе не пара.
Тишина. Даже вода перестаёт шуметь.
Я молчу. Она моя мать. Напоминаю себе.
— Я поехал. Дела.
Отец кивает, не поднимая глаз. Мама суетится. Напоминает про двадцать седьмое. Ждёт мой ответ. Киваю. Выхожу.
И впервые за долгое время понимаю — пора перестать быть удобным.
Газую. Блядь.
Почему всем надо решать за меня?
Пишу Кнопке:
Буду в 17.
Ответ приходит почти сразу.
Не смогу сегодня.
Стоп.
Почему?
Игорь не забрал Стёпу. Буду с ним.
Пауза.
Поехали втроём.
Кнопка отвечает.
Нет. Хочу провести время вдвоём со Стёпой.
Сжимаю руль.
Ладно, мама — привычно. Ева — разберусь.
Но ты? Кнопка.
Я что — мешаю теперь? Мешаю вам?
Я что-то пропустил?
Глава 37 Платон
Проснулся в пять. Блядь. Без будильника.
Темнота густая, потолок — серый прямоугольник. Лежу. Считаю вдохи. Выдохи. Пытаюсь уговорить себя уснуть.
Бесполезно.
Внутри как будто кто-то нажал кнопку «турбо». Сердце работает, мозг работает, всё работает — кроме здравого смысла. Причина одна. Кнопка.
Не видел её два дня — и организм решил, что это катастрофа национального масштаба.
Переворачиваюсь на спину. Закрываю глаза. Перед ними — она. Волосы, губы, этот её взгляд, когда злится и делает вид, что ей всё равно. Чёрт.
Встаю. Душ. Холодная вода по плечам — не помогает. Кофе — тоже.
Собираюсь быстрее, чем обычно. Как будто меня кто-то ждёт в офисе. Хотя в это время там только уборщица и охранник.
Еду. Пустые улицы. Светофоры мигают жёлтым. Город ещё спит. А я — нет. Причина всему — Кнопка.
Подъезжаю к офису в 6:30.
Смешно. Я даже не опоздал — пришёл слишком вовремя. Паркуюсь. Сижу пару секунд в машине. Руки на руле.
Выхожу. Охранник поднимает глаза. Смотрит. Долго.
— Доброе утро.
— Рано вы сегодня, Платон Олегович.
В его голосе читается:ты дебил?
Киваю.
— Работа.
Он, конечно, не верит. И правильно делает.
Лифт пустой. В зеркале лифта выгляжу бодро. Даже слишком.
Офис встречает тишиной. Свет ещё не везде включён. Запах моющего средства и бумаги. Люблю это время. Никто не лезет. Никто не отвлекает. Снимаю пиджак. Бросаю на спинку кресла. Открываю ноутбук.
Пять минут работаю. Десять. Через пятнадцать понимаю — я не читаю ни одной строки. В голове — она. Вспоминаю её слова, сказанные в пятницу: «Не могу в эти выходные». Спокойно. Без объяснений.
Я, конечно, принял ситуацию. Как будто мне всё равно.
Сука…
Я сходил в зал. Два часа молотил боксёрскую грушу. Представлял, что выбиваю из головы её голос. Не выбил.
Встретился с Русом и Саней. Они рассказывали что-то про сделки, про девочек. Я кивал. Смеялся в нужных местах. А сам считал, сколько раз за вечер проверил телефон.
Дома закрыл рабочие хвосты. Разгреб документы. Даже шкаф разобрал.
Продуктивные, блядь, и бессмысленные выходные.
Лифт звякает. Начинают приходить люди. Шаги. Голоса. Смех в коридоре.
Я автоматически смотрю на дверь. Её ещё нет.
И вот, наконец, она выходит из лифта. Без спешки. В пальто, с распущенными волосами. Идёт к своему столу. Замечает меня. На секунду задерживает взгляд. Кивает. Чуть заметно. И всё. Никакой улыбки. Просто как сотрудник начальнику.
Снимает пальто. Открывает ноутбук. Будто пятницы не было. Будто она не задыхалась в моих руках.
Смотрю через стекло. Она не игнорирует меня. Она просто… холодная.
И это хуже. Потому что если человек злится — значит, ему не всё равно. А если он вежлив — значит, он решил выстроить границу. Она не вычеркнула меня. Она меня поставила в рамку.
Вызываю её к себе в кабинет. Заходит, останавливается у дверей. Не подходит, не садится. Стоит. Пальцы слегка подёргиваются, как будто не знает, куда их деть. Смотрит на меня мимо глаз.
— Платон Олегович, вы что-то хотели?
Она говорит так, как будто я не больше чем ещё один сотрудник.
— Как провела выходные? — спрашиваю, стараясь не звучать как идиот.
— Нормально, — она кивает.
Я не могу больше. Иду к ней, беру её за плечи. Наклоняюсь, чтобы поцеловать её в губы, и чувствую, как она механически отвечает мне, притягивая голову, но её губы — плоские, безжизненные. Прямо как будто она сдерживает дыхание, и эта хренова. Я будто заставляю ее целоваться со мной. Я что такой противный?
Отстраняюсь от неё. Мы молчим. Я не знаю, что сказать. Она тоже. Вся её сдержанность — это как удар по голове. Я пытаюсь что-то придумать, но не могу.
И вот в этот момент стучат в дверь. Дверь открывается, и входит Фёдор Сергеевич. Спаситель Кнопки.
— О, Виктория, вы здесь? — говорит с лёгкой улыбкой. — Искал вас. Нужно срочно подготовить презентацию к обеду. Отправляйтесь, пожалуйста, сразу её делать.
Она молча кивает и уходит.
Фёдор Сергеевич подходит. Что, блядь, еще вам надо?
— Платон, у вас с Викторией что-то есть?
Я смотрю на него, пытаясь понять, зачем ему вообще эта информация.
— Ближе к делу.
— Если ты не настроен серьёзно, то — лучше не начинать. Меня волнует, что если вы поссоритесь, это может повлиять на работу.
Я слушаю его, киваю.
— Я понял, — говорю, несмотря на бешеную злость, которая опять заполняет меня. Почему кто-то лезет в мою личную жизнь? Почему все хотят мне сказать, что делать? Кто они такие? Я что выгляжу сопляком. Кто еще хочет прокомментировать нашу связь с Викторией? Заходите, становитесь в очередь.
Он кивает и выходит.
День идёт. Точнее — тянется.
Она занята. Презентация. Звонки. Почта. Работает быстро. Чётко. Как всегда.
Иногда улыбается кому-то. Скупо. Аккуратно. Мне — тоже. Но не так. Блядь, я что — много прошу?
Я смотрю на неё через прозрачную стену. Она чувствует взгляд. Знает, что я смотрю. И всё равно не поднимает глаза. Мы всё откатили назад? До нуля?
Меня это начинает раздражать.
Если ты злишься — скажи. Если передумала — скажи. Но это… безразличие… съедает меня.
Я дважды выхожу в общий зал, без видимой причины. Она стоит у принтера. Спокойная. Собранная. Её движения чёткие, каждое — продуманное, как часть чёткого плана.
Я подхожу ближе. Она делает шаг в сторону. Небольшой. Но я замечаю.
Чёрт.
Вижу Сергея. Юриста.
Он замечает меня и буквально уходит по дуге. Делает вид, что срочно вспомнил о встрече. Я усмехаюсь. Ну хоть кто-то меня понял правильно. С первого раза.
Все. Хватит.
— Платон Олегович?— её голос едва слышен.
— После работы пойдёшь со мной. Я подвезу.
Пауза.
— Я сегодня занята…
Смотрит не на меня. Чуть в сторону. Будто подбирает формулировку. Придумывает, что бы соврать. Я перебиваю.
— Я тебя подвезу. Нам нужно поговорить.
Она молчит.
Я добавляю спокойнее. Жёстче.
— Буду ждать внизу в машине.
Секунда. Впервые за день она смотрит мне прямо в глаза. Не холодно. Не тепло. Осторожно.
— Хорошо.
Кивает. Уходит.
Сжимаю челюсть. Только попробуй не выйти. Сбежать от меня сегодня.
Глава 38 Виктория
Я знаю его расписание лучше своего. С пяти до шести — совещание. Закрытая переговорка. Телефон на беззвучном. Никто не выйдет. Никто не войдет.
Идеальное время, чтобы исчезнуть. Я держусь до четырёх тридцати. Потом иду к Лене.
— Лен… — голос сиплый. — Мне плохо. Можно к тебе?
Она смотрит внимательно.
— Из-за него?
Я не отвечаю. И так понятно.
— Поехали, — коротко говорит она.
— Лен… — я сглатываю. — Мне нужно уехать раньше шести.
Она прищуривается.
— Насколько раньше?
— Прямо сейчас.
