Я молчу.
— Помнишь набережную? Тот ливень? Мы промокли насквозь, а потом полчаса грелись в маленьком кафе. Ты держала мои руки и обещала, что всегда будешь рядом.
— Я была рядом.
— Знаю.
Игорь передвигается на коленях вдоль калитки, будто пытается оказаться ближе.
— Ты была рядом, когда меня хотели уволить. Когда мать лежала в больнице. Когда денег не хватало. Никто не верил в меня так, как ты.
— А ты смеялся надо мной с Кристиной.
Он опускает голову.
— Я подонок.
— Да.
— Но ведь были хорошие годы. Море, наша первая квартира, Новый год, когда отключили свет и мы ужинали при свечах. Я помню всё, Даша. Каждую мелочь.
— Я тоже.
— Тогда как ты можешь меня отпустить?
Я открываю калитку. Отец пытается остановить меня, но я качаю головой. Игорь поднимает лицо. В его глазах вспыхивает надежда. Я выхожу за калитку и закрываю её за собой.
— Встань.
— Скажи, что поедешь со мной.
— Встань, Игорь.
Он пытается обнять мои ноги. Я отступаю.
— Не унижайся. Это ничего не исправит.
— Я без тебя не смогу.
— Сможешь. Просто тебе придётся самому отвечать за свою жизнь.
— Мне никто не нужен, кроме тебя.
— Я была тебе нужна, пока была удобной. А когда перестала подчиняться, ты угрожал мне, ломал мою жизнь, пытался лишить работы и запугивал моих родителей.
— Я боялся тебя потерять.
— Ты потерял меня в тот день, когда начал изменять мне. Всё, что случилось потом, только доказало, что возвращаться некуда.
Игорь медленно поднимается. Грязь покрывает его брюки, ладони дрожат.
— Значит, ты совсем меня не любишь?
— Я любила тебя. По-настоящему. Иногда мне кажется, что я отдала тебе всё лучшее, что во мне было. Но ты принял любовь за разрешение распоряжаться мной.
Он качает головой.
— Я изменюсь.
— Надеюсь. Ради себя и ребёнка.
— Ради нас.
— Никаких «нас» больше нет, -я произношу это без злости. Без желания причинить боль.
Внутри остаётся только тихая печаль по женщине, которой я была рядом с ним.
— Я тебя отпустила, — говорю я. — Отпусти и ты.
Игорь смотрит долго, отчаянно, словно ждёт, что я передумаю.
Потом его взгляд опускается ниже.
На серо-голубой платок.
Игорь касается мягкой бахромы. Я сразу отстраняюсь, но он уже всё понимает. На лице отчаяние сменяется подозрением, а затем яростью.
— Я тебе такого не покупал.
— Не покупал.
— Значит, подарили?
Я молчу. Лицо Игоря перекашивается.
— Так ты уже мужика подцепила? Это тот бугай в больнице? Ты с ним спишь?
Глава 19. Свидание под звёздами
— Отвечай! — требует Игорь. — Уже легла под него?
— Это не твоё дело.
— Конечно. Ты же у нас теперь свободная женщина. Хотя нет, погоди. Пока ещё моя жена.
Он криво усмехается. От прежнего раскаяния не остаётся и следа. Будто не стоял минуту назад на коленях, не просил вернуться и не вспоминал наше прошлое.
— Значит, всё это время строила из себя жертву, а сама прыгнула в койку к первому встречному? Ты хуже меня, Даша. Я хотя бы не скрывал, что полюбил другую.
— Ты скрывал измену почти год. Уходи.
— Правда глаза режет?
Игорь сплёвывает в сторону. Плевок падает возле моего ботинка. Отец распахивает калитку, но я заслоняю ему дорогу.
— Папа, не надо.
— Пусть только ещё слово скажет.
С улицы доносится рёв мотора. За поворотом появляется грузовик Степана. Он останавливается у дома, выходит из кабины и сразу замечает нас. Его взгляд скользит по Игорю, грязным следам возле калитки и моему лицу.
Степан подходит не спеша, но от этой сдержанности становится тревожнее.
— Какие-то проблемы? — спрашивает он.
Игорь выпрямляется.
— Не лезь. Мы с женой разговариваем.
— Она попросила тебя уйти.
Он говорит спокойно, почти буднично. Но Игорь отступает на шаг. Несколько секунд они молча смотрят друг на друга.
— Значит, вот как, — произносит Игорь. — Быстро ты мне замену нашла.
Я не отвечаю.
Игорь подхватывает сумку. В его взгляде столько презрения, словно предала здесь я. Он идёт по дороге, не оглядываясь.
— Куда он? — спрашивает мама с крыльца.
— Надеюсь, в суд, — отвечаю я.
Степан смотрит вслед Игорю.
— Он тебя не тронул?
— Нет.
Он открывает передо мной дверцу грузовика. Я сажусь в кабину и прижимаю сумку с документами к груди. Степан устраивается за рулём, но не заводит двигатель.
— Можем подождать, если тебе нужно прийти в себя.
— Все в порядке.
— Тогда едем.
В суде пахнет бумагой и дешёвым кофе. Игорь появляется за пять минут до начала. Он успевает переодеться, но волосы всё ещё растрёпаны. Садится на другом конце коридора и ни разу не смотрит в мою сторону.
Заседание длится меньше, чем дорога до города. Судья задаёт вопросы ровным голосом. Игорь не возражает против развода, не просит времени на примирение. Только на вопрос о совместной жизни отвечает:
— Она уже всё решила.
Я жду упрёка, обвинения, нового унижения, но больше он ничего не говорит.
Судья зачитывает решение. Юридические слова сливаются, однако главное я слышу отчётливо: брак расторгнут.
Вот и всё.
Пять лет укладываются в несколько страниц. Никто не спрашивает, сколько ночей я плакала. Секретарь ставит печать, и прошлое официально перестаёт быть настоящим.
На крыльце суда я замираю. Воздух кажется непривычно лёгким.
— Даша!
Игорь стоит у двери. Я напрягаюсь, но он не подходит.
— Ты ещё пожалеешь, — говорит он.
— Возможно. Только это будет уже моя ошибка, а не твоя.
Я спускаюсь к машине. Степан ждёт у грузовика. Он не расспрашивает, просто открывает мне дверь.
Облегчение приходит не сразу. Оно накрывает на обратной дороге, когда город остаётся позади. Я смотрю на поля и вдруг понимаю: мне больше не нужно возвращаться в квартиру, ждать мужа с работы. У меня больше нет мужа.
Я начинаю смеяться. Сначала тихо, потом громче. На глазах выступают слёзы.
Степан косится на меня.
— Всё хорошо?
— Да. Впервые за долгое время, да.
Он улыбается.
— Тогда у меня есть предложение.
— Какое?
— Ты обещала мне свидание.
— Кажется, это ты обещал.
— Значит, вечером будь готова.
После заката Степан приезжает на старом мотоцикле с коляской. В ней лежат корзина, свёрнутые пледы и гитара.
— Только не говори, что мы едем грабить музыкальную школу.
— План был именно такой, но теперь придётся импровизировать.
Мы добираемся до заимки у реки. Между соснами стоит маленький бревенчатый дом, а возле воды уже сложены дрова. Степан разводит костёр, подвешивает котелок и достаёт из корзины хлеб, печёную картошку, сыр и банку маминых солёных огурцов.
— Ты с ней в сговоре?
— Твоя мама сказала, что романтика романтикой, а кормить тебя нужно нормально.
Река темнеет, отражая первые звёзды. От огня тянется золотая дорожка. Я сижу на пледе, грею ладони о кружку с чаем и думаю, что никогда не чувствовала себя настолько спокойно.
После ужина Степан берёт гитару. Играет тихо, иногда ошибается и хмурится.
— Ты говорил, что умеешь.
— Я говорил, что у меня есть гитара. Это разные вещи.
Я смеюсь. Он всё же доигрывает песню, и последние аккорды растворяются над водой.
— Что будешь делать дальше? — спрашивает он.
— Работать. Помогать родителям. Может быть, сниму дом.
— Зачем снимать?
— А где жить?
Степан подбрасывает ветку в костёр.
— У меня дом большой.
Я поворачиваюсь к нему.
— Это приглашение?
— Пока размышление о будущем.
— О нашем?
Он долго смотрит на огонь.
— Я не хочу торопить тебя. Сегодня ты только освободилась от прошлого. Но если однажды решишь, что готова… я хотел бы быть рядом.
Сердце начинает биться быстрее.
— Ты и так рядом.
